serezhik_18 (serezhik_18) wrote in suer_vyer_,
serezhik_18
serezhik_18
suer_vyer_

Category:

Ко Дню Рождения Леокадии Яковлевны Либет

*


Дорогие друзья! 29 апреля - День Рождения бессменного редактора практически всех книг Юрия Иосифовича - Леокадии Яковлевны Либет! И в честь праздника мы публикуем уникальные воспоминания Ольги Борисовны Корф! С редчайшими фотографиями! Получил я текст давненько, но прятал, тянул до сегодняшнего дня... Впервые в сообществе и вообще на свете!

      ЛЁЛЯ

      Вроде и повода особого нет… Но о некоторых людях воспоминания приходят сами, без повода. Я недавно сказала подруге: у меня ТАМ теперь друзей больше, чем здесь. А повод-таки есть – читаю-перечитываю «Полынные сказки» Коваля. А редактор этой книги, как и большинства книг Юрия Иосифовича, - Леокадия Яковлевна Либет. Почти для всех она была Лёлей, ее называли так люди разного возраста. На заре жизни в Доме детской книги мне как «куратору» досталась редакция дошкольной литературы. Слово-то какое – куратор! – а означало оно лишь то, что за каждым редактором нашего «Кабинета изучения детской литературы, критики и читательских интересов» (который в просторечии назывался «кабинетом критики», что послужило исходной точкой для остроумной статьи В.Шевелева, который тоже когда-то работал в Доме, - «Критик на дому»), была закреплена одна из редакций издательства, и надо было писать внутренние рецензии и годовые обзоры, организовывать совещания, обсуждать книги с детьми и т.д. Конечно, ни о какой Лёле тогда для меня не могло быть и речи – я была младшим редактором ДДК, она же заведовала редакцией дошкольной литературы Детгиза. Рассказывали, что Леокадия Яковлевна прямо из младших редакторов шагнула в заведующие. Руководить самой, пожалуй, сложной редакцией Детгиза в 70-е годы, когда мы тесно сотрудничали, было невероятно сложно. Сильнейший напор «контролирующих органов» мог парализовать многих, но не из такого теста были сотрудники Лёлиной редакции - они если и отступали, то временно, а потом все равно «проталкивали» свои идеи и своих любимых авторов. Из-за этого и произошла моя бурная ссора с уважаемым Владимиром Иосифовичем Глоцером в Гайдаровке: он упрекал всех детгизовцев, а более всего Лёлю в соглашательстве, приспособленчестве, служении режиму, назвал их «конформистами самой отвратительной пробы»…В общем, зашелся в обличительном раже, а я не стерпела, меня понесло, и возражения посыпались вихрем: а был бы напечатан Коваль, если б не Лёля, а Григорьев, а Сергиенко, а Мошковская в таком объеме, а соавтор Глоцера, неповторимый Геннадий Снегирев!.. Много лет общаясь с Глоцером, должна была помнить о его взрывном характере, должна была сдержаться, не продолжать перепалку, но очень уж стало обидно за людей, которые «в те ещё годы» гнули свою линию, а не линию партии. Не прощу себе этого никогда: обличать и кипятиться – это роль Владимира Иосифовича, а никак не моя.
      Каждого человека в дошкольной редакции можно определить словом уникум. В начале одного из годовых обзоров я написала о том, что в редакции собрался могучий коллектив единомышленников, за что сразу же «получила по шапке» от руководства – что это, мол, за групповщина, какие-то прям заговорщики! «Заговорщики» - это блестящий профессионал, фронтовик Карл Давидович Арон (почему-то его называли «Давыдович», хотя это скорее питерская особенность – Давыдычем был незабвенный Лёнечка Каминский, Давыдыч и Михаил Яснов). Карлуша. Карларон. Говорил Карл Давыдыч невнятно, плоховато слышал, но работе это не мешало. Сколько прекрасных книг он выпустил в свет! Одна из них, например, первая книжка Виктора Астафьева «Васюткино озеро». Собственно, Арон и вывел Астафьева в большую литературу, за что писатель был редактору пожизненно благодарен. Это Надя Терехова, Надежда Александровна, остроумная, ироничная, умевшая тихо и ласково «наставлять» авторов. Это Марина Титова, красавица из диснеевских мультфильмов, резкая и страстная в отстаивании своих безупречных предпочтений. Однажды на редсовещании раскритиковали ее сборник «Между летом и зимой». А Марина, которая свое представление книги начала словами: «Пульсацию этого сборника мы почувствовали давно…», потом сказала: «Когда меня ругают, у меня только цвет лица улучшается»… Сборник был составлен Всеволодом Некрасовым, там же были опубликованы его прекрасные стихи. Кстати, благодаря Севе Некрасову и его жене, Анне Ивановне Журавлевой, которая была научным руководителем моего МГУшного диплома, я и оказалась в Доме детской книги. Так случилось, что эти два человека, сыгравшие важную роль в моей жизни, оказались чуть ли не врагами. С одной стороны, сухой отказ Лёли в напечатании стихов В. Некрасова («Стихи бедные…»), с другой – жесткая схватка Севы с рецензентом Бегаком. Прочитала в Интернете, что Всеволод Николаевич считал Лёлю агентом КГБ. Ни за что не поверю! Для меня бесспорный факт: поэзия В.Некрасова оказала огромное влияние на литературу - благодаря его стихам, прочитанным несколькими поколениями в списках, появилось, возродилось особенное направление в детской поэзии. Напомню только о Бонифации, о его экспериментах со звуками, буквами и словами…
