Вера (vera_rb) wrote in suer_vyer_,
Вера
vera_rb
suer_vyer_

Categories:

Война в жизни братьев Бориса и Юрия Ковалей




В эвакуации мы жили в Мордовии. Сначала  в Леплейке. Это - русская деревня среди полынных степей. Я работал в колхозе на молотилке. Верхом на лошади подъезжал к куче мякины, забрасывал ремень и тащил эту кучу к молотилке. Потом мы переехали в  Саранск, где наша мать стала министром здравоохранения. Мы её почти не видели. Юрке было тогда года три, и он страшно мешал мне заниматься вольной мальчишеской жизнью. Он бежал за мной следом и кричал: "Боря, Боря!". И мне приходилось брать его с собой на речку Инсар.
    Ещё мы, мальчишки, крутились возле госпиталя. Когда в госпиталь привозили раненых бойцов, они  были грязными и вшивыми. На улице стояла цистерна, под ней лежали дрова - толстые брёвна. В цистерне постоянно кипятилось бельё - постельное и гинастёрки. Бока у цистерны часто прогорали. А залезть в эту цистерну через узкий ход могли только мальчишки. И нас нанимали для того, чтобы мы  забрались в цистерну и держать заклейку. Снаружи кто-нибудь молотил по ней кувалдой. Залезешь в цистерну и ждёшь, когда же наконец закончат колотить. Внутри - грязь, вонь, гарь. Но мы лазали туда, потому что за каждую заклейку нам давали по рублю, и мы тратили эти деньги по своему усмотрению, чаще всго - на папиросы, винцо, колбасу. Домой из эвакуации я вернулся хулиганом.
     /.../ Мы с друзьями, пользуясь общей сумятицей и бесприглядностью, не столько учились, столько шастали по городу без руля и ветрил, да пребывали на крыше высокого дома, что стоит и теперь напротив высотного здания МПС на Красных воротах. Там мы жили в те годы. Отцы были на фронте. Матери на заводах, а мы на улице. Было холодно, голодно, страшно, но весело. Гурьбой бежали смотреть салют, гурьбой сидели по ночам на крыше в ожидании налётов. Уроки не учили, неделями не бывали в школах. Хорошо!
    Но в 8-10 классах встал вопрос ребром: либо окончательно останемся шпаной и мелкими спекулянтами билетиками в кинотеатрах "Колизей" и "Аврора", либо начнём выбиваться в нормальные люди. Каждый искал свой путь.
    Вот тут-то на счастье и свалился мне на голову Владимир Николаевич, которого мамаша уговорила за небольшую мзду стать моим негласным литературным репетитором. Официально это было строго запрещено. Он-то и перевернул мою судьбу и поставил меня на ноги.
    Лет ему было под пятьдесят. Носил Протопопов окладистую и неопрятную бороду, всю в крошках и махорке, курил козью ножку, повсюду роняя кучки пепла и слюнявые закорючки-окурки. Глаза были синие или зелёные, в зависимости от настроения. Голос зычный и хриплый от табака. За спиной носил потёртый солдатский рюкзак с тетрадями и чёрствым куском хлеба (а работал сразу в трёх школах и поэтому оставался ночевать в физическом кабинета, семья его жила в Расторгуеве, под Москвой).
    Нравом Протопопов отличался суровым. К ученикам относился, как вредный старшина к солдатам. Мог и матерком пустить, и по шее огреть огромной ручищей, а то приобнять и сказать в усы: "Молодец, соображаешь!" А потом угостить махорочкой. Большинство его не понимало и не любило. Он казался неряшливым - рубашка грязная, галстук засален. В общем, не орёл, а какая-то серая ворона. Но я его любил.
    Тогда мальчики учились отдельно от девочек, работал он и у них, хотя всех учениц называл, полушутя, дурами. Ребят ставил всё же чуть повыше женского рода и тем незаметно подстёгивал нас к усердию Усердия проявлялось, конечно, маловато. Но то, что мы были умнее "дур", вдохновляло. Вот этот человек - фронтовик, учитель и литератор от Бога - стал  для меня как бы самым настоящим "дядькой", а вернее - дорогим и милым другом, наставником. Учителем жизни!
     Днём он учил меня и друзей-одноклассников литературе и русскому языку в школе № 657 в г. Москве, а по вечерам я приходил в физический кабинет, где он жил бездомным отшельником, чтобы учиться жизни. /.../ Преподавал он лихо, чтобы не сказать художественно.
P. S.

Борис Иосифович Коваль - доктор исторических наук, профессор, заслуженный деятель науки РФ, академик Российской академии естественных наук (РАЕН), академик Международной академии португальской культуры, вице-президент Гуманистического Интернационала, председатель Научного совета по исследованию современных цивилизационных процессов в рамках Отделения общественных наук РАН, научный руководитель Центра цивилизационных и культурологических исследований ИЛА РАН.

Награжден орденами Трудового Красного Знамени и Дружбы народов, золотой медалью РАЕН "Во славу и пользу Отечества".

Семь лет спустя после исправления "тяжелейшего двоечника-рецидивиста" Бориса Коваля к Протопопову стал ходить Юрий Коваль.
"От Красных ворот, которые стояли над метро и над нашим домом, я шёл по Садовой-Черногрязской к Земляному валу, там сворачивал налево, и вот уже школа в Гороховом переулке. Здесь-то и дробил Владимир Николаевич твердыню моего гагарства, приобщал меня к уровню полета вальдшнепов". (Юрий Коваль. "От Красных ворот").


Публикация подготовлена на основе личных воспоминаний Бориса Иосифовича Коваля и материалов из книги: Коваль Борис. "Лабиринт Бес- совестности". (Москва: Соверо-Принт, 2002. - С. 3-4).


Tags: - Коваль - истории и мемуары, - Коваль - семья
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 3 comments