Category: литература

locustella

Странные истории Юрия Коваля




Можно ли предсказать чудо? Что делать, если тебя не любит чайник? Какую тайну хранят странные истории Юрия Коваля? Говорим с писателем Дмитрием Лагутиным о его книге «Этот вечер, это утро» и книге Юрия Коваля «Самая легкая лодка в мире». Подключайтесь!

https://www.youtube.com/watch?v=0Br5vkNJ7s0

Прямой эфир: 6 мая 2019 г.
#звёздыОриона

ковалиные посиделки 07.09.19

анонсирую нашу встречу по итогам прошлогоднего конкурса;
давно не виделись, приходите!
=
 
«Осенью Орион ближе подходит  к нашему небу, ждёт за горизонтом встречи…
Наши *звёзды Ориона* начинают новый конкурс!
Приходите к нам в Гиперион — сами всё узнаете)
Вначале расскажем о том, как ходили в Чистый Дор, как лето прошло и покажем нашу чудесную новую книжку.
Бонусом принесём вам всяких рукодельно-домашних ништяков.
Потом прикинем, какие дела у нас есть в новом году.
Ну и обнимемся на прощанье, конечно)
Приходите! будем рады))»
locustella

С Днём рождения!

Сегодня родилась Юлия Юрьена Коваль. Её приход в наше сообщество стал праздником и обновил нашу жизнь. Она подарила нам ценные воспоминания о жизни отца и его друзей, была организатором его выставок и конкурсов по его творчеству, замечательно исполняла песни на его стихи и песни, звучавшие в его мастерской. Огромное спасибо ей за то, что она с нами!














locustella

2 августа 1995 года скончался Юрий Коваль


{

ИЗ ВОСПОМИНАНИЙ СОВРЕМЕННИКОВ

Елена Гилярова Вечера на Яузе

К девяносто пятому году он закончил своего «Суера-Выера», странную, смешную, завораживающую вещь, главную книгу своей жизни. И невольно обращали на себя внимание и отдавались неясной печалью последние слова этой книги: «... решил закончить этот пергамент. Закончим его внезапно, как внезапно кончится когда-то и наша жизнь».

В начале августа мой муж приехал из Москвы с работы, и, пока он шел от калитки, я по лицу поняла, что он привез какое-то нехорошее известие. Я сбежала с крыльца: «Что?» — Коваль умер. Помню многолюдные похороны. Плачущие женщины, плачущие мужчины. Сколько же у него было друзей, как много самых разных людей его любили!

Помню слова Наташиной матери Раисы Ивановны Савельевой: «Я держала твои руки и чувствовала, как из них уходит жизнь...» Было отпевание, батюшка непривычно именовал Юру Георгием. Когда гроб опустили в могилу на Лианозовском кладбище, возле могилы Юриного отца, было чувство, что это невозможно: он — и в этой тесной яме!..

27 декабря того же года решено было собраться в бывшей Юриной мастерской, помянуть его. Я написала стихотворение к этому дню, но поехать не смогла.

Представьте же себе — хозяин только вышел,

Ведь столько дел и нет помощников и слуг.

Он здесь, невдалеке, он нас уже услышал,

И скоро в дверь войдет наш долгожданный друг.  

Войдет, и, как всегда, собой наполнит воздух,

И скажет: «Как я рад подругам и друзьям!

Простите мой уход — мне так был нужен отдых,

Но я окреп, воскрес — и возвратился к вам.

Не верьте, что лежу на кладбище унылом,

Где шорохи ветвей озвучивают грусть.

Прости и отпусти, ревнивая могила,

Ты мне была тесна, я больше не вернусь!»

... Мы собрались. Мы ждем. Вот скрипнула ступенька.

Затрепетал огонь свечи, как тайный знак.

Вот валенки, шурша, обтряхивает веник.

Вот приоткрылась дверь. Но ветер, но сквозняк...

Ковалиная книга: вспоминая Юрия Коваля / сост. И. Скуридина. —

2-е изд., испр. и доп. —Москва : CheBuk, 2013. — C. 80-83.

