serezhik_18 (serezhik_18) wrote in suer_vyer_,
serezhik_18
serezhik_18
suer_vyer_

Categories:

Леониду Викторовичу Носыреву - Ура!

*

Леонид Носырев на открытии выставки Юрия Коваля. Фото gallery.ru.

Дорогого Леонида Викторовича Носырева, большого друга нашего сообщества, наградили за выдающийся вклад в развитие отечественного и мирового анимационного искусства. Указ о присуждении премии был подписан Президентом, сообщает пресс-служба Кремля. Поздравляем от души!

Под катом - прекрасное интервью с Л.В. Автор - Екатерина Соловьева.

КУРНЫЕ ИЗБЫ С РЕЗНЫМИ ДЫМНИКАМИ
Русский север в мультфильмах Леонида Носырева


Недавно к моей дочке пришла в гости подружка — пятилетняя француженка Лиза, живущая в Германии. Принялись они было играть, да тут по русскому телеканалу начался мультфильм режиссера Леонида Носырева «Вершки и корешки». И хотя мы видели его раз двести, все равно засмотрелись. Но реакция Лизы меня поразила: девочка смотрела на экран, а на ее личике читалась целая буря эмоций, вызванная никогда не виданным ранее искусством. Она не понимала ни слова, вряд ли слушала мой перевод. Но ее совершенно очевидно захватил изобразительный ряд: огромный мир русской сказки, который режиссер смог уложить в десять минут экранного времени.

Неделю спустя я сидела напротив Леонида Викторовича Носырева, который терпеливо и подробно отвечал на вопросы, копившиеся в моей голове больше двадцати лет — с того самого момента, когда впервые довелось увидеть его мультфильмы: «Антошка», «Два веселых гуся», «Тигренок на подсолнухе», «Волшебное кольцо», «Архангельские новеллы», «Комарова», «Чуридило», «Mister Пронька» и другие. Ответы художника сами собой сложились в короткие и емкие истории.

О выборе пути

В мультипликацию я пришел вроде как случайно, а вроде и нет — уж очень много совпадений произошло, которые меня к анимации привели. Родился и вырос я в подмосковной Ивантеевке, в рядовой коммуналке, как и тысячи моих сверстников. Хулиганом я не был, любил с детства уединение, и к рисованию, сколько себя помню, меня всегда тянуло. В 1952 году я начал учиться в Федоскино, в знаменитой школе миниатюрной живописи. Учился четыре года, а потом еще в артели живописцев работал. Мы тогда ездили в сторону Федоскино на «кукушке» — ходили тогда еще настоящие дымящие паровозы. Такой паровоз отправлялся с Савеловского вокзала. Каждый раз, добираясь до вокзала, я проезжал на троллейбусе здание «Союзмультфильма» на Каляевской улице. Ездил-ездил мимо, а однажды прочитал в «Советской культуре» объявление о приеме на двухгодичные курсы художников-мультипликаторов.

Мультфильмы у меня всегда ассоциировались с ощущением праздника. В нашем рабочем клубе в Ивантеевке их показывали только во время различных выборов: в Верховный Совет, в народный суд, в местные советы… В общем, я решился, сдал вступительные экзамены, меня взяли.

Поступил в 1959-м, а в 1962 году стал одним из художников-мультипликаторов в фильме «История одного преступления». Этот фильм, как принято считать, положил начало новому стилю в отечественной мультипликации.

Так что не был я изначально к мультипликации расположен, воспринимал себя как художника-живописца прежде всего, а получилось, что стал мультипликатором. Кстати, федоскинская манера письма никуда не делась. Она плавно перекочевала из миниатюры в персонажей моих фильмов.

В 1969 мы выпустили детский журнал «Веселая карусель», куда вошел мой мультфильм «Антошка». Тогда же я познакомился с композитором Евгением Ботяровым (он скончался в 2010 году). Когда впервые услышал его музыкальную тему для фильма «Рыжий-рыжий, конопатый», то понял, что в мультипликации я своего композитора обрел. Ведь музыка — это тоже драматургия, создает особое настроение и характер фильма. Если заранее нашел музыку, подходящую к материалу, то и работается иначе, приходит фантазия, диктуемая звуками. Вместе с Евгением Михайловичем мы ездили позже в Архангельск, записывали песню-причет для новеллы «Поморская быль».

Меня часто спрашивают, откуда взялся этот причет — «Увы, увы, дитятко, поморский сын». Мы нашли текст, а в Архангельске нам посоветовали обратиться к учительнице пения — Зинаиде Поповой. Очень важны были драматургия голоса, характер этой песни, которую причитали жены и матери, не дождавшиеся с моря своих сыновей и мужей.