      Позже появилась Марина Ефимова, которая вместо «алло» звонким своим голосом приветствовала: «Добрый день!», сразу настраивая собеседника на, как теперь говорят, позитив. А потом пришла Инна Антипенко, всем, надеюсь, знакомая, тоже особенная, тоже замечательная.
      Лёля любила своих авторов безгранично. Помню, сижу я в дошкольной редакции, что-то выписываю из тематического плана, Лёля читает, а по комнате ходит Юрий Коваль, туда-сюда, из конца в конец, сосредоточенно думая какую-то свою думу, судя по выражению лица, невеселую. Лёля отрывается от бумаг: «Что, Юра?». И я выкатываюсь вон, понимая, что им надо поговорить о чем-то важном. Коваль, конечно, был Лёлиным любимцем. Его книги издавались в дошкольной редакции, хотя далеко не все предназначались дошкольникам. Все знают, что единственным лауреатом Премии имени Андерсена в нашей стране является художник Татьяна Маврина. И на книгах Юрия Коваля с иллюстрациями Мавриной гордо красуется андерсеновская медаль. На самом деле, как поправила меня в свое время Лидия Кудрявцева, Маврина Коваля не иллюстрировала. А я именно так, неверно написала в книжке «Детям о писателях», что пятикнижие миниатюр о природе вышло с иллюстрациями Мавриной. Если б не Лёля, ничего бы и не было, не осуществилась бы идея. Это она отправилась с писателем к художнице, и все вместе они выбирали из готовых уже, прежних работ Мавриной подходящие к лирической прозе Коваля.
      Но не Ковалем единым. Она защищала всех, ну, почти, потому что выходили книги, далекие от вкусов и предпочтений редакции, что было неизбежно при таком количестве «присматривающих». Про Володю Степанова она жарким шепотом внушала мне в коридоре Детгиза: «Он – классичен. Он – продолжатель традиции». Ах, Леокадия Яковлевна! Я и тогда не входила в круг поклонниц Степанова… Эти коридорные «шепталки» были для нас обычным делом. Не в светлой большой редакционной комнате, а в темном коридоре Лёля внушала мне концептуальные мысли, долго и сосредоточенно – не хочется употреблять грубое слово, но придется, потому что оно точное, - «дудела» мне в ухо. Я не то чтобы не смела возражать, просто не имела такой возможности – встрять в ее страстный монолог было нельзя. И все это время она стояла, наклонившись ко мне, потому что она была высокая, а я маленькая, наверное, картина была комичная, но в детгизовских коридорах мало кто мог над этим посмеяться – работали люди. Вид у Лёли при этом был очень серьезный. Как и всегда. Это выражение лица, строгое, сосредоточенное, порой даже суровое, так редко прерывалось улыбкой, что я и вспомнить не могу, что могло стать поводом. Один случай помню, когда она не просто улыбнулась, а засмеялась: ее вызвал тогдашний главный редактор и раскритиковал стихи одного начинающего автора. В ответ Лёля, безо всяких предисловий и объяснений, начала читать (декламировать) его стихи. Оппонент смутился: «Ну, да, да!! Просто вы хорошо читаете!».
      Потом наступили времена, когда вызова на ковер оказывалось недостаточно. На одном из редсоветов были собраны все заведующие редакциями и весь «генералитет» для обсуждения книги Э.Успенского «25 профессий Маши Филиппенко». Точнее, это была форменная экзекуция. Поначалу интеллигентные детгизовцы старались оставаться на литературном поле, говорить о художественных недостатках повести, которые, на их, да и на мой тогда взгляд, были. Хотя, почему «были»? Я и теперь не думаю, что эта одна из лучших книг «мэтра». Но тогдашний главный редактор (Рыбин, кажется, или Лапин, убей Бог не помню) быстренько перевел разговор на заигрывание перед Западом, сиденье на двух стульях, безобразное критиканство, факты, порочащие нашу действительность (пересказываю смысл – к сожалению, тогда не записывала)…И началось такое, что Лёля, не дожидаясь, пока до нее дойдет очередь, «смылась» под предлогом «там пришёл Михалков». Могла бы дальше не вспоминать, но и про себя скажу, чтобы не было впечатления, что я – «весь в белом». В полном ступоре пребывая, я тоже что-то пролепетала о нескольких языковых погрешностях, о том, что детям не все будет понятно… Вот глупости же было! Не увидела того, что через некоторое время стало очевидным – Успенский в этой книге как нигде четко сформулировал, чего ожидает от читателей, настраивая их на критический лад. И всё им было понятно, потому что они жили не только старыми сказками, а современной реальностью. И когда я совсем загрустила, на помощь пришла Ева Сергеевна Аксёнова, тогда – зам. главного редактора, а позже – директор Дома детской книги: «Вы вот говорите, что дети очень любят Успенского. Как они, по-вашему, к этой книге отнесутся?». И я бодро сказала: «Вот и посмотрим!». История кончилась тем, что в московском Детгизе книга не вышла, вышла в ленинградском. И дети, действительно, воспринимали ее хорошо, лучше, чем многие взрослые.