#звёздыОриона

тираж

мы сделали это!
первый тираж Чистого Дора с детскими рисунками есть!
в этом издании много нового, но об этом - на презентации книги)
друзья, 7 сентября в нашем славном Гиперионе состоится презентация книги, обсуждение итогов конкурса и планирование следующих мечт))
в следующем году на повестке дня - Куролесов! думайте, что интересного можно сделать по этой книге

 
друг Топтыжки

"Полынные сказки" 2019

*


Издательство "Речь" переиздали "повесть о давних временах" с прекрасным Николаем Устиновым... Иллюстрации целиком с оригиналов!
Collapse )
50

Юбилейный пост

как-то криво пошёл репост, однако это - фигня;
приятно случайно встретить серьёзный и любовный материал;
спасибо antiguo_hidalgo


80 ЛЕТ СО ДНЯ РОЖДЕНИЯ ЮРИЯ ИОСИФОВИЧА КОВАЛЯ


  • 9 фев, 2018 в 17:39

Юрий Коваль - чистая литература, прозаик на всём протяжении. В слово "прозаик" я вкладываю особый смысл. Это человек, чувствующий слово не меньше, чем поэт, но в прозе.

/Андрей Битов/






Писатель, сценарист, художник, скульптор, автор и исполнитель песен Юрий Иосифович Коваль родился в Москве 9 февраля 1938 года в семье работника милиции Иосифа Яковлевича Коваля. Его отец был начальником уголовного розыска города Курска, во время войны работал в Москве в отделе по борьбе с бандитизмом, затем - начальником уголовного розыска Московской области.


НЕСЛУЧАЙНЫЙ ВЫБОР
Интересно, какое будущее ждет человека, отец которого — начальник уголовного розыска Московской области, мама — врач-психиатр, а любимый брат Боря увлечен историей? А человек ни о чём серьезном не помышляет, поет песни с уличной шпаной во дворе дома на Красных воротах, а больше всего любит бродить с собакой по подмосковным лесам. Судьба — не без влияния любимого школьного учителя — заносит его под своды Московского пединститута им. В. И. Ленина, на факультет русского языка и литературы. А там… «там собралась сногсшибательная компания, созвездие талантов… Юрий Визбор, Ада Якушева, Юлий Ким, Петр Фоменко, Юрий Ряшенцев…» Так вспоминал позднее Юрий Коваль, признаваясь, что выбор все-таки был не случаен: «Страсть к слову и к литературе владела мною с незапамятных времен». Еще в школе он сочинял юмористические стихи. В институте прямо на лекции, сидя в последнем ряду аудитории, с однокурсником Лёшей Мезиновым (ныне журналист и детский писатель) придумывали эпиграммы на преподавателей и сокурсниц. От души веселились, сочиняя роман «Простреленный протез, или Это было под кокосовой пальмой». Кто же знал тогда, что из листочков с записями приключений разбитной команды фрегата «Лавр Георгиевич» вырастет главная книга всей жизни Юрия Коваля — роман «Суер-Выер»?

Ю.Коваль и Ю.Ким./1964/


«Я РЕШИЛ СКРЫТЬСЯ В ДЕТСКУЮ ЛИТЕРАТУРУ…»
После института Коваль уехал учительствовать в деревню Емельяново в Татарии, где преподавал, кроме русского языка и литературы, географию, историю, пение и рисование. Шутил, что первыми его рассказами были тексты диктантов. Например, вот такой, на правописание мягкого знака после шипящих: «На полу сидела мышь. Вдруг вбегает грозный муж и, схватив огромный нож, к мыши он ползет, как уж». Из Татарии Коваль привез несколько «деревенских» рассказов, которые показал Юрию Домбровскому. Тот восхитился, назвал прозу Коваля «жестким рентгеном» и понес в «Новый мир» один из рассказов. «В «Новом мире» рассказ ласково отклонили, — рассказывал Коваль. — …Я понял, что мне не пробиться никогда… Я все-таки выпадал из какой-то общей струи… Конечно, о Ленине я писать бы не стал… Я не умею… Я не могу, не попадаю… И не попаду никогда… С этого момента я понял, что во взрослую литературу я просто не пойду. Там плохо. Там хамски. Там дерутся за место. Там врут. Там убивают. Там не уступят ни за что, не желают нового имени… Я решил скрыться в детскую литературу, уйти туда… Но я не только спрятался в детскую литературу, а верно ей служил».

