serezhik_18 (serezhik_18) wrote in suer_vyer_,
serezhik_18
serezhik_18
suer_vyer_

Виктор Чижиков и Юрий Коваль

*


Душевные воспоминания художника о дружбе с Юрием Иосифовичем, работе в журнале "Мурзилка", общих друзьях.

       Виктор Чижиков

        "Познакомились и перезнакомились мы все в «Мурзилке». В здании «Молодой гвардии» я тогда работал и в «Мурзилке», и в «Вокруг света», и в «Юном натуралисте», и в «Вожатом», и в «Веселых картинках», и в «Пионерской правде». Никуда не надо было выходить — мы играли в пинг-понг в холле, иногда высовывалась голова заинтересованного в ком-нибудь из нас человека и говорила: «Витя, зайди». Время от времени нас всех расхватывали по комнатам прямо от этого стола. Мы с Ковалем так и познакомились: поиграли в пинг-понг и пошли в шашлычную на Краснопролетарской, где разрешались тогда споры и завершались дискуссии.
        Редактором «Мурзилки» в то время был Анатолий Васильевич Митяев, человек очень внимательный к молодежи. Он понимал, что будущее журнала надо отрывать от пинг-понговского стола. И у него с большим успехом начинали работу многие литераторы и художники. Сам Анатолий Васильевич располагал к этому, все мы увлекались рыбалкой и часто ездили рыбачить на его машине. Вот и Коваль пришел к Митяеву и полюбился ему сразу. Митяев тут же предложил ему и художнику Вениамину Николаевичу Лосину командировку на границу, к пограничникам. Лосин — блестящий рисовальщик. Ему ничто не стоит нарисовать и пограничную собаку, и лошадь, и кого угодно в любом ракурсе. И они поехали с большим удовольствием. Результат превзошел все ожидания — великолепные рисунки Вени Лосина и великолепная проза Коваля ошеломляли. Еще когда повесть «Алый» публиковалась с продолжением в «Мурзилке», я с нетерпением ждал следующего журнала. Хотя я тогда уже был членом редколлегии и мог бы рукопись взять, но я нарочно не брал — мне было интересно сохранять интригу. <...>

        Вспоминается поездка группы писателей и художников в Латвию на Дни российской культуры для детей. По приезде в Ригу нас собрали в вестибюле гостиницы. Навстречу нам вышла женщина-администратор с мощным бюстом и зычным голосом:
        — Товарищи декадники, прошу вас зарегистрироваться в этом окошке!
        Коваль, чуткий к слову человек, восторженно смотрел на администратора, пораженный не то словом «декадники», не то бюстом администратора.
        На следующий день во время завтрака мне слышался голос Коваля:
        «Нет, я как декадник не могу себе позволить...» или: «Мы, декадники, просто обязаны...»
        Надо сказать, что после выступлений в школах, детских домах, нас не только кормили, но и здорово поили. Однажды мы с Юрой накануне переусердствовали, поэтому с нетерпением ждали отъезда автобуса на выступление, чтобы поправить здоровье.
        Сели в автобус, поехали в город Огре. Долго петляли по закоулкам пригорода Риги, остановились у светофора. И тут Юра обратил мое внимание на двух пьяных, которые никак не могли поднять третьего своего друга из лужи.
        — Видишь, Чиж, — это «декадники» из конкурирующей организации. Они уже выступили, отдыхают, а мы все еле тащимся.

        Коваля иллюстрировали замечательные художники, и он сам о художниках сказал очень хорошо: «Я думаю, что лучшими людьми, которых я встречал, были, конечно, художники. Мне кажется, художники — это, в сущности, соль земли. Иисус говорил: "Праведники — соль земли". Я, конечно, не смею поправлять Матфея, великого автора великого произведения. Но я от себя так бы добавил: художники и праведники — это соль земли». Гениально сказано... И хорошо, что Юра больше дружил со скульпторами. У них другое ощущение объема, и оно помогало ему осознать свой космос. Коваль в прозе умел одним мазком создать огромную картину. Калиновский это все очень остро почувствовал и форзацем в «Недопеске» сделал степь: маленький недопесок бежит по этой степи, а над всем этим — созвездие Орион. И сразу чувствуешь, что Коваль охватывает своим творчеством космос. И в этом космосе созвездие дышит над землей, и тут же передвигается «микроорганизм», убежавший со зверофермы. Огромнейший масштаб.

