Category: еда

Category was added automatically. Read all entries about "еда".

Круглый год
  • kukanka

И снова-рябиновый год!



"…Слышал ночью, как бьют по заборам и крышам домов гроздья рябины и падают на землю одиночные ягоды.
Говорят, високосные годы — рябиновые."
Дотянут ли гроздья до 29 февраля?
Всем советую варить варенье
друг Топтыжки

Про сахарную голову

*


С комментариями к Куролесову по жизни... Обнаружил в нашем национальном музее (г. Ижевск) следующие экспонаты...
Collapse )
друг Топтыжки

"Гений человечности". О Борисе Иосифовиче Ковале

*


Душевные воспоминания Владимира Пастухова и Юлии Пастуховой о своём Учителе Борисе Иосифовиче Ковале и его семье.
Collapse )
50

НАША ЦЕЛЬ - 28.08.17


Так называется наволочка, сшитая с благотворительными идеями к 28-му)
Напоминаю всем заинтересованным друзьям, что в понедельник, на ковалиной встрече в Гиперионе мы будем не только вспоминать ЮрийОсича, слушать гостей, планировать планы, но и пытаться распробовать морошковое варенье из Архангельского города и собрать немножко денег на неотложные нужды.

Ждём-с!

Про рыбник и не только

"Я подвинул к себе рыбник и ласково отодрал его верхнюю корку. Пар лучной и рыбный, который прежде чуть пробивался
крышку, теперь хлынул в комнату. Огромный карась с головою и хвостом лежал под коркою абсолютно запеченный.
Отломив от крышки кусок, я ухватился за карасевую голову."


Кулинарная тема Коваля велика. В той же "Лодке" у нее ох какое непоследнее место !
И грамотного литературноведческо-кулинарного рассмотрения я пока не видел ( а есть ли оно ?)

Но так вот, вот что мне подумалось: а ведь сейчас реконструировать тот рыбник, который ели капитан-фотограф и автор в доме Кума Кузи, фактически невозможно.
Можно купить современный торт с розой из крема - и его вкус наверняка будет не слишком отличаться от того торта, который принесла Клара Курбе.
Можно наварить капитанской ухи- и будет очень похоже.
А вот испечь рыбник, который тогда, на исходе "застоя", приготовила бабуля из далекой северной деревни - увы нет. Ибо:
- ингредиенты другие, в значительной степени не похожие на те, что были "тогда", да и состав их, пропорции мы не восстановим;
- той же печки нет.
Как тесто готовили ? Наверняка ведь местные особенности были. И где взять именно те, социалистические дрожжи ?

Иными словами то, что гости Кума Кузи ели как нечто обыденно-привычное, нам уже непонятно. вернее- молодежи непонятно. Мы-то, старшее поколение, если нам напомнить - что то там припомним. А вот восстановить уже не получится.
порт

№ 11

С. 000 Где же третий настоящий истинный путь?
Еще один сказочный мотив – поиск третьего, правильного пути.

С. 000 То и дело возникали какие-то продолговатые помехи. «Тут уж не до чёткости изображения», – рассуждал Вася, обретающий ночное полутелевизинное зрение <…> Ночным своим почти уже совсем телевизионным голубым зрением Вася увидел руку!
Мотивы, связанные с телевизором – сквозные для трилогии К. Они возникают и в ПВК, и в ПГЛ, и в ППМ.

С. 000 Нам, председателям, такие заместители не нужны!
Возможно, парафраз крылатого выражения спортивного телекомментатора Николая Озерова: «Такой хоккей нам не нужен!»

С. 000 – Нету, Зобатыч, правды на земле…                       
Цитация хрестоматийного зачина монолога Сальери из маленькой трагедии А. С. Пушкина «Моцарт и Сальери»: «Все говорят: нет правды на земле…»

С. 000 – Товарищ! – задыхаясь, крикнул гражданин Лошаков. – Что это за город?
«Тогда Степа отколол такую штуку: стал на колени перед неизвестным курильщиком и произнес:
– Умоляю, скажите, какой это город?» (М. Булгаков «Мастер и Маргарита»).

С. 000 Пельмени между тем в городе Карманове оказались отличные – большие, сочные, ушастые.
Ушастые пельмени, то есть такие, чьи концы не соединяют друг с другом, в отличие от концов круглых пельменей, техника изготовления которых описана в «Недопеске» К.: «Дошкольник схватил тестяной кружочек, чайной ложкой положил начинки и мигом скрутил залихватский пельмень».