Коваль часто бывал в мастерской поэтов Игоря Холина и Генриха Сапгира. Холин подтолкнул его к написанию стихов для детей. Одно стихотворение году в 64-м напечатали в «Огоньке». А Коваль продолжал работать учителем — уже в школе рабочей молодежи. Преподавал до 1966 года. Потом работал в журнале «Детская литература». Писал фельетонные рецензии, один и с институтским другом Леонидом Мезиновым — под псевдонимом Фим и Ам Курилкины. Вышли сборники стихов Коваля — «Станция Лось» и «Слоны на Луне». От журнала «Мурзилка» поехал с делегацией детских писателей на южную пограничную заставу. По впечатлениям от поездки написал рассказ «Алый» (экранизированный в 1979 году). И, по его собственному выражению, «поймал прозу за хвост» и «нашёл себя».

Ю.Коваль работа над картиной.


ПИШУ ДЛЯ МАЛЕНЬКОГО ПУШКИНА…»
Коваль адресовал свои книги читателю думающему, с живым и чутким восприятием мира. И совсем неважно, сколько этому читателю лет — шесть или шестьдесят. Коваль — писатель для семейного чтения. Малышам можно почитать его книжки, иллюстрированные Татьяной Мавриной: «Стеклянный пруд», «Заячьи тропы», «Журавли», «Снег», «Бабочки», «Жеребенок». На поверхности — прелестные зарисовки жизни природы, в глубине — бытийные вопросы. Как, впрочем, в любой книге Коваля. Вот «Чистый Дор», рассказы, написанные под впечатлением путешествий писателя по северу России. Коваль побывал в селе Ферапонтово Вологодской области, увидел Ферапонтов монастырь с фресками Дионисия и влюбился в этот край. Чистый Дор — название деревушки, затерянной в северных лесах. Там Коваль нашел своих героев: старушек Пантелевну, Орехьевну, дядюшку Зуя и его внучку Нюрку, братишек Моховых… Живые характеры, запечатленные с любовью. И Дор — чистый, и жители его — чистые душой.

«Полынные сказки» — отличное чтение на ночь. В предисловии к ним писатель замечает, что их рассказывала ему когда-то мама. И до чего же это увлекательное чтение!

А уж от детективных повестей о сыщике Васе Куролесове просто не оторвешься! Сюжет первой повести — «Приключения Васи Куролесова» — подсказал Ковалю отец. Одним из его оперативных работников был Николай Куролесов, который в повести стал Васей. Это потрясающе смешная и остросюжетная книжка. Как и ее продолжения: «Пять похищенных монахов» и «Промах гражданина Лошакова».

