alik_manov (alik_manov) wrote in suer_vyer_,
alik_manov
alik_manov
suer_vyer_

Categories:

Друзья! А вот вам всем некоторый подарок - несколько никогда не публиковавшихся страничек Коваля

В семейном архиве К. сохранились черновые наброски к ПГЛ, не вошедшие в окончательный текст, из которых следует, что первоначально эта повесть задумывалась, как связанная с ПВК более тесно. Приведем здесь текст этих набросков.
            Набросок первый – правленая машинопись: «Глава первая. А на улице дождь идёт. Прохожие без зонтиков перебегают от подъезда к подъезду, таятся от дождевых капель. Смотреть не на что.
            Гора арбузов мокнет под дождём и около неё нет очереди. Можно сбегать купить арбуз, но в дождь арбуза не хочется. В дождь хочется чаю с вареньем из чёрной смородины.
            В Карманове сейчас, наверное, тоже дождь. Гусь кармановский спрятался под мотоциклом, а старшина Тараканов глядит на него в окошко. Гусь этот, дождик и мотоцикл нагоняют наверно на старшину печаль.
<Далее опять рукописная вставка> Но только в Карманове дождь идет еще мельче, еще холоднее, и гусь кармановский давно уж спрятался под мотоцикл, а старшина Тараканов задумчиво глядит на него в окошко. Дождь этот, гусь этот и этот мотоцикл нагоняют на старшину печаль и размышления о жизни.
<Далее опять машинопись> – Сбрить что ль усы? – думает старшина. – Все люди, как люди, а я усы отрастил.
            А может быть старшина думает по-другому:
            – Сроду не стану брить усы. Усы мужчину красят. Вот обрезать их маленько, подравнять – это можно. А то разрослись, дьяволы, что твоя картофельная ботва.
            Но скорее всего и такие мысли не приходят старшине в голову.
            – Чего их зря подрезать, – может быть, думает он, – Пускай развиваются. Ус любит рост, длину. А на картофельную ботву они не похожи, скорей уж на лук. Да и что это вообще за чепуха – сравнивать усы с огородными культурами?
            Так рассуждает старшина Тараканов или иначе, в одном мы с ним согласны: сравнивать усы с огородными культурами – гиблое дело. Лучше уж сравнить их с таволгой, которой много на сырых кармановских лугах. Таволга – вот поэтичное слово, жалко, что никак не подходит оно к усам.
            К тому же наступила осень, таволга отцвела, стебли её пожелтели, и ветер обломал их.
            Осень пришла в город Карманов и в деревню Сычи.
            <Вставка – рукопись> Дождь, дождь висит над Москвой. И над Сокольниками, и над Чертановым, и над Беляевым-Богродским. Тучи лохмами распустили свои вялые гривы, и никак не поймешь, что они там делают, в этом сером небе. Никуда они не бегут и не ползут, не наваливаются, а только лишь мнутся на одном месте. Мнутся, мнутся и мелкий сонливый сетчатый сыплется из них дождь.
            Кто это сказал, будто тучи похожи порой на лихих коней?
            Нету в них ничего гордого и сильного, только лишь вялость и озноб
            Дождик висит над Москвой, над московскими пригородами и, конечно, над городом Кармановым.
            <Далее снова правленая машинопись> Осень пришла в город Карманов.
            Осень навалила на шиферные крыши бледнолимонных липовых листьев и замесила на дорогах такую грязь, выбраться из которой мог только милицейский мотоцикл. А какой-нибудь там гражданский ИЖ вязнул беспрекословно. Два что ль или три прохожих пытались перейти через дорогу, да так и застряли в грязи и стоят уже вторую неделю, печально дожидаясь заморозков или вертолёта.
            Осень пришла и в деревню Сычи, и Евлампьевна только радовалась, что выкопала картошку до дождей.
            А вот старшина Тараканов выкопать картошку не успел. Поэтому он глядел в окно на гуся, забившегося под мотоцикл, и ни секунды не думал об усах. Он шевелил ими, подозрительно глядя на небо, из которого всё время сочился дождь, как сок из недозрелого арбуза.
            – Когда ж он кончится! – сказал старшина, – Когда же, наконец, он перестанет, и я выкопаю картошку на своем приусадебном участке!
            – Да уж, картошку мочить нельзя, – отозвался милиционер Фрезер, который сидел за столом и читал журнал «Вокруг света», – Картошку мочить – зараз погниёт.
– А перестанет дождь – и опять времени не будет. Начнутся происшествия.
– Уж это, так точно, – отозвался, зевая, Фрезер. – Которые жулики выкопали до дождей – те жулить и начнут. А те, кто не выкопали – копать станут.
– А помолчал бы ты, – рассердился внезапно старшина. – Тоже мне философ. Читай – помалкивай. Застегни пуговицу.
– Слушаюсь.
Тускло, по-осеннему блеснула пуговица в пальцах Фрезера, да и кокарда его на форменной фуражке мерцала довольно пасмурно.
Дверь в дежурную комнату бесшумно приоткрылась, и появился капитан Болдырев. Он был в сером плаще мокром, с почерневших его плеч стекали дождевые капли.
– Два мешка картошки, – устало сказал капитан, снимаю свой плащ. – Подозрение падает на Мишку Баранова.
– Это Мишкина работа, – согласился Тараканов, – он каждую осень крадёт в совхозе два мешка картошки. А я вот свою выкопать не успел.
– А ты, Фрезер, выкопал? – спросил капитан.
– Так точно, получилось двенадцать мешков.
– Ну, вот, ты и займёшься Мишкой Барановым. Сейчас же поезжай в совхоз.
Фрезер спрятал в несгораемый шкаф, и надев милицейский плащ, отправился к выходу.
– Я с Мишкой долго чикаться не буду, – сказал он и, одевши плащ-накидку, стукнул дверью.
Капитан Болдырев подошёл между тем к старшине и пристально оглядел его с головы до ног.
– Эх, усы у Вас хорошие, – сказал капитан, – долго растили?
– Восемь лет, – застенчиво сказал Тараканов.
– Обидно, но ничего не поделаешь, – сказал капитан и печально посмотрел в глаза Тараканову. – Усики придётся сбрить.
<Далее рукопись> Старшина вздрогнул и побледнел.
– Ни за что, – сказал он, – Этого никогда не будет, товарищ капитан.
– Надо, товарищ Тараканов. Для дела надо.
– Никогда, – отчеканил старшина, – Я увольняюсь из милиции.
– Усики осталось носить Вам последний день».
            Еще один фрагмент, два отдельных листа, рукопись: «Гл. 2-я. Повестка. И деревню Сычи обложило со всех сторон дождем. Тучи наваливались одна на другую и никак не могли разобраться. В небе была путаница, <тучи> толкали друг друга плечами, будто ссорились, чья очередь лить.
            Вася работал на ремонте тракторов и целыми днями ходил мокрый и измазанный в мазуте.
            И когда он ложился спать, только один сон приходил ему в голову: лопата вонзается в землю, земля рассыпается и в ней сидит гроздьями белеет крупная скуластая и – вылезает из земли, вываливается лобастая картошка».
            Еще один фрагмент – побольше, рукопись: «Глава вторая. И на Васю, конечно, Куролесова дожди осенние наводили печаль
            – Хоть картошка и выкопана, – думал Вася, – А всё-таки в жизни много неприятностей.
            – Васьк? – говорила Евлампьевна, – Да сходи ты в клуб лес, за опёнками. Что ты всё – трактор да трактор. Опёнок ведь тоже нужно надо насолить.
            – Да какие сейчас, мам, опята? Ну где же они?
            – Известно где, на пенёчках.
            – Нет, мам, знаешь, как бывает: пойдешь за опенками, а принесешь чего-нибудь другого. А трактор – это дело надежное.
            – Ну чего ж в нём надежного? Вон по такой грязи только и ломаются».
            Еще фрагмент, рукопись: «Глава вторая. И на Васю, конечно, Куролесова, дожди осенние наводили печаль. И хотя, конечно, он испытвал некоторую гордость от того, что надел на голову преступнику мусорную урну Единственно радует, – думал Вася, что картошка выкопана. До дождей настроение у него было, конечно, повеселее. Всё-таки, что ни говори, а урну на голову Курочкину он нахлобучил. Воспоминания об этом веселили Васю, они как-то подумали его гордость. Воспоминания об урне веселили Васю и подумали его гордость, но постепенно они стали как-то затухать. Но нельзя же вечно жить мыслями о мусорной урне. Ну, нахлобучил урну, ну, не растерялся. Ну и что? Всё-таки, как ни крути, а урна мусорная урной и останется. Ведь одной урны человеку мало, хочется все-таки новых достижений. Пускай эта урна была только начало, но ведь надо и дальше как-то развивать это дело. И уж если нахлобучивать, так уж что-нибудь помощнее. А то, действительно, бывают такие люди: нахлобучил урну и уж всю жизнь доволен.
            Воспоминания Мысли об урне стали как-то потихоньку затухать и постепенно сами собой перекочевали на картошку, которую надо было выкопать до дождей.
            Но вот картошку Вася выкопал, начались дожди и тут-то пришлось Васе призадуматься. Конечно хорошо, что успели выкопать до дождей».
Tags: - Коваль - разные тексты, Приключения Васи Куролесова, Промах гражданина Лошакова
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 7 comments