      А потом пришел в нашу жизнь Костя Сергиенко. Исторические его книги издавались на «ура!», в дошкольной он успел выпустить чудесную фотокнижку «Мы приехали в Москву», а вскоре появился «Овраг». Накануне редакционного совещания (или редсовета, не могу вспомнить – так волновалась тогда) вызвала меня Нина Андреевна Пильник, которая была тогда директором Дома детской книги, замечательным директором - светлая память прекрасному человеку! – и сказала таковы слова: «Сергиенко пишет очень хорошо, но давайте, Олечка, промолчим о его книге, хотя бы для того, чтобы его еще больше не подставлять». Потом позвонила Лёля и высказала то же самое по сути пожелание. Я подумала хорошенько и на обсуждении промолчала, но в годовом обзоре написала все, что думала. И до сих пор тогдашними своими размышлениями об «Овраге» горжусь.
      Еще одно большое в жизни Лёли как редактора потрясение – попытка руководства стереть в пыль Олега Григорьева. Не потому она была чернее черного в те дни, что были применены какие-то оргвыводы, а потому, что стало ясно - опущен занавес, и авангард, даже самый талантливый, очевидно талантливый будет жить за этим занавесом, да и будет ли жить, потому что кровь выпивали из некоторых писателей до последней капли. Я была на том редсовете, слышала, в каких выражениях клеймили книгу Григорьева «Витамин роста», но сказать, как потом сказал Григоре Виеру в дошкольной редакции - искренне недоумевающий, взъерошенный Григ: «Да они что, с ума посходили?! Хорошие же стихи!», на том собрании не могла. Но часто ехидно вспоминала и рассказывала, как Тамара Алексеевна Куценко, тогдашний куратор детской литературы в Госкомиздате, речь по поводу стихотворения «Битва» начала словами: «В те дни, когда вся страна готовится к Куликовской битве…». На этом и кончилось мое сотрудничество с дошкольной редакцией – то ли припомнили все прежние обзоры, потому что про Григорьева я ничего написать тогда не успела, то ли просто произошла «смена эпох». Это было в 81-м, а в 82-м у меня родился сын, еще через год – дочь, и дошкольная литература стала естественной частью жизни.
      Про неприятное вспоминается в первую очередь. Сколько раз, прочитав что-нибудь особо неудобоваримое, я звонила Лёле и слышала в ответ на свою «возмутительную критику», которую стала так называть после Лёлиного замечания: «Ну, что? Опять будете возмущаться?», - сказанные с усмешкой слова: «Жуть на ниточке!». Я сначала не расслышала, подумала, что это название рассказа Эдуарда Шима «Жук на ниточке» и удивилась: при чем тут Шим? Оказалось, что так в редакции называли всё, что было «за гранью».
      Но сколько вспоминается замечательных событий, сколько любимых теперь писателей, некоторые из которых стали классиками, «родилось» благодаря редакторскому мастерству и сердечному участию Лёли! Тогда стали любимыми молодые совсем Яснов, Друк, Лунин, Пивоварова, Остер…Заобожала на всю жизнь Сахарнова… Разные жанры осваивались тогда дошкольной редакцией. Книжки-картинки, фотокнижки, совершенно для нашей литературы новые, авангардные познавательные книги, веселые «обучалки»… Всегда шел поиск не только талантливых авторов, но и форм «подачи материала» дошкольникам. Когда мне было объявлено, что больше я дошкольной литературой не занимаюсь, Лёля позвонила и высказала свое сожаление и тревогу - кто же теперь будет курировать их редакцию и что из этого выйдет. И тут я Лёлю совершенно успокоила (я-то уже знала, кто будет вместо меня!), сказав, что с ними будет работать Ася Гуткина, настоящий специалист, который серьезно занимается детским восприятием поэзии, сама – поэт, и они обязательно найдут общий язык. Так и случилось.
      Потом Лёля, как и многие другие, покинула Детгиз, но своих любимых авторов издавала в «Дрофе». Почти до самого конца жизни. Я не смогла проводить ее в последний путь. Не смогла попрощаться тогда. И не прощаюсь теперь. Читаю «Полынные сказки», сохраненные, а не искореженные (как некоторые продолжают думать) редактором Леокадией Яковлевной Либет. Будем помнить о ней, как и вообще о тех, кто оказал на нас влияние, кем мы восхищались, у кого учились.
      P.S. А первым редактором Коваля была Инна Филипповна Скороходова, с изумительными воспоминаниями которой все познакомились в «Ковалиной книге». Будучи младшим редактором в дошкольной редакции, милейшая Инна получила счастье стать редактором «Алого», первой детгизовской книги Коваля. Но это было до меня.
Ольга Корф


