serezhik_18 (serezhik_18) wrote in suer_vyer_,
serezhik_18
serezhik_18
suer_vyer_

"Лето имени Коваля"

*


Постскриптум к посиделкам. Чудесная статья любимейшего Дмитрия Шеварова.

Дмитрий Шеваров

Лето имени Коваля

Разбросанные ветром заметки


…И потом скитаться можно…
Я вот сейчас выйду из мастерской
и пойду за бутылкой водки – это может быть скитанием.
Дело не в том, сколько ты прошел, а в том, сколько пережил за отрезок пути.

Юрий Коваль


      Строго говоря, Юрий Коваль написал всего одну книгу-путешествие. Она называется «Самая легкая лодка в мире». Но если смотреть шире, то все написанное Ковалем – это большое путешествие. Бежит на Северный полюс свободолюбивый песец Наполеон Третий, за ним – дошкольник Серпокрылов и Вера Меринова. Капитан Суер-Выер плывет к Острову Теплых щенков. Бежит по следу хитрованов-мешочников простодушный Вася Куролесов и его верный пес Матрос. Босиком по снегу бежит в город Курск злодейски ограбленный гражданин Лошаков. А из Москвы в Ферапонтово едет с друзьями на «газике» сам Юрий Коваль…

* * *

      Когда собираешься написать о близком человеке, с которым сроднился, то не знаешь, с чего и начать. Ходишь кругами, посматриваешь то на белый лист бумаги, то на белые облака за окном и думаешь: «Начинать надо с главного…»
      А что главное? Когда любишь, то все для тебя главное. Неглавного просто нет.
      Что ж, тогда надо искать самое главное.

* * *

      «Лето имени Коваля» – это слова Юрия Норштейна. Однажды он все лето читал «Чистый Дор» Коваля, читал и радовался, какая это студеная и чистая книга. А потом так и сказал Ковалю: «Юра, вы знаете, у нас было лето имени Коваля… Мы читали друг другу, детям… Вот чтоб вы знали об этом».
      Ах, если бы мы понимали, как это важно: вовремя сказать человеку, что он – гений. Можно и не кричать об этом громко, а сказать шепотом или написать в письме. Я тут уже не только о писателях думаю, а – вообще.
      У меня тоже было лето имени Коваля, и даже не одно. А потом была осень имени Коваля и зима с весной – тоже имени Коваля. Но обо всем этом сказать Юрию Иосифовичу я не успел. И этого не поправишь. Ужасно обидно… Но есть еще вот эти три точки. Они подразумевают невыразимую надежду.
      «Где человеку кажется, что все кончено, – у Бога только начинается».

* * *

      Вот если бы я прочитал «Недопеска» вовремя, в детстве… Но «Недопесок» вышел в свет, когда я уже читал запоем Достоевского и на книжки издательства «Детская литература» смотрел свысока.
      О том, что есть такой невероятный писатель Юрий Коваль, я узнал только в 1994 году. И пока я бегал в поисках разных книжек Коваля и мечтал о встрече, Юрий Иосифович умер.
      Первая вещь Коваля, которая попала мне в руки, – «Приключения Васи Куролесова». Это была потертая книжка, изданная в Ижевске загадочным издательством «Странник». Ее подарил мне и моим дочкам странник Володя Захарин, мой добрый товарищ, объехавший всю страну на электричках или автостопом.
      От Васи мы всей семьей пришли в такой восторг, что я отправился в Дом книги на Новом Арбате, чтобы поискать там другие книжки Коваля. Почему-то запомнилось, что это было 10 октября. А год был 1994-й.
      И вот поднимаюсь на второй этаж, подхожу к прилавку современной литературы. Подхожу, конечно, без надежды. Обозреваю полки за спиной продавщицы. Ничего «ковалиного» не вижу. Что ж, думаю, этого следовало ожидать. Такие писатели на дороге не валяются. И все-таки спрашиваю на всякий случай: «А Юрий Коваль у вас есть?» «Да, вот же он». И точно – лежит книжка: Юрий Коваль. «Опасайтесь лысых и усатых». Чудеса!
      Продавщица, заметив мою радость, доверительно рассказывает: «Перед вами приходила Белла Ахмадулина и взяла три штуки». У меня от таких слов даже руки задрожали. «Дайте, – говорю, – мне тоже три штуки».
      И я, конечно, не пожалел, что взял сразу три книжки. Дарил потом друзьям.
      Прошло несколько лет, и однажды осенью я попал в больницу. Очень жалел там, что не захватил с собой книжку Коваля. С тех пор я, когда уезжаю из дома, беру с собой какую-нибудь из книжек Коваля. Особенно удобно ложится в карман книжка «Когда-то я скотину пас» из библиотечки «Огонька».
      И вот лежу себе в палате, грущу, а желтый клен за окном манит на улицу, прижимает к стеклу свои солнечные ладони. И тут вдруг приезжает меня навестить мой редактор по «Комсомолке» Валерий Петрович Симонов и привозит мне в подарок книжку. Называется «АУА». Автор: Юрий Коваль.
      Изучая книжку, читаю: «Составитель – Ю.Файт». Вспоминаю, что тот же составитель почти у всех книг Геннадия Шпаликова. Какой же молодец этот Ю.Файт, думал я. К своему стыду, я не знал тогда, что Файт – прежде всего кинорежиссер, в его фильме «Марка страны Гонделупы» Юрий Коваль играет и поет, а фильм «Пограничный пес Алый» Файт снял по книге Коваля.
      Проходит десять лет, и жизнь «случайно» сводит меня с Юлием Андреевичем Файтом. Опять чудеса!
      Но это еще не все странные, как говорил Пушкин, сближения. Недавно я прибирался на балконе и нашел пачку машинописных бумаг. Оказалось, что это стенограммы летучек в редакции «Комсомолки», которые мой коллега когда-то оставил в квартире, уезжая на новое место работы. Меня поселили на его место. Старые стенограммы мне сначала лень было выбросить, а потом жалко – все-таки история родной газеты.
      И вот из вороха этих бумаг я беру несколько листков. «Магнитофонограмма летучки газеты «Комсомольская правда» от 09.12.1987 г.» Пробегаю глазами и вдруг вижу упоминание о… Васе Куролесове. Не бред ли это? Вникаю в суть обсуждения. Оказывается, 5 декабря 1987 года «Комсомолка» опубликовала фельетон, в котором заклеймила позором автора диафильма «Приключения Васи Куролесова». Газета обвинила Юрия Коваля в пошлости и халтуре. Причудливость ситуации была в том, что заметку подготовил международный отдел в обход отдела литературы по «сигналу» с… Кубы. Наши люди на Кубе посмотрели диафильм про Васю и посчитали, что образ советского человека в диафильме искажен.
      На летучке дежурный похвалил остроумную заметку, и обсуждение потекло бы дальше, но тут встал тогдашний сотрудник школьного отдела (а ныне известный детский писатель) Борис Минаев и сказал, что заметка неправильная, стыдно так обходиться с такими талантливыми людьми, как Юрий Коваль.
      Кто-то скажет: ну что особенного – кому-то не понравился диафильм, и он про это написал. Какие пустяки. Сегодня на такую заметку никто и не поморщится. Но надо вспомнить, каким тиражом выходили тогда центральные газеты и какие «оргвыводы» иногда делались из самых маленьких заметок!
      Известно, что для Коваля разносная заметка в «Комсомолке» была неожиданным и очень тяжелым ударом. Узнал ли он о том, как бросился на его защиту Боря Минаев? Хочется думать, что узнал.
      Еще в 1957 году Юрий Коваль писал любимой девушке: «Фестиваль (имеется в виду Всемирный фестиваль молодежи и студентов. – Д.Ш.) наконец кончился и начались грибы!»