        Приехал однажды Юра к нам в деревню. Зина, моя жена, показала ему красивое лоскутное одеяло, сшитое нашей соседкой Евдокией Павловной. Ковалю захотелось такое же, пошли узнать, нет ли еще одного в продаже.
        — Евдокия Павловна, какое красивое одеяло вы Чижиковым сделали, нет ли еще одного? — спросил Юра.
        — Как нет, есть! Вон на печке лежит.
        Развернул Юра одеяло и ну нахваливать, восторгаться:
        — Евдокия Павловна, а где вы такие красивые лоскутки берете?
        — А на «Красном Эхе».
        — Где, где?
        — На «Красном Эхе», фабрика у нас в Переяславле такая есть.
        — Надо же! — сказал Коваль, обернувшись ко мне. — И Эхо у них Красное!
        Прошло несколько лет. Сидим мы с Юрой на каком-то вечере в малом зале Союза писателей. Когда на трибуну забрался толстый человек с красным лицом и мощным голосом, Коваль сказал:
        — А вот тебе, Чиж, и «Красное Эхо»!

        В деревне моей Коваль бывал несколько раз, как правило, проезжая мимо по дороге в Ферапонтово. В один из приездов Коваля к нам в деревню произошел такой случай. Было утро с небольшим морозцем. Стояла осенняя пронизанная солнцем абсолютно безоблачная погода. Мы с Ковалем шли по деревне, похрустывая льдинками под ногами, и я ему рассказывал, кто где живет: «Здесь вот Устинов живет». Он говорит: «Это я знаю, я у Коли бывал». Я говорю: «Здесь Эдик Успенский живет». — «Знаю». Показал еще несколько интересных домов, и вдруг Коваль говорит: «А вот в этом доме у вас Феллини живет». Я посмотрел, ничего не понимая, и увидел — во дворе дома плавно летали мелкие пушинки (только что кто-то выколачивал перину), создавая иллюзию того снега, который у Феллини в «Амаркорде» шел по всему экрану — такие хлопья в пронизанном солнцем небе. На заборе у Феллини сидел павлин, а здесь на заборе сидел петух дивной красоты, с красной основательной шеей, с синей мощной грудью. Он явно не уступал феллиниевскому павлину. И я подумал, вот что значит большой художник — надо же усмотреть такую мощную цитату в обычной русской деревне. Потом, когда Коваль уехал, я проходил мимо этого словно поникшего дома — стоит обычный дом, и петух тоже стал обычным. Как будто они все слегка напыжились к приезду Коваля. Он, действительно, всегда нес в себе большую торжественность, и сама природа ему подыгрывала.

        Одним из свойств Коваля было внести какой-то необыкновенный интерес к собранию. Любое собрание людей, профессионалов обретало гораздо больший смысл, когда туда приходил Коваль. Много раз было так, что собрание начиналось без Коваля и вроде бы неплохо шло. Все вроде бы хорошо, но приходит Коваль, и собрание обретает какую-то особую ценность. Какими-то замечаниями, предложениями интересными и неожиданными, не то чтобы он был каким-то затейником, но от одной его зажигающей фразы самому хотелось стать затейником. Вот в чем все дело-то и всем всегда было весело.
        Но он терпеть не мог болтологии. Если на встречах с детьми они не реагировали десять минут на чье-то выступление, он в зале начинал нервничать, он начинал апеллировать жестами к людям, понимающим его. И жутко любил, когда дети вовсю, очень здорово или смеются, или, затаив дыхание, сидят и слушают. Он умел смешить детей, и песни его, рассчитанные на детей, — и «Сундук», и «Пятнадцать собак» — работали замечательно. Одно удовольствие было смотреть.

