June 3rd, 2011

Мистические атрибуты маленького городка

"Каждому уважающему себя маленькому провинциальному городку, находись он
хоть под Питером, хоть в штате Мэн, полагается иметь несколько важных городских
атрибутов: 
-городского сумасшедшего (-ую),
-городскую легенду,
- жуткий пустырь
и очень странную гостиницу.
Петергоф обладает всем джентльменским набором.

 Функцию городской сумасшедшей выполняет здесь одна попадья. Дело в том, что ей нравится часто менять имидж и существовать как бы в двух ипостасях: собственно матушкиной, благообразной — и более отвечающей духу времени: мини-юбка, колготки сеточкой, яркая помада, кудрявый парик. При этом матушка, святая простота, исполнена уверенности, что в «костюме от лукавого», который надевается обычно для шопинга, ее узнать невозможно и она как бы выступает инкогнито. Горожане, к слову сказать, в ней эту уверенность поддерживают и на рынке прилежно не узнают: кто вы, прекрасная незнакомка?..А вот городская легенда — скромная, но со вкусом. В центре города имеется мемориальная плита с косноязычной инверсией: «Здесь кости героев дела коммуны под камнем суровым покой обрели». Так вот иногда, ближе к вечеру, говорят, прямо через эту надпись на голубоватом мраморе проступает печальное женское лицо: мемориальную плиту, по слухам, украли прямо с кладбища. Я, честное слово, пялилась на эту каменюку многократно, в разное время суток, но огорченной мадам так и не разглядела… Впрочем, был сильный туман.В роли жуткого пустыря я поначалу видела Английский парк, что у часового завода, на западной окраине городка. Он такой дикий, пустынный, топкий — болота все же берут свое: к весне Петергоф погружается в жидкую слякоть — в нем хорошо бы жилось какой-нибудь местной собаке Баскервилей. И все же до жуткого пустыря он как-то не дотягивает. То ли дело Наукоград…Наукоград располагается в Старом Петергофе (с названиями тут вообще неудобно: Новым Петергофом зовется как раз тот, где дворцы и усадьбы, Старым — район типовой советской застройки плюс несколько деревянных домишек плюс главная достопримечательность — «23−й квартал»: самый дешевый в окрестностях герон, самые сговорчивые дилеры). На огромном, бескрайнем пустыре — серые, облезлыемногоэтажки НИИ, чудесным образом вывалившиеся в реальность из какого-то романаСтругацких. Мои попутчицы попытались, правда, оживить бесприютный пейзаж:«Летом вокруг НИИ цыгане пасут коз». — «Какие цыгане?!» — «А вон их домики, рядом со студенческим кампусом». На противоположной стороне улицы — университетские корпуса (несколько факультетов СПГУ), обнесенные бетонным забором с веселыми граффити. Сразу же за забором — покосившиеся обгорелые развалюхи. Цыган, впрочем, не видно. И коз тоже. «Может, выселили уже», — предполагают девушки...Ну и, наконец, очень странная гостиница. В городе она одна (в ней и ночую), зовется КЭЦ «Фрейлинский дом» и располагается, соответственно, в одном из двух Фрейлинских корпусов архитектора Бенуа прямо на Дворцовой площади. Если вы придете в КЭЦ ближе к полуночи, вам отопрет изможденная темноволосая женщина. Она возьмет с вас сто евро, проводит в вашу спальню (бархат, тюль, бахрома), строго-настрого запретит курить и еще скажет, что вам следует запереть дверь и немедля улечься спать — «чтобы не случилась беда». Да, так и скажет. В номере вы обнаружите множествописьменных предостережений: в КЭЦ «Фрейлинский дом» не курят,порядочным фрейлинам курить не пристало, к тому же КЭЦ легко воспламеняется, одна затяжка — буквально одна! — и КЭЦ немедленнозадымится и загорится, но — «не поддавайтесь панике, ложитесь на пол и дышите только через смоченную водой ткань!»… Наташа Курчатова,любезно проводившая меня в КЭЦ, не внемлет предостережениям и бесстрашно закуривает, даже не смочив предварительно какую-нибудь тряпочку. Изможденная женщина тут же появляется на пороге, и я вдругпонимаю, что фраза «глаза ее светились неподдельным безумием» — непросто литературное клише, а режиссер Хичкок — не такой уж фантазер.

— Вы. Плохо. Себя. Ведете, — говорит женщина, четко артикулируя каждый звук.— Вы. Курите. Я. Не хочу. Чтобы случилась. Беда."


Отрывок из статьи Анны Старобинец "После стрельбы"
(журнал "Русский репортер" №2 2007)


Как вы считаете - правомерно ли заявление автора статьи?
Есть ли что-нибудь подобное в вашем городе?