С. 000 «Пельменная» <…> «Бутербродная» <…> «Компотная» <…> Побывал он: в «Чайной» и «Кисельной», в «Арбузной» и «Фужерной», в «Бульонной» и «Винегретной», в «Кильковой» и «Тюльковой», в «Парикмахерской» и в «Прачечной»…
Некоторые из заведений с такими названиями, действительно, процветали в городах Советского Союза («Пельменная», «Бутербродная», «Чайная», «Парикмахерская», «Прачечная» и даже «Бульонная»); некоторые – только в фантастическом городе Карманове («Компотная», «Кисельная», «Арбузная», «Фужерная», «Винегретная», «Кильковая» и «Тюльковая»).
            Можно предположить, что «Фужерная» – это кармановский аналог «Рюмочной». Кармановцы пьют спиртное не маленькими рюмками, а большими фужерами.
            Килька – мелкая рыбка семейства сельдевых. К килькам относят рыб двух родов – шпроты и тюльки. Самыми популярными в советское время были два вида консервов из кильки – в томате и в масле. Такие консервы часто использовались в качестве дешевой закуски под водку.
порт

Друзья! А вот вам всем некоторый подарок - несколько никогда не публиковавшихся страничек Коваля

В семейном архиве К. сохранились черновые наброски к ПГЛ, не вошедшие в окончательный текст, из которых следует, что первоначально эта повесть задумывалась, как связанная с ПВК более тесно. Приведем здесь текст этих набросков.
            Набросок первый – правленая машинопись: «Глава первая. А на улице дождь идёт. Прохожие без зонтиков перебегают от подъезда к подъезду, таятся от дождевых капель. Смотреть не на что.
            Гора арбузов мокнет под дождём и около неё нет очереди. Можно сбегать купить арбуз, но в дождь арбуза не хочется. В дождь хочется чаю с вареньем из чёрной смородины.
            В Карманове сейчас, наверное, тоже дождь. Гусь кармановский спрятался под мотоциклом, а старшина Тараканов глядит на него в окошко. Гусь этот, дождик и мотоцикл нагоняют наверно на старшину печаль.
<Далее опять рукописная вставка> Но только в Карманове дождь идет еще мельче, еще холоднее, и гусь кармановский давно уж спрятался под мотоцикл, а старшина Тараканов задумчиво глядит на него в окошко. Дождь этот, гусь этот и этот мотоцикл нагоняют на старшину печаль и размышления о жизни.
<Далее опять машинопись> – Сбрить что ль усы? – думает старшина. – Все люди, как люди, а я усы отрастил.
            А может быть старшина думает по-другому:
            – Сроду не стану брить усы. Усы мужчину красят. Вот обрезать их маленько, подравнять – это можно. А то разрослись, дьяволы, что твоя картофельная ботва.
            Но скорее всего и такие мысли не приходят старшине в голову.
            – Чего их зря подрезать, – может быть, думает он, – Пускай развиваются. Ус любит рост, длину. А на картофельную ботву они не похожи, скорей уж на лук. Да и что это вообще за чепуха – сравнивать усы с огородными культурами?
            Так рассуждает старшина Тараканов или иначе, в одном мы с ним согласны: сравнивать усы с огородными культурами – гиблое дело. Лучше уж сравнить их с таволгой, которой много на сырых кармановских лугах. Таволга – вот поэтичное слово, жалко, что никак не подходит оно к усам.
            К тому же наступила осень, таволга отцвела, стебли её пожелтели, и ветер обломал их.
            Осень пришла в город Карманов и в деревню Сычи.
            <Вставка – рукопись> Дождь, дождь висит над Москвой. И над Сокольниками, и над Чертановым, и над Беляевым-Богродским. Тучи лохмами распустили свои вялые гривы, и никак не поймешь, что они там делают, в этом сером небе. Никуда они не бегут и не ползут, не наваливаются, а только лишь мнутся на одном месте. Мнутся, мнутся и мелкий сонливый сетчатый сыплется из них дождь.
            Кто это сказал, будто тучи похожи порой на лихих коней?
            Нету в них ничего гордого и сильного, только лишь вялость и озноб
            Дождик висит над Москвой, над московскими пригородами и, конечно, над городом Кармановым.
            <Далее снова правленая машинопись> Осень пришла в город Карманов.
            Осень навалила на шиферные крыши бледнолимонных липовых листьев и замесила на дорогах такую грязь, выбраться из которой мог только милицейский мотоцикл. А какой-нибудь там гражданский ИЖ вязнул беспрекословно. Два что ль или три прохожих пытались перейти через дорогу, да так и застряли в грязи и стоят уже вторую неделю, печально дожидаясь заморозков или вертолёта.
            Осень пришла и в деревню Сычи, и Евлампьевна только радовалась, что выкопала картошку до дождей.
            А вот старшина Тараканов выкопать картошку не успел. Поэтому он глядел в окно на гуся, забившегося под мотоцикл, и ни секунды не думал об усах. Он шевелил ими, подозрительно глядя на небо, из которого всё время сочился дождь, как сок из недозрелого арбуза.
