olealgo (olealgo) wrote in bookshelf_,
olealgo
olealgo
bookshelf_

ЛЮБЛЮ БОРХЕСА

Можно сказать, что боготворю его. Пытаюсь писать в его стиле. Прошу г-д соклубников самым жестоким образом проанализировать, что у меня выходит. Предлагаю новеллу под названием:

СЮЖЕТ ДЛЯ ФАНТАСТИЧЕСКОГО РАССКАЗА

   Меня всегда занимали дискуссии на тему: явились ли Вселенная, наша Земля и люди на ней результатом эволюции, или творением Божьим? Всегда считал, что если кто-то не в силах постичь законы эволюции, то это вовсе не означает, что она не могла создать его самого, да и всех нас заодно. Природная вредность давно побуждала меня принять посильное участие в обсуждении этой темы. Оставалось выбрать форму этого участия.

   Когда-то Станислав Лем порадовал мир серией удивительных маленьких шедевров. Это были рецензии на несуществующие фантастические романы. Литературно-критические параболы этих псевдорецензий (явная пародия на «творчество» каких-то польских критиков) читателя вне Польши оставили равнодушным. Зато краткое изложение завораживающе интересных фантастических сюжетов привело многих в неописуемый восторг. Желание попробовать себя в подобном жанре зрело давно.

   Но обсуждать на должном уровне проблемы бытия Божьего, опираясь только на лемовский опыт изложения забавных фантастических сюжетов, вряд ли разумно. Тут ближе всего сакральные для каждого пишущего тексты Хорхе Луиса Борхеса. Тем более что в отличие от польского фантаста, прибегнувшего к такому стилю повествования лишь однажды, вся проза великого латиноамериканца – лишенные деталей и простые по форме, но парадоксальные по смыслу, короткие рассказы, по сути притчи.

   Существует еще опыт анекдотов, художественная сила которых в краткости. Их сюжеты начисто лишены бытовых и психологических деталей. Так что я, вроде бы, на правильном пути. Впрочем, что из моей затеи вышло, судить читателю. 

  



Итак, нашу Вселенную создал во время урока в колбе на своем лабораторном столе шалун-школьник, дитя иной сверхцивилизации. К середине урока он, используя специальный микроскоп, обнаружил на одной из планет, расположенной на краю небольшой периферийной галактики, колонии странных (с признаками разумности) микроскопических существ. Замедляя время внутри Вселенной, малыш с помощью новейшего манипулятора и набора микророботов стал забавляться своими созданиями. Для людей этот космический школьник был Богом, ибо он изредка вмешивался в их жизнь.

   Неутомимый в своих выдумках малыш пожелал быть не только Демиургом нашей Вселенной, но и духовным наставником разумных существ в ней обитающих. Через мифы и легенды, послужившие впоследствии источниками всех религиозных культов земли, он внедрил в сознание своих подопечных наивно по-детски понятую им духовность.

   Несмотря на природную разбросанность энергичный и последовательный в осуществлении своих желаний малыш без долгих размышлений решил использовать для этой цели свою любимую детскую книжку, которую всегда таскал с собой в школьном ранце. Это был известный каждому на их планете сборник сказок популярного детского писателя. Но здесь у нашего сорванца произошли некоторые технические накладки.

   Особо въедливые аналитики фольклора народов Земли давно заметили некоторые странности, характерные для легенд и мифов самых разных уголков планеты. Прежде всего, это бьющая в глаза неровность сюжетных линий, как будто кто-то нарочно изъял отдельные куски текстов, совершенно необходимых для связного и последовательного изложения, чем оказалось неоправданно затрудненно понимание некоторых, хоть и фантастических, но простых и ясных, историй.

   Еще более удивительным было открытие одного известного исследователя фольклора, впоследствии неоднократно подтвержденное его многочисленными коллегами. В рамках рациональной, неподверженной мистическим влияниям логики совершенно непонятно по какой причине персонажи и сюжеты из легенд, бытовавших у народов одних регионов планеты, были без всяких видимых причин изъяты и будто нарочно перенесены в фольклор народов населяющих другие, географически удаленные от первых, регионы планеты.

   Для фольклора первых групп народов потеря важных сюжетных ходов и ключевых персонажей обернулась утратой стройности некоторых легенд и мифов. А для других групп народов, неоправданное появление неизвестно откуда взявшихся, несвойственных их менталитету сюжетов и чуждых им героев утяжелило и в значительной степени обессмыслило некоторые важнейшие для их фольклоров тексты.

   Гипотеза сторонников теории литературного модерна, утверждавших, будто их собственные эстетические пристрастия были присущи людям далекого прошлого, серьезными специалистами были с негодованием отвергнуты. Однако оставались широкие возможности для антинаучных измышлений, чем не без успеха пользовался многочисленный отряд демагогов и жуликов, а также целый сонм эзотериков и мистиков.

