serezhik_18 (serezhik_18) wrote in suer_vyer_,
serezhik_18
serezhik_18
suer_vyer_

"Остров посреди жизни"

*


Замечательная Мария Порядина о Юрии Ковале и его книге "Чистый Дор".


Остров посреди жизни (о книге Юрия Коваля)

Коваль Ю. И. Чистый Дор : рассказы / Юрий Коваль ; рисунки Г. Макавеевой. — Москва : Издательский Дом Мещерякова, 2012. — 104 с. : ил. — (BiblioГид рекомендует).

Ракула, Шидьеро, Бонема, Пялнобово, Чаронда… Что за слова такие — не заклинания ли? Что-то древнее, таинственное и сильное чудится в них. Но это всего лишь географические названия. Такие вот бывают имена деревень, что только ахнешь и удивишься! Есть, правда, и совсем простые: Горка и Мыс, Ельник и Березник, Чаща и Новостройка. А есть странные, как будто нарочно придуманные; в них чудится какая-то история, мерещится сюжет: Косые Гряды, Большой Пепел или вот — Чистый Дор. Что такое этот «дор» и почему он «чистый»? Невозможно объяснить это словесное явление никакими иными словами, кроме как теми же самыми.

«— А дор — это вот он весь, дор-то. Всё, что вокруг деревни, — это всё и есть дор.
Я глядел и видел поле вокруг деревни, а за полем — лес.
— Какой же это дор? Это поле, а вовсе не дор никакой.
— Это и есть дор. Чистый весь, глянь-ка. Это всё дор…»


Вроде бы слова понятные, по-нашему звучат, по-русски выглядят, — а смысл ускользает, прячется. Хотя, казалось бы, прятаться-то и негде: «дор» — место чистое, пространное, открытое.



Открыто оно было в конце 1960-х годов Юрием Иосифовичем Ковалём, тогда ещё «начинающим» прозаиком. В середине 1960-х у него вышло в соавторстве несколько книжек стихотворений для детей; потом состоялась замечательная творческая удача в прозе — повесть «Алый», в которой автор, по собственному выражению, «определился», то есть «нашёл себя» как писателя прозы — лишь для того, чтобы мгновенно переменить свой творческий почерк и понять, что отныне его путь и цель — не повторять себя, «с каждой новой вещью менять жанр».

«Алый» — книга повествовательная, сюжетная, насыщенная событиями и даже приключениями. «Чистый Дор» сложился и построился совсем иначе. Рассказы этого цикла нельзя «кратко изложить» или «пересказать своими словами», потому что в них каждое слово подогнано ровнёхонько на своё место, стоит там и красуется: с виду лёгкое, а с места его не сдвинешь.



«У излучины реки Ялмы в старой баньке жил, между прочим, дядя Зуй…»

Один знаменитый писатель очень рассердился на «между прочим» — говорил, что лишние это слова и никакого юмора в них нет. Но Коваль, хоть и уважал того писателя, от своих «между прочим» слов не отказался. Без них голос скучает, речь звучит неинтересно. Самое главное в прозе Коваля — речь, интонация, слово. Из них можно построить что угодно — не только сюжет, но и персонажа, даже главного героя. Вот только что шёл по лесу неизвестно какой человек, сам по себе, а прошёл по деревне под бормотание старушки Пантелевны — и сделался своим, знакомым, даже и родственником — «племянник ей», «топор нашёл».

На словах, на голосовых струнах строится здесь любое событие — пробует ли соседка Мирониха грибной суп («Подснежники»), собирают ли братья Моховы с Нюркой землянику («Берёзовый пирожок») или неисправимо добродушный дядя Зуй делится с соседями ослепительным счастьем — клеёнкой в васильках «поднебесного цвета» («Клеёнка»).

Хотя есть в цикле и сюжетные рассказы — как шестилетний Витька застрелил ястреба («Выстрел») или как тот же дядя Зуй нечаянно привёз из лесу сонного медведя («Стожок»). Но и здесь самое главное, «ударное» происходит на словах — когда Пантелевна восклицает: «Как же он тебя, Зуюшко, не укусил?..»
Кажется, будто писатель Коваль подслушал живую, настоящую чью-то речь и записал её нам на радость. Это значит, что хороший перед нами писатель, если нам думается, что рассказывание у него «само получается», без всякой «писательской техники». И ещё кажется, что всё в «Чистом Доре» говорится и пишется просто, абсолютно прозрачно, — и всё же читатель остаётся с ощущением тайны, чуть-чуть приоткрывшейся где-то рядом, возле слов.



Может, и в самом деле по-особенному был настроен слух Коваля, да и зрение, наверное, и осязание, и обоняние. Ведь он чувствовал и понимал то, чего мы бы сами ни за что не уловили, не заметили. Где-то в чаще лесной в землю закопана, спрятана от врагов военная музыка, и только со слов Коваля знаем мы, что в горячий, сонный, сосновый полдень, приложившись ухом к холму, можно услышать, как она глухо играет из-под земли. Другой бы сказал — мы б не поверили, что на весенней поляне, возле пня растут дикие цветы, стебли которых, если их сорвать, «шевелятся, шевелятся в руке». Не читав Коваля, не распробуешь, что у земляники бывает вкус «лесной, болотный, сумрачный», и вряд ли научишься чувствовать «запах совсем уже близкой зимы — времени, когда вода закрывает глаза».



Увидеть «Чистый Дор» — открытыми глазами, по-настоящему — помогает нам художница Галина Макавеева. Простые, непритязательные у неё рисунки! Иллюстратор не пытается соригинальничать, продемонстрировать бессовестно-самоуверенное «а я так вижу», самоутвердиться за чужой счёт, но тихими шагами идёт вдоль текста и помогает ему стать шире, глубже.

Пожалуй, главное на картинках Макавеевой — не люди, а природа. Деревья на опушке растут плотно и разнообразно — вот кривая берёза, вот прямая сосна, а зелёные кроны — множеством разнонаправленных зелёных мазков, штрихов и линий — живут своей шелестящей, щебечущей жизнью; и ходит меж дерев «небольшая старушка» в светлом платочке; а вот и рассказчик — с рюкзаком и в кепке — уже почти племянник, топор нашёл. На другой иллюстрации голубые стрекозы трепещут сухими крыльями; вдоль реки причудливо изгибаются стволы прибрежных деревьев, и узкая лодка скользит по тёмной, густой, тревожной воде. А на третьей — вся деревня, с избушками и телеграфными столбами, и зелёный берег, и голубая вода — всё наискосок перечёркнуто внезапными струями дождя, и такой свежестью веет, такой грозовой силой…

В одном интервью (см. журнал «Библиография», № 4 за 1993 г.) Юрий Иосифович сказал о Макавеевой: «Мне бесконечно приятно держать в руках оформленный ею “Чистый Дор”. У Гали есть своё лицо, неповторимое… Впрочем, все мои художники имеют свое лицо — этим и прекрасны».

…Удивительно и странно, что деревню Чистый Дор можно найти на карте! Правда, не на всякой, а только на очень подробной карте Вологодской области. Но если б и не было такой деревни, Коваль бы её выдумал. Точнее — увидел бы её где-то в полях, за лесами — отдельную, простую и волшебную, как некий остров посреди жизни, — и открыл для нас.



О Юрии Ковале, о своеобразии его личности и творческой манеры размышляют писатели

Бек Т. Наиособый опыт особой силы // Литература в школе. — 2001. — № 15.
Битов А. Он пиарил только русский язык // Новая газета. — 2008. — 7 февр.
Етоев А. Коваль // КнигоЕдство. Выбранные места из книжной истории всех времён, планет и народов / Александр Етоев. — Новосибирск, 2007.

Мария Порядина
bibliogid.ru

спасибо другу vera_rb
Tags: - Коваль - библиография, - Коваль - география, - Коваль - истории и мемуары, - Коваль в сети Ссылки, Чистый Дор, художник Макавеева
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 3 comments