* * *

      Сейчас я глянул в окно и вдруг увидел там горы. Настоящие горы с белыми макушками ледников. Десять минут назад их не было.
      А это так вечернее солнце смотрит на дождевые тучи.
      Кажется, я понял, что самое главное. Когда я пишу о Ковале, самое главное – сказать о том, что Юрий Иосифович много раз спасал меня своими книгами. Они являлись в самый нужный момент.
      И через десять минут тучи становились горами.
      Коваль менял угол зрения. Тупиковый угол становился добродушным овалом.
      Мне удивительно, почему до сих пор доктора не выписывают детям и взрослым как витамин «1,5 страницы Коваля на ночь», «5 страниц Коваля – в период обострения», «2 абзаца Коваля перед едой», «полсказки натощак».
      Помните фильм «Приключения желтого чемоданчика»? Проза Коваля действует на читателя, как леденцы храбрости на пугливую старушку, гениально сыгранную незабвенной Т.Пельтцер.
      В каждом рассказе у Коваля – трагизм и утешение, воздух и тайна, смех и слезы. Коваль явил то, чего совершенно не было в нашей литературе для детей: юмористический лиризм и лирический юмор. Причем юмор самого высокого свойства. Татьяна Бек говорила, что юмор у Коваля «матово-нежный, всегда чуть печальный».

* * *

      Кот открыл дверь балкона, и, пока я ходил ее закрывать, совершился беспорядок. То ли кот, то ли сквозняк разбросал мои бумажки по всей комнате. Сейчас я их собрал, расположил в задуманном порядке, но, кажется, что-то потерялось. Чего-то не хватает. Обидно, если опять не хватает главного.

* * *

      Есть люди, которые категорически не вписываются ни в свою профессию, ни в свое ремесло, ни в свое время. Не то чтобы они больше всего этого и выше. Нет, просто они несут в себе что-то совершенно отдельное. Ведь есть отдельно стоящие дубы и сосны. Они растут одиноко на взгорке или опушке, будто выбежали из леса. Чаще всего именно такие выросшие на просторе деревья бывают особенно красивыми.
      «Рано утром я вышел из дома и почувствовал, каким коротким будет этот день. Захотелось прожить его хорошо, не потерять ни минуты, и я побежал к лесу».

Газета "Первое сентября" №10 2011 г.
Спасибо другу Вере за ссылку.

Фото Юрия Норштейна. "Снег на траве: главы из книги". М.: ВГИК, 2005.
Tags: - Коваль - истории и мемуары, - Коваль - посиделки, - Коваль - пресса статьи, - Коваль в сети Ссылки, други - Белла, други - Норштейн
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 13 comments