        Как-то Юра позвонил и сказал: «Давай поедем в пионерский лагерь. Там проводятся конкурсы — изобразительного искусства, литературный и музыкальный, будешь членом жюри, и я буду. А какой-то композитор, который придет из поселка композиторов неподалеку, будет судить музыкальный конкурс». Время было, я говорю: «Конечно, поедем». Мы сели в машину, в рафик, и поехали в пионерский лагерь недалеко от Рузы. Там мы познакомились с Евгением Птичкиным, милейшим человеком, который пришел на конкурс в домашних тапочках без задников. Видно, он был рассеянный человек, но милый, очень хороший и мы с Юрой его как-то жутко полюбили. Он очень здорово судил музыкальный конкурс, был хороший рассказчик, да вообще с ним было как-то уютно.
        После выступлений был ужин с возлияниями, а потом Коваль предложил мне поехать в мастерскую. Нам дали рафик. Я сел, Коваль сел, и неожиданно Птичкин решил сесть. Коваль говорит: «Но ты же тут живешь, недалеко, зачем же ты поедешь в Москву?» Он говорит: «Мне просто необходимо побывать у тебя в мастерской». Тогда Коваль говорит: «Это да. Вот это я понимаю. Тапочки при тебе?» — «При мне, при мне... А, нет, одного нет, сейчас, одну минутку. Помогите, пожалуйста, тапок найти, я там его где-то оставил». Принесли ему тапок, он надел и мы поехали.
        Всю ночь в мастерской у Коваля шли нескончаемые разговоры, песни, игра на гитаре, Птичкин играл-пел, Коваль играл-пел, еще приходили люди, умеющие петь-играть, и было необыкновенно весело. Часов в 11 утра следующего дня потянуло в сон, в это время пришла машина за Птичкиным. Птичкин сел в машину, Коваль спрашивает: «Все тапочки у тебя целы?» — «А, нет, вот того одного нету». Пошли, нашли, принесли ему тапочек, попрощались, и он уехал. Потом я еще один раз встречал Птичкина. Он мне сказал: «Это был один из лучших дней в моей жизни, потому что Коваль — это подарок судьбы». И я с ним, конечно, согласился.

        Коваль не то чтобы начал такую традицию, может, и до него бывало, что рисунки художника, давным-давно сделанные, обрастали новым литературным текстом. Мы с Андреем Усачевым точно пошли по пути, указанному нам Мавриной и Ковалем. Потому что сначала возникли рисунки Мавриной, потом возникла проза Коваля и появились великолепные книжки, украшенные Андерсеновской медалью... В моей папке лежали рисунки котов, некоторые из них — тридцатилетней давности. Андрей предложил написать к ним стихи, я не стал возражать, и книжка получилась нарядная, большая, красивая и даже получила приз «Книга года». В общем, если вы последуете в чем-либо примеру Коваля, вас ждет успех.

        Когда-то Юлий Ким сказал, что Юра очень высоко вознес планку детского писателя. Это абсолютно правильно. Мне кажется, что ее и сейчас, эту планку, никто не может преодолеть. Пускай они на меня не обижаются, я говорю про собственные ощущения, но думаю, что даже лучшие ученики Коваля, такие, как Марина Москвина, например, со мной с удовольствием согласятся. Интересно, что Марине в очень большой степени передалась доброжелательность Коваля. Юра был очень доброжелателен ко всему талантливому. И в этом смысле Марина — типичное ковалевское продолжение.

        Мы обычно мало ценим того, кто находится рядом с нами. Мы, например, проводили много времени с Ковалем. Может быть, мы иногда мало его хвалили, таких людей надо чаще хвалить. Для творческого человека это просто необходимо. И вы не прогадаете, от этого у него только появится больше хороших произведений. И сейчас, вспоминая, понимаешь, что он был явно «замолченным» писателем. О нем любили почему-то молчать, в то время как нужно было говорить и говорить с гордостью." <...>
Октябрь 2007 года
Записала и подготовила к печати
Ирина Скуридина
Ковалиная книга: вспоминая Юрия Коваля. – М.: Время, 2008.

Ссылки по теме:
Виктор Чижиков о работе в "Мурзилке":
http://www.novayagazeta.ru/data/2009/049/22.html

Предисловие художника к книге Ю. Коваля "Приключения Васи Куролесова":
http://community.livejournal.com/suer_vyer_/52750.html


26 сентября 2010 года Виктору Александровичу исполнилось 75 лет. В Российской государственной детской библиотеке на днях открылась книжно-иллюстративная выставка, посвященная этой дате. Впервые москвичи могут увидеть на ней работы не только самого Виктора Александровича, но и членов его семьи. Выставка носит общее название «Чижиковы»:
http://www.rgdb.ru/news/exhibition-Chijikov

От всей души поздравляем Виктора Александровича с юбилеем! Рисунки художника к книгам Юрия Коваля "Приключения Васи Куролесова" и "Промах гражданина Лошакова" бесконечно радуют глаз больших и маленьких читателей.
Нам остается только мечтать, чтобы В.А. сделал иллюстрации к "Пяти похищенным монахам", и долгожданная трилогия о Куролесове увидела свет.

Благодарю друга vera_rb за помощь в подготовке материала.
Tags: - Коваль - истории и мемуары, - Коваль - пресса статьи, - Коваль - работа в Мурзилке, - Коваль в сети Ссылки, Ковалиная книга, Приключения Васи Куролесова, други - Ира, фотографии, художник Чижиков
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 18 comments