   В действительности, истинная причина этих удивлявших земных фольклористов несообразностей была вполне банальна. Состояние сборника сказок, которым пользовался малыш, снабжая нашу Землю легендами и мифами, было ужасным. С раннего детства необузданный, неуправляемый и не в меру активный малыш возымел привычку рвать книги, заливать их чернилами и закрашивать целые станицы.

   Мамаша юного хулигана, дабы образумить свое чадо, привить ему уважение к ценностям, трудолюбие и основы добропорядочного поведения не покупала сыночку новые книги, а вместе с ним ремонтировала старые, подклеивая вырванные им листы.  Однако закрашенные ее чадом абзацы, а иногда и целые страницы она естественно восстановить не могла. К тому же не разобравшись в залитых чернилами номерах вырванных юным чудовищем страниц, некоторые из них она вклеивала не туда, где им надлежало быть. Воспользовавшись находившимся в таком состоянии сборником сказок, малыш внес фольклор Земли такое количество несообразностей, что впоследствии в нем не могли разобраться сотни квалифицированных специалистов.

   Следует заметить, что наш малыш именно внедрял мифы и легенды из своей детской книжки в сознание людей, а не преподносил им их в готовом виде в качестве Дара Небес. Это выдумка хитроумного Моисея, будто Скрижали Завета были дарованы ему Богом. Над их начертанием зубилом и молотком на плоском камне он, вдохновленный Господом (а в действительности нашим неуемным сорванцом), трудился сам. Ибо никакого самого дисциплинированного робота малыш не смог бы заставить выполнить столь бессмысленно трудоемкое задание.

   Даже с созданием гораздо более технологичных Вавилонских глиняных таблиц, у малыша были серьезные трудности. Но роботы, наотрез отказавшиеся возиться с глиной, в конце концов, обучили этому делу вавилонских писцов.

   Исключение составил лишь Коран, написанный возвышенным стилем поэтически одаренным роботом-переводчиком. Начертанный им же фолиант робот-интеллектуал преподнес малограмотному, лишенному поэтического дара бедуину, страстно при этом желавшему стать основателем нового учения. А позже в течение нескольких лет робот ежедневно зачитывал Мухаммеду в пещере эти поэтичные легкие для запоминания тексты. Бедуин запоминал стихи Корана и пересказывал их своим ученикам.

   Последователи Мухаммеда, которым достался фолиант после смерти пророка, много лет с величайшей тщательностью переписывали текст Корана с эталона, представлявшимся им совершенством. Они изо всех сил старались следовать каллиграфическому изяществу оригинала, который был впоследствии утрачен. Нынче, согласно легендам, фолиант сей находится на небе. Он почитается мусульманами, чуть ли не выше самого Аллаха. 

   …Со звонком на перемену шалун, удалив из колбы через специальный шлюз своих роботов, ушел на другой урок. На Земле (из-за того что всю вторую половину урока малыш замедлял время внутри Вселенной) наступил всего лишь XVII век. Переменчивый, как все дети его возраста, малыш полностью утратил интерес к своему творению. Впрочем, если бы он захотел продолжать забавляться своей игрушкой, жесткие школьные порядки все равно не позволили бы ему далее вмешиваться в нашу жизнь.

   После уроков школьная лаборантка, ругая нерях, оставляющих за собой грязную лабораторную посуду, вымоет все колбы. А это означало бы смерть нашей Вселенной, и вместе с ней гибель нашей находящейся на стадии высшего расцвета цивилизации. Гибель трагическую, особенно если учесть, что к тому времени гордое человечество успеет облететь вдоль и поперек свою Галактику, правда (справедливости ради нужно это признать) не самую крупную в нашей Вселенной.

   Впрочем, у рассказа есть и счастливый вариант окончания. Колба нашего малыша покажется лаборантке треснутой, и она выбросит ее в мусорный бак. Далее благодаря исключительному стечению обстоятельств произойдет следующее. Будет нарушен строжайший приказ, всю выброшенную лабораторную посуду тщательно дезинфицировать и измельчать. После чего из-за нерадивости коммунальных служб нашу колбу вместе с другими ненужными предметами, не обработав соответствующим образом, направят на брикетирование. Далее при обработке партии мусора с нашей колбой, из-за исключительного разгильдяйства работников брикетного предприятия, будет снижено давление, а бракованный брикет бесшабашные строители, не проверив, используют для фундамента культового сооружения, не подлежащего сносу, по крайней мере, до конца жизни этой цивилизации.

   Таким образом, колбе с нашей Вселенной предстоит существовать еще отрезок времени, сопоставимый с продолжительностью жизни цивилизации космических гигантов, к которой принадлежит шаловливый школьник. Если учесть разницу в масштабах времени, то для нашей Вселенной этот срок не ограничен никаким разумным пределом.

    Итак, благодаря счастливому стечению обстоятельств цивилизация «лабораторных крыс», продолжительность жизни которой должна была быть ограничена сроками школьного урока, превратится в гордую цивилизацию Свободных Граждан Вселенной, срок существования которой практически не имеет верхнего предела.

   Не исключено, что наша земная цивилизация разовьется до такой степени, что человечество сможет дотянуться до края нашей Вселенной. Тогда оно упрется в чудовищно толстую стенку лабораторной колбы. Если школьная лаборантка не ошиблась, то наши далекие потомки смогут на своих космических кораблях проникнуть в трещину в колбе (сэкономив тысячелетие-другое, если наша галактика случайно окажется относительно недалеко от этой, некогда спасшей нашу Вселенную, а вместе с ней и нашу цивилизацию, трещины). Однако в конце пути они встретят преграду в виде уже совершенно невообразимо громадного фундамента, пробиться сквозь который земляне, конечно, не смогут никогда (отчаянные попытки проникновения в соседствующие с трещиной пустоты плохо спрессованного фундаментного блока принесут космонавтам будущего много опаснейших, хотя и несколько однообразных приключений).

   Поскольку исследования покажут, что материал и колбы и  фундамента - результат разумной деятельности, стилизованная под фантастический рассказ гипотеза о шалуне-школьнике (впервые возникшая еще при встрече человечества со стенкой лабораторной колбы), дополненная историями о нерадивых работниках коммунального хозяйства гиперцивилизации и о ее бесшабашных строителях, станет особенно популярной. Популярность гипотезы будет вызвана тем, что она, не только объяснит вновь открытые феномены мира физического и неожиданно, но весьма логично, интерпретирует несообразности нашей земной мифологии, но и введет теистический взгляд на действительность в научный обиход.

   Примечательно, что интерес к бытию Божьему возникнет во всей бесконечной цепи виртуальных (созданных воображением читателя) миров будущего. Все эти воображаемые миры, словно в матрешке, потенциально содержатся в представленном выше рассказе о малыше.

   Ибо рассказ о шалуне-школь­нике неизбежно содержит еще один, о Некоем Экспериментаторе, создавшем в лабораторной колбе Вселенную и в ней человечество, а в этом рассказе - еще один, подобный, и так далее… Дело в том, что в тексте рассказа о малыше и созданном им человечестве, обязательно возникнет тема по­яв­ления в созна­нии людей гипотезы о подобном же не­уемном экспеиментаторе. Гипотезы о, сотворившем в колбе Все­лен­ную и одухотворившим считав­шей его Богом цивили­зацию, ко­то­рая, достигнув стенки колбы, создаст гипотезу о подобном же эксперименте. И так без конца…  При­чем, в каждом рассказе гипотеза эта будет возрож­дать инте­рес к бытию Божьему.  

При чтении нашего рассказа в Вашем сознании возникает еще один - подобный, а разворачивание его сюжета - порождает еще один, и так далее…

   Механизм этого бесконечного порождения все новых и новых рассказов-гипотез таков. В рассказе о малыше и созданной им Вселенной, в недрах которой зародилось человечество, неизбежно возникает тема появления в сознании добравшегося до стенки колбы человечества гипотезы о Создателе. Еще одного фантастического рассказа-гипотезы о некоем разумном существе, сотворившем колбе Вселенную и одухотворившим цивилизацию, которая достигнув стенки колбы, вновь создаст рассказ-гипотезу о своем Создателе. И так без конца…

   То, что в каждом рассказе-гипотезе, содержащемся в другом рассказе-гипотезе, у персонажей появляется основание для теистического видения мира, отнюдь не является еще одним (косвенным) свидетельством бытия Божьего. Ибо Его пребывание в мирах виртуальных вряд ли подвергнет сомнению даже самый последовательный атеист. Иное дело Его присутствие в мире реальном. Наш мир, в отличие от Вселенной, созданной малышом, не дает тому ни малейших свидетельств. Но все эти теологические тонкости не имеют ровно никакого отношения к вопросам веры, ибо она не рациональный акт, а некое особое состояние души. Состояние сугубо интимное, чуждое присущей всякому обсуждению публичности.

   В завершение необходимо сделать два уточнения:

   Первое. Главные герои – Создатели нашей Вселенной и детали сюжетов бесконечной последовательности рассказов-гипотез могут быть различны. В нашем рассказе Создатель - школьник, в другом – он может оказаться одержимым ученым, в третьем - вообще сыном негуманоидной цивилизации, в четвертом – еще кем-то. И так далее…

   Второе. Для персонажей этой бесконечной совокупности рассказов один вариант обязательно будет истинным. А для нас реально живущих (для тех, кто неколебимо уверен, что он читатель рассказа, а не его персонаж – сын одной из созданных воображением цивилизаций) в этой бесконечной последовательности рассказов в рассказе (гипотез в гипотезе) истинного варианта, скорее всего, не будет вовсе. Ибо поставив вымысел (то, что наша Вселенная заключена в лабораторную колбу) в качестве ограничителя числа вариантов, мы существенно уменьшаем вероятность того, что истинный вариант в этой совокупности присутствует.



Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments