serezhik_18 (serezhik_18) wrote in suer_vyer_,
serezhik_18
serezhik_18
suer_vyer_

Вишера. "Нормальные здесь не ходят"

*

Вишерский заповедник. Вид на Тулымский хребет.

В продолжение темы. Интереснейшая статья о путешествии на край света.


Нормальные здесь не ходят: Вишера притягивает к себе отшельников, призраков и художников

Тучи свисают к самой земле, как пузырящиеся на коленках треники. Весь день нудно тарабанит дождь: сырые ветки, сырой лес, сырая одежда. Наш сплав по Вишере начинается с кордона Лыпья, откуда мы собираемся взойти на Тулымский хребет, самую высокую точку Пермского края. Ходу от Лыпьи к ней – 12 километров по лесной чаще. Ещё в Красновишерске к нам присоединился директор Вишерского заповедника Павел Бахарев. Павел Николаевич – личность уникальная. Знаете, где он нынче провёл свой юбилей и отпуск? В экспедиции на Новой Земле, изучая белых медведей. Мы – это сборная из шести человек: из Березников, Перми, Петербурга и Казахстана.

Одолели километров восемь. Дошли до речки Таборной – самой высокогорной речки заповедника. «Скорее всего, из-за говорливости ей дали такое название. Больно шумит», – объясняет Бахарев.

ПРИЗРАК ЧЁРНОЙ ВОГУЛКИ

Там, где мы идём, речка узенькая, порой до метра шириной, вода только-только прикрывает камни. Мы с Бахаревым подшучиваем над одним из наших спутников, которому в говоре реки всё время мерещатся женские голоса. «А знаете, – вдруг призадумывается Бахарев. – Чем чёрт не шутит… Может, и вправду». И рассказывает. Это случилось недалеко от Тулыма, у реки Ольховки, где-то в шестидесятых, когда по здешним местам ступала – и то не везде – только нога геологов. «Приключения» начались практически сразу после того, как члены экспедиции вступили на старую мансийскую тропу. Сперва геологи увидели в сорока – пятидесяти метрах от себя горящий костёр и людей, сидящих возле него. Подошли поближе – никого… И даже следов от огня нет. Но не мираж же?

Чуть позже, в одну из ночей, в палатке одного из участников геологической партии, Леонида Нельзина, появилась молодая смуглая вогулка, одетая в тёмные одежды, с туго завязанным чёрным платком на голове. Женщина возникла как бы ниоткуда, из воздуха. Она молча села в ногах, пристально вглядываясь в лицо мужчины. Нельзин, когда она садилась, инстинктивно поджал ноги, чтобы освободить ей место. Женская фигура от его неосторожного движения превратилась в тень и мгновенно растаяла в воздухе. Чего только ни привидится, чуть было не перекрестился мужчина. Никак гостья из XVII – XVIII веков?.. И самое главное, его собака даже не взвизгнула! А утром выяснилось, что привиделось не ему одному…

ИЗБУШКА, ИЗБУШКА! ТЫ ЧЬЯ?

Но внезапно речка кончается. Только-только вроде болтала-шумела на разных языках, и вдруг – нету её. Неожиданно упираемся в избушку. «Изба художников», – знакомит нас Бахарев. Рассказывает: давным-давно, лет -дцать назад, когда ещё заповедника не было и в помине, какие-то московские художники облюбовали берега Вишеры. Так их покорила суровая северная красота, что, зачастив сюда, они срубили избу. Да не простую…

«Художники-то» тоже, оказывается, непростые. Один из них – уже покойный Юрий Иосифович Коваль, один из известных и любимых детских писателей, сценарист мультфильмов и детских фильмов, художник и скульптор. Вместе с ним в избу поохотиться и порыбачить приезжал скульп­тор Николай Силис с братом Вадимом. Точнее, это Вадим Силис «вытащил» Юрия и Николая на Урал.

В 1975 году у Коваля вышел сборник детских рассказов, который так и называется – «Избушка на Вишере». Только вот загвоздка: друзья вспоминают, что у художников вроде было две избы. Одна из них – на реке Велсе. На внешних стенах велсовской избы Коваль и Силисы вырубили фигурки двух святых – Космы и Дамиана. Да и на обложке книги «Избушка на Вишере» фотография велсовская, с фигурками. «Художники» якобы специально вводили в заблуждение, чтоб отвадить от своего велсовского пристанища толпы поклонников. Иначе – прощай, одиночество! То, ради чего они были готовы ехать за тысячу вёрст от Москвы.

ТУЛЫМ – ХРЕБЕТ ЛОШАДИ

На следующее утро поднимаемся на четыре километра вверх по Таборной, которая рождается на Тулымском камне. По пути встречаются два красивых озера с совершенно прозрачной водой, которые Таборная образует, стекая в них 20-метровыми водопадами. Листья деревьев кое-где уже покрываются яркой желтизной. Ещё неделька-другая, и здесь будет нереально красивый осенний пейзаж.

Мансийское название Тулыма – Лув-нёр, хребет лошади. Пятьсот миллионов лет назад здесь плескалось море. А теперь это самая высокая вершина Пермского края, её высота – 1469,8 метра, протяжённость Тулымского хребта с севера на юг – 30 километров. Нам повезло, хотя солнца и не было и на высоте дул сильный ветер, но не было и дождя. Заповедник с Тулыма виден как на ладони, на склонах хребта зеленеют лиственничные рощи, где-то вдали угадывается Вишера, как синий рукав тёмно-зелёной (тайга!) безразмерной рубашки.

И снова – двенадцать километров по лесной чаще обратно, к кордону Лыпье, к последней «жилой» точке. Напротив жилища инспекторов, на противоположном, правом берегу, располагается ещё одно жилище – небольшой хутор, где живут Алевтина и Сергей Смирновы.

ВИШЕРСКИЕ ОТШЕЛЬНИКИ

Смирновы приехали сюда в 2000-х годах. В своё время помотались по всему бывшему Союзу, а потом перебрались поближе к родине Сергея – в Кунгур. Но в городе долго жить не смогли. Уехали на Лыпью, заделавшись инспекторами заповедника. Алевтина шутит: «Я за Сергея вышла замуж только потому, что он единственный пообещался увезти меня на край света».

«Если кто надумает в гости, привезите стекло для керосиновых ламп», – передаёт привет на «большую землю» хлебосольная хозяйка. Хотя и поставил им заповедник нынешним летом солнечную батарею, керосин – надёжнее.

Смирновы приехали на Лыпью через несколько лет после смерти знаменитой бабы Симы – Серафимы Пантелеевны Собяниной. В излучине при слиянии Вишеры и Лыпьи староверы Собянины поселились в 30-е годы, сбежав от коллективизации вглубь тайги. О бабе Симе слагают легенды: как она метко стреляла (белку била в глаз), как охотилась на медведя. Только вот с мужчинами, говорят, не везло: мужья трагически погибали. Последний муж сжёг по неосторожности дом, сгорело всё нажитое годами имущест­во, уцелела только конюшня, в которую переехали как в жильё-времянку.

Не простила тогда бабка мужика, единственный раз надолго покинула Лыпью – уехала на зиму в посёлок к дочери. Муж остался и пропал в тайге. Весной баба Сима вернулась в Лыпью. Умерла она в 1995-м, уже в преклонном возрасте. Когда её, мёртвую, обнаружили в доме, она прижимала к груди семена овощей, до последнего пытаясь спасти их от холода теплом своего тела.

«Бабушка как бабушка. Требовательная. Мы к ней приезжали каждое лето на сенокос», – вспоминает внук бабы Симы, инспектор заповедника Анатолий Собянин. Построек от бабы Симы не осталось, недолго хранит человеческие следы уральская природа. Единственным напоминанием о неординарной женщине служат лишь воспоминания и большая мраморная плита на месте прежнего хутора.

«НА КРАЮ АРЕСТАНТСКОЙ ЗЕМЛИ»

Если бы не маршрутная карта, Усть-Улс мы бы точно пропус­тили. О бывшем посёлке напоминает только табличка наверху пригорка, практически незаметная с воды. На табличке едва различимая запись о том, что посёлок был образован в 1909 году, что здесь была часовенка, три торговых лавки... Поверх надписи варварской рукой коряво выцарапана более свежая тирада: «Турис­ты – лохи». Не осталось даже останков домов и бараков – ни брёвнышка. Разве что по обильным крапивным зарослям можно догадаться, где примерно стояли постройки.

Усть-Улс знаменит тем, что в 30-е годы здесь «сидел» известный писатель Варлам Шаламов, он называл Усть-Улс краем арестантской земли. Варлама, московского студента, приговорили к трём годам заключения за то, что он переписывал «Письмо к съезду» Ленина. Будущего писателя привезли в посёлок Вижаиху (из которого вырастет Красновишерск), в Вишералаг, в апреле 1929-го. Тип лагеря, который установился позже как норма ГУЛАГа, складывался именно здесь, на Вишере. Воспоминания Шаламова о ссылке вылились в антироман «Вишера».

«В лагере нельзя разделить ни радость, ни горе, – вспоминает Шаламов. – Радость – потому что слишком опасно. Горе – потому что бесполезно. Канонический, классический «ближний» не облегчит твою душу, а сорок раз продаст тебя начальству: за окурок или по своей должности стукача и сексота, а то и просто ни за что – по-русски».

Шаламов пишет, что Вишера ему дала «три года разочарований в друзьях, несбывшихся детских надежд». И в то же время «необычайную уверенность в своей жизненной силе». Писатель, как он сам признаётся, выдержал пробу – и физическую, и моральную.

Он ещё не знал, что впереди, в 1937-м, его ждёт Колыма и новые, ещё более страшные испытания.

…А нас уже ждала машина в лесном посёлке Вая, где наше путешествие заканчивалось.

Пермь – Красновишерск – Лыпья – Вая – Пермь
Марина СИЗОВА

Газета "Пермские новости" 2 сентября 2011 г.
Спасибо другу vera_rb за находку.
Tags: - Ковалеведение и ковалелюбство, - Коваль - география, - Коваль в сети Ссылки, Избушка на Вишере, други - Лемпорт и Силис, места - Севера, фотографии
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 8 comments