            – Когда ж он кончится! – сказал старшина, – Когда же, наконец, он перестанет, и я выкопаю картошку на своем приусадебном участке!
            – Да уж, картошку мочить нельзя, – отозвался милиционер Фрезер, который сидел за столом и читал журнал «Вокруг света», – Картошку мочить – зараз погниёт.
– А перестанет дождь – и опять времени не будет. Начнутся происшествия.
– Уж это, так точно, – отозвался, зевая, Фрезер. – Которые жулики выкопали до дождей – те жулить и начнут. А те, кто не выкопали – копать станут.
– А помолчал бы ты, – рассердился внезапно старшина. – Тоже мне философ. Читай – помалкивай. Застегни пуговицу.
– Слушаюсь.
Тускло, по-осеннему блеснула пуговица в пальцах Фрезера, да и кокарда его на форменной фуражке мерцала довольно пасмурно.
Дверь в дежурную комнату бесшумно приоткрылась, и появился капитан Болдырев. Он был в сером плаще мокром, с почерневших его плеч стекали дождевые капли.
– Два мешка картошки, – устало сказал капитан, снимаю свой плащ. – Подозрение падает на Мишку Баранова.
– Это Мишкина работа, – согласился Тараканов, – он каждую осень крадёт в совхозе два мешка картошки. А я вот свою выкопать не успел.
– А ты, Фрезер, выкопал? – спросил капитан.
– Так точно, получилось двенадцать мешков.
– Ну, вот, ты и займёшься Мишкой Барановым. Сейчас же поезжай в совхоз.
Фрезер спрятал в несгораемый шкаф, и надев милицейский плащ, отправился к выходу.
– Я с Мишкой долго чикаться не буду, – сказал он и, одевши плащ-накидку, стукнул дверью.
Капитан Болдырев подошёл между тем к старшине и пристально оглядел его с головы до ног.
– Эх, усы у Вас хорошие, – сказал капитан, – долго растили?
– Восемь лет, – застенчиво сказал Тараканов.
– Обидно, но ничего не поделаешь, – сказал капитан и печально посмотрел в глаза Тараканову. – Усики придётся сбрить.
<Далее рукопись> Старшина вздрогнул и побледнел.
– Ни за что, – сказал он, – Этого никогда не будет, товарищ капитан.
– Надо, товарищ Тараканов. Для дела надо.
– Никогда, – отчеканил старшина, – Я увольняюсь из милиции.
– Усики осталось носить Вам последний день».
            Еще один фрагмент, два отдельных листа, рукопись: «Гл. 2-я. Повестка. И деревню Сычи обложило со всех сторон дождем. Тучи наваливались одна на другую и никак не могли разобраться. В небе была путаница, <тучи> толкали друг друга плечами, будто ссорились, чья очередь лить.
            Вася работал на ремонте тракторов и целыми днями ходил мокрый и измазанный в мазуте.
            И когда он ложился спать, только один сон приходил ему в голову: лопата вонзается в землю, земля рассыпается и в ней сидит гроздьями белеет крупная скуластая и – вылезает из земли, вываливается лобастая картошка».
            Еще один фрагмент – побольше, рукопись: «Глава вторая. И на Васю, конечно, Куролесова дожди осенние наводили печаль
            – Хоть картошка и выкопана, – думал Вася, – А всё-таки в жизни много неприятностей.
            – Васьк? – говорила Евлампьевна, – Да сходи ты в клуб лес, за опёнками. Что ты всё – трактор да трактор. Опёнок ведь тоже нужно надо насолить.
            – Да какие сейчас, мам, опята? Ну где же они?
            – Известно где, на пенёчках.
            – Нет, мам, знаешь, как бывает: пойдешь за опенками, а принесешь чего-нибудь другого. А трактор – это дело надежное.
            – Ну чего ж в нём надежного? Вон по такой грязи только и ломаются».
            Еще фрагмент, рукопись: «Глава вторая. И на Васю, конечно, Куролесова, дожди осенние наводили печаль. И хотя, конечно, он испытвал некоторую гордость от того, что надел на голову преступнику мусорную урну Единственно радует, – думал Вася, что картошка выкопана. До дождей настроение у него было, конечно, повеселее. Всё-таки, что ни говори, а урну на голову Курочкину он нахлобучил. Воспоминания об этом веселили Васю, они как-то подумали его гордость. Воспоминания об урне веселили Васю и подумали его гордость, но постепенно они стали как-то затухать. Но нельзя же вечно жить мыслями о мусорной урне. Ну, нахлобучил урну, ну, не растерялся. Ну и что? Всё-таки, как ни крути, а урна мусорная урной и останется. Ведь одной урны человеку мало, хочется все-таки новых достижений. Пускай эта урна была только начало, но ведь надо и дальше как-то развивать это дело. И уж если нахлобучивать, так уж что-нибудь помощнее. А то, действительно, бывают такие люди: нахлобучил урну и уж всю жизнь доволен.
            Воспоминания Мысли об урне стали как-то потихоньку затухать и постепенно сами собой перекочевали на картошку, которую надо было выкопать до дождей.
            Но вот картошку Вася выкопал, начались дожди и тут-то пришлось Васе призадуматься. Конечно хорошо, что успели выкопать до дождей».
порт

№ 6

С. 000 пиджак-букле
Пиджак из ткани букле – грубой материи полотняного переплетения.