Дом Детской Книги, 1980-е. Леокадия Яковлевна, Юрий Коваль, Николай Устинов, Яков Аким, Инна Скороходова, Лидия Кудрявцева и другие...


>Полноразмер<



>Полноразмер<




С Днём Рождения, Леокадия Яковлевна!

Огромное спасибо за помощь дочери Леокадии Яковлевны, издательству "Детская литература" и конечно Ольге Борисовне!
Реставрация фото - serezhik_18
Tags: - Коваль - истории и мемуары, Полынные сказки, други - Аким, места - Москва, фотографии, художник Устинов
Subscribe

Recent Posts from This Community

  • Про Акима Ильича и 65-летие первого рассказа Юрия Коваля

    * Юрий Коваль - студент Московского педагогического института им. Ленина. 1956 год. Рассказ Ю. Коваля в газете Ленинец МГПИ. 26 февраля 1956 г./…

  • Недопёсок в комиксе

    В четвёртом томе альбома "Наши комиксы. 1911-2021", выпущенном издательством "ТриМаг", - републикация комикса по "Недопёску" из журнала "Миша" (№№…

  • Любимые цитаты

    * Виктор Белов и Юрий Коваль. "– Ты понимаешь, – сказал Орлов и положил руку мне на плечо, – трудно объяснить, зачем догонял. Просто душа за…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 7 comments