Юрий Коваль говорил, что стремится писать по двум линиям: «это линия смеха, юмора и линия лирики». И очень радовался, когда получалось их совместить в одном произведении. Лучшие его книги именно такие: смешные, и грустные, и очень светлые. Как повесть «Недопёсок» — про маленького песца, который сбежал со зверофермы, и деревенских ребят, которые прячут его от преследователей (экранизирована в 1978 году). Или «Самая лёгкая лодка в мире», странная и прекрасная повесть, «летяще сюрреалистическая», как назвала ее Татьяна Бек. Герой на своей лодке «Одуванчик» отправляется в плавание по северным речкам к таинственному Багровому озеру. Много опасных и чудесных приключений ему предстоит. Он окажется в самом сердце тумана. И встретит летающую голову. И едва спасется от могущественного и грозного Папашки… Все в этой повести фантастично и в то же время вполне конкретно. «Конечно же, все это правда, — говорил Коваль. — Конечно же, я знаю, где Багровое озеро. И лодка эта есть, лежит она у меня на чердаке в моей избушке на Цыпиной горе…». Сборник рассказов «Листобой», маленькая повесть «От Красных ворот», «Шамайка» (о бродячей кошке), «Алый» (о пограничном псе), и, конечно, главная книга Коваля, совсем не детская, «Суер-Выер» — каждое произведение Коваля рождает ощущение чуда. Как говорила Роза Харитонова, студенческая любовь и муза писателя, «волшебство окутывало каждого, кто попадал в это энергетическое поле — общение с Юрием Ковалем». И в его книгах, и в его картинах — а он был еще и потрясающим художником — «есть трепет и мерцание, полет и тайна, мечта и жизнь. И как хорошо, что это чудо нельзя понять и объяснить!».

Ю.Коваль. в Деревне Оденево./1970.../


Ю.Коваль был еще и потрясающим художником — «есть трепет и мерцание, полет и тайна, мечта и жизнь. И как хорошо, что это чудо нельзя понять и объяснить!».

Ю.Коваль .Белое озеро Крохино.


В ПОИСКАХ ИСТИНЫ
Еще советская критика нутром угадывала в прозе Коваля нечто более глубокое, чем просто душевная теплота и доверительность. Правда, с понятиями «духовности» и «душевности» тогда была полная путаница, но даже литературоведы, далекие от религии, интуитивно чувствовали в его творчестве «радость бытия, духовную чистоту, святость труда». (критик А. Вислов). Коваль признавался, что у него нет церковной религиозности, но есть глубинная, изначальная вера. Восприятие мира у Коваля было христианское. Прочитайте один из самых удивительных рассказов Коваля «Вода с закрытыми глазами» — и поймете это…

Юрий Коваль говорил: «Выше всего на свете… я ставлю русскую икону. Такого класса не может достичь единичный художник, только школа. И, конечно, вера». Его собственные живописные работы «Вход в Иерусалим», «Богородица», «Положение во гроб», по словам Татьяны Бек, это «сплав древнерусской школы и авангарда, дисциплинированной традиции и мастерски озорного наива, храмового иконостаса и детской игрушки. Сам он остерегался называть эти вещи иконой как предметом возможной молитвы — он считал их вариацией или даже разговором на библейскую тему. «Икона отвечает запросу души. Когда я пишу эти свои вещи, я тоже отвечаю естественному запросу души…» — скромно говорил он об иконописной линии своего высокого искусства».

Ю.Коваль. Никола Летний.


…Коваль рассказывал об одном своём друге-атеисте, который, зная, что Коваль — человек верующий, при встрече принимался его дразнить: «А всё-таки Бога нет!» А Коваль ему неизменно отвечал: «Ваня, доказательство бытия Божьего — это то, что ты есть на свете и что мы с тобой сейчас разговариваем».

Ю.Коваль. Вход в Иерусалим. /Эмаль на металле/


Юрий Коваль с сыном Алешей на завалинке своего дома в деревне Плутково. 1994
друг Топтыжки

"А Наполеон тут не пробегал?"

*

Фото Виктора Белова.

С пылу с жару! В Российской газете вышла замечательная публикация Дмитрия Шеварова и Юлии Коваль! Впервые - аутентичные варианты текстов песен Юрия Коваля...
Collapse )
друг Топтыжки

"Острова Юрия Осича"

*


В "Лабиринте" вышло большое прекрасное ковалиное интервью в рамках авторской рубрики Афанасия Мамедова.
Копирую в наш архив, чтобы не потерялось.
Collapse )
locustella

Дмитрий Шеваров. "Каждый удар сердца - это любовь"

*


Обозреватель "Российской газеты" рассказывает о книгах, которые будто созданы для семейного чтения у рождественской ёлки. Среди них — «Недопёсок» Юрия Коваля.
Collapse )