С. 000 …часы «Полёт»…
Часы этой марки Первый Московский часовой завод начал выпускать в 1960 г.

С. 000 …яблони папировки…
Папировка (или белый налив), летний зимостойкий сорт яблони.

С. 000 …и вцепился в галифе старшины.
Галифе, здесь, милицейские форменные брюки, облегающие голени и сильно расширяющиеся на бедрах.

С. 000 А ты парень сообразительный, только, пожалуй, трусоват.
Отсылка к зачину хрестоматийного стихотворения Пушкина «Вурдалак» («Трусоват был Ваня бедный…») и ко всему этому стихотворению, в котором несчастный Ваня в ночной темноте принимает собаку, грызущую кость, за нечистую силу. В итоге Болдырев переменит свое мнение о Васе, и тот получит часы с надписью «За храбрость».

С. 000 …Если надо, то я пойду сражаться за Родину.
Возможно, эту типовую формулу Вася позаимствовал из песни Ю. Милютина на слова В. Лебедева-Кумача «Нас не трогай!» (1937), в которой, между прочим, возникает ситуация, воспроизведенная в финале предыдущей главы ПВК: «Спросит мама: – Где ты подевался? // Где изволил пропадать? // – Я за Родину сражался, // Защищал тебя, родная мать!»

С. 000 Жду ответа, как космонавта ракета.
Актуальная для 1960-х гг. переделка часто употреблявшегося до этого окончания писем: «Жду ответа, как соловей лета».

С. 000 Все вопросы были заданы, ответы на них получены, и в ящик никто не заглядывал.
Идиллически-издевательское изображение эпохи советской жизни, которую потом назовут «периодом застоя».

С. 000 Даже ходит по улицам и орёт неприятно: – Вста-а-а-а-влять стё-о-о-кла-а!
Еще один анахронизм – с подобными рекламными криками продавцы товара и ремесленники в 1960-е гг. по улицам Советского Союза уже не ходили.

С. 000 …надо только, чтобы Вася поработал лошадью.
В данном случае К. не стилизует блатной жаргон, а пользуется им. Лошадью на этом жаргоне иногда действительно называют мелкого вора, используемого для переноски краденых вещей.

С. 000 Телевизор мы сами понесем…
Тема кражи телевизоров будет развернута в третьей части трилогии – «Пять похищенных монахов» (далее – ППМ).

С. 000 «Культурные товары».
В Тарасовке магазина «Культтовары» в 1960-е гг. не было. Один из таких магазинов располагался на ул. Тургенева в г. Пушкино (две станции от Тарасовки по направлению от Москвы). Несколько таких магазинов было в Мытищах.

С. 000 У дороги под расписным навесом разместилась закусочная «Кооператор». Из-под навеса вываливает на улицу дым и кавказский запах жареного лука и мяса. Этот запах <…> подбирается к стадиону «Спартак».
В данном случае, К. почти фотографически точен. Знаменитый ресторан «Кооператор» действительно находился у самой платформы Тарасовская (ул. Вокзальная, д. 1). Директором ресторана был Амиран Ильич Джапаридзе. При ресторане размещалась чебуречная. Именовался ресторан «Кооператором» потому что название «Промкооперация» первоначально носила футбольная команда «Спартак». С 1935 г. в Тарасовке располагается футбольная база этой команды и большой стадион при ней, о котором и идет речь в комментируемом фрагменте. Матчи большого чемпионата СССР на стадионе в Тарасовке не проводились, но преданные болельщики «Спартака» приезжали сюда посмотреть на игры дублеров и даже на тренировки.
<2 фото: Здание ресторана «Кооператор». Современная фотография. Стадион команды «Спартак» в Тарасовке>     
Ольга
  • erema_o

Лодка - 14

Проекция
Глава XXIV «Сила малосольных огурцов»

Дух захватывает, когда читаешь астафьевскую «Оду русскому огороду». Вот где речь русская, исконная, и дух подлинности не выветрится вовек.
Виктор Петрович Астафьев рос в деревне, ощущал жизнь на земле как родину. Коваль – горожанин, и к пониманию родства с землёй он шёл иным путём.
Есть своеобразная перекличка между знаменитой «Одой…» и «Самой лёгкой лодкой…». Тема её – огурец. Чтобы вполне ощутить эту перекличку, я дам полную цитату, посвящённую огурцу: Collapse )