О Севере

В 1961 году зашел я в один магазинчик книжный, что прямо у платформы Болшево. И увидел книжку Бориса Шергина. Ее название — «Океан–море русское» зацепило. Купил я книгу, открыл ее, прочел первые строчки. И все. Считайте, что я с этого момента заразился Русским Севером. Борис Шергин по первой специальности художник был. Уже в молодости он стал записывать на свой лад поморские сказания, сочинять сказки. Он потрясающий рассказчик, его язык произвел на меня огромное впечатление, и захотелось своими глазами увидеть Русский Север — родину Шергина.

Летом 1963 года я поехал в Ферапонтов монастырь, где копировал «Рождество Богородицы» Дионисия — душа требовала художественного озарения, толчка к созданию чего-то такого, чего не было еще. Дионисий дал мне это в полной мере: древнерусское искусство, я считаю, — высшее достижение в живописи. Тогда сошлось для меня в одной точке всё — Богородица, монастырь, озера эти, Бородаевское и Паское, Цыпина гора. Север уже не отпускал, я впитывал его в себя и не думал пока, как я смогу это применить в фильмах.

Но уже в моих работах ранних, созданных до фильма «Смех и горе у Бела моря» появились северные мотивы — в «Не любо — не слушай», в «Дожде» или в «Волшебном кольце». Поморское искусство, фольклор, народные промыслы, его дух питали и художника моих фильмов Веры Кудрявцевой, и меня. Я застал в своих поездках еще деревянный Архангельск, еще целые часовни и деревянные церкви Кенозерья, которых уже давно нет.

С того памятного лета 1963-го я уже каждый год бывал на Севере. В 1964, например, путешествовал с художником Светозаром Русаковым (автором волка и зайца из «Ну, погоди!») — мы поехали на Белое море, в Зимнюю Золотицу, на родину Марфы Крюковой — знаменитой поморки-сказительницы.

Если помните, «Смех и горе…» начинаются титрами на фоне поморских просторов, которые открываются с высокой колокольни. Титры словно поднимаются по восьмерику, который никак не кончается. Этот образ не взят с потолка, эта колокольня и сейчас стоит себе в Малых Карелах под Архангельском. В шестидесятых ее привезли в парк из села Кулига Дракованова, что под Красноборском. На эту колокольню мы поднимались и снимали панораму, которая и перешла в мультфильм. Там же, в Карелах, записывали колокольный звон, звучащий в начале фильма. Звонил знаменитый на весь Архангельск человек — смотритель заповедника, хранитель северных традиций, звонарь Иван Данилов, уже, к сожалению, ушедший от нас.

О Юрии Ковале и любимом фильме

«Песней мы свое нутро проветривам, песней мы себя, как лампой, освешшам».

(Степан Писахов. «Своя радуга»)

Рассказывая о создании мультфильмов, Леонид Викторович прерывается вдруг, и начинает цитировать ковалевско-писаховско-шергинские фразы из своих мультфильмов наизусть. Он растворяется в поморской речи целиком, словно переносится из вгиковской аудитории, где мы сидим, куда-нибудь в Кемь или в терскую Варзугу, или в Мезенскую губу Белого моря…

— Самая известная моя работа — сказка «Волшебное кольцо». За нее мы получили много призов на разных фестивалях, в том числе и в Дании, на родине Андерсена — серебряный приз за лучшую сказку. Это был второй мультфильм, созданный вместе с Юрой Ковалем, — прекрасным детским писателем, любителем народного слова и Русского Севера. (Первым был «Дождь», про архангельских мастеров-красильщиков, по сказке Степана Писахова, мы сделали его в 1978 году). Коваль хорошо знал Бориса Викторовича, бывал у него в Хотьково и написал о нем очень теплый очерк «Веселье сердечное».

Без Юрия Коваля не было бы у мультфильмов того словесного колорита, каким они запомнились зрителям. Он придумал знаменитые вступления и связки между новеллами, стилизованные под речь сказочника-помора. Помните, в «Волшебном кольце» голос Евгения Леонова:

…поморску сказку-скоморошину,

про доброго Ваньку и царя нехорошего,

про хитру царску дочку Ульянку,

котора хлебала в Париже солянку,

представлю в сию эпопею

двух верных друзей и змею-скарапею.

«Мистеру Проньке» именно Коваль присвоил обращение «мистер», а сказка Шергина называлась «Пронька Грязной». «Мистера» мы написали латиницей, что удачно легло в тему всяких тогдашних кооперативов и народной любви ко всему американскому. Очень удачно у Юры получился стихотворный скомороший зачин, звучащий от лица балаганного раевщика:

Невероятная история

Про грезного Прония

про пари американско,

про семейство царско,

про меньших братьев ковбоев,

похожих как два куска обоев.

Это был последний мультфильм, созданный в соавторстве с Ковалем. Весной 1995-го я поделился с ним идеей поставить вместе «Пинежского Пушкина», но в августе Юры не стало… Делал мультфильм я позднее, и уже один. «Пинежский Пушкин» — мой любимый фильм*. Мультфильм раскрывает значение Пушкина с новой, фольклорной стороны — как жизнь и образ поэта преломляются в сознании северных крестьян-сказочников. Прочитав рассказ Шергина, я был поражен, насколько точно, полно и вместе с тем образно и лаконично передана жизнь нашего гения. Я подумал, а смогу ли я изобразить это в мультфильме? Работал очень напряженно, в чем-то «Пинежский Пушкин» стал для меня новаторским. Например, рассказчиц, от чьего лица ведется повествование мы не рисовали, а снимали настоящих «трех девиц под окном». По-моему, неплохо получилось. А в сцене дуэли я поставил персонажей — Пушкина и Дантеса — на ровную возвышенность, Савкину горку, которую позаимствовал в Пушкинских горах, вручил дуэлянтам ружья вместо пистолетов. В момент попадания пули красная рубаха Пушкина меняет цвет на белый — погребальный. Жаль, мультфильм вообще не показывают на телевидении, чаще его можно увидеть на фестивалях, ну и в Интернете.

О художественном стиле и мультипликации

Не так давно в Архангельске переиздали «Сказки Сени Малины» Степана Писахова. Честно скажу — не очень понятен мне стиль художника. В его иллюстрациях все персонажи придурковатые, с малиновыми лицами, будто под хмельком. Художник, особенно северный, должен чувствовать стиль повествования. Ни к чему тут китч, нужна простота. Этим иллюстрация, как и анимация, интересна. В выразительной простоте кроется самое главное: мы смотрим на рисованный мир, красивый, интересный, сказочный, в котором творятся чудеса.

Мои «Архангельские новеллы» тоже объединены собирательным образом рассказчика, но «Сеня Малина» совсем другой — мужичок в годах, с лучистыми глазами, немного с хитринкой. Неторопливо вяжет рыбацкую сеть при свете керосиновой лампы: «Спите, крещеные? — Живем!»

Поморы очень дорожили своим сказителем, на такую должность полагался полноценный артельный пай. За него другие артели бились, переманивали. Кто еще развеселит и поднимет трудовой дух в длинную полярную ночь где-нибудь на Новой Земле? От интонаций рассказчика, от его голоса зависело настроение всех охотников-зверобоев, а зачастую и сама жизнь.

Еще пример. Новые полнометражные мультфильмы по мотивам русских былин. «Алеша Попович и Тугарин Змей» и так далее. Персонажи и сценарий кажутся мне просто насмешкой над нашим героическим эпосом. Надо ли такими дешевыми способами пробуждать у детей интерес к былинам, к таким фигурам народным, как Илья Муромец или князь Владимир? Герой мультфильма должен запоминаться характером, чем-то особенным, личным, только своим. Этого я в «новых былинах» не увидел, увы.

Когда мы начинали работать в мультипликации, кино было штучное. Мои коллеги-однокурсники давно вошли в золотой фонд нашей анимации. Это Юра Норштейн, Эдуард Назаров, Геннадий Сокольский (пример удачного сотрудничества с японскими коллегами — его «Пингвиненок Лоло»). К сожалению, Анатолий Петров («Полигон»), Валерий Угаров («Халиф-аист», «На задней парте», «Бабка Ёжка и другие») — недавно скончались. Поколение уходит. Нет сейчас и того важного «среднего» звена специалистов, без которых не обойдется самый гениальный художник. Уменьшается и государственное финансирование, студии сами ищут средства. Не вижу я большой заинтересованности государства в должной поддержке анимации, как это было в советские годы. Но я не отчаиваюсь. Передаю опыт, знания своим студентам. Среди них много талантливых ребят, по-настоящему увлеченных, хороших художников.

О планах

Давно лежит у меня сценарий по чудесной смешной сказке Писахова «Громка мода». Были бы средства — с удовольствием взялся бы.

Или вернулся бы к давным-давно начатому фильму по стихотворению сибирского поэта Тимофея Белозерова «Лесной плакунчик». Живет в лесу эдакий крохотный старичок, утешает заплаканных потерявшихся деток. Текст очень мягкий, добрый:

Лесная дорожка —

Грибы да морошка.

В задумчивый ельник

Свернула дорожка.

Плакунчик по ней

Не спеша семенит,

Привычно пылит лапотками.

На шапке его Колокольчик звенит —

Подснежник с тремя лепестками...

Сейчас очень не хватает детям таких стихов и мультфильмов — спокойных, человечных, уютных...



*Последняя из законченных работ Леонида Носырева, основанная на поморском биографическом сказе, записанном Борисом Шергиным. — Ред.

Беседовала Екатерина СОЛОВЬЕВА

https://foma.ru/kurnyie-izbyi-s-reznyimi-dyimnikami.html

Tags: - Коваль - истории и мемуары, - Коваль - мультфильмы, - Коваль в сети Ссылки, други - Шергин Писахов
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments