(no subject)

21 августа, после перерыва продолжаем игру. Кто по прежнему хочет играть, отметись в комментах.
  • Current Music
    The 3rd And The Mortal - Death - Hymn

Жаркое из вампиров или Бал: ход 02

Когда время пришло, принц подошел к Дампьеру. Ничего особенного их танец собой не представлял. Габриэль вел, Франсуа исполнял роль партнерши. Под звуки вальса они кружились по залу...
Внезапно принц прыгнул вперед, потянув за собой француза. У них за спиной обрушилась бронзовая люстра. Одновременно с ней упали еще три такие же. Послышался звон бьющегося стекла. Из дверных и оконных проемов посыпались люди. Они были одеты в огнеупорные костюмы, а в руках держали огнеметы.
Часть огнеметчиков поджигала стены, мебель, картины, портьеры. Другая принялась за гостей. Несколько нерасторопных неонатов уже горели...

НРПГ
Далее, игроки, находящиеся на балу, скачивают карту и сообщают мне свое местонахождение. Я даю наводку по обстановке на данном участке.
Затем делают заявки на оружие. (все это отсылается на ognelap@ nightmail.ru) Те, кто еще не успел сделать карточку, в авральном порядке делают ее и отсылают мне.
sexy

(no subject)

Уик-энд мы решили завершить в Дэнжене. На сей раз там не было никакого мероприятия, нам просто захотелось поиграть в снукер в привычной, приятной обстановке и выпить. Белая ночь пятницы далась нам не легко - мы были обесслилены, выжаты досуха и к тому же страдали посткокаиновой скукой.
О! Эта скука страшная вещь! Чтобы хоть как-то ее развеять, человек начинает творить такое, на что не рискнул бы даже под кайфом. А все потому, что когда ты под кайфом, ты знаешь, что ты под кайфом и поэтому осторожничаешь. Мучаясь же скукой, ты пребываешь в абсолютной уверенности, что кайф уже кончился, не замечая, что тебя еще тянет, что по венам еще бегут дурманящие пузырьки кайфа, и лишь тело измучено настолько, что уже не реагирует на него новым взрывом экстаза.
Марин от скуки всю дорогу пыталась заставить меня ревновать, я же вяло развивал мысль о том, что собственнические чувства изжили себя с тех пор, как Ницше проветрил небо от Бога. Я так же жалился Марин на отвратительное преподавание философии, угрожал ей, себе и всему миру, что переведусь к чертям на биологию и начну резать лягушек.
После пары пива нам полегчало, мы прибодрились и мы занялись игрой.
Марин заприметила миловидную деву "ветра и листвы", и стала колоть меня локтем в бок, чтобы обратить мое внимание на "новое вдохновение", озарившее светом своей сигареты ее серые будни (какие будни, еще не кончилось воскресение!). Вот это модель! Нет, она просто должна, просто обязана сегодня же затащить "новое вдохновение" в студию! Да ее с руками оторвут в Urbanoutfitter!
Я кажется рассердился, потому что локоть Марин попал в тменя в тот самый момент, когда я собирался загнать предпоследний ее шар в лузу, и после этого последний черный уже стоял готовый точнехонько на линии лузы - промахнуться я бы не смог. Вместо этого мой удар пришелся непонятно куда, диспозиция изменилась... Марин заявила, что мы доигрываем партию и идем цеплять вдохновение.
Гнев плеснул мне в глаза. Еле сдерживая себя и стараясь придать своему голосу интонации ядовитой иронии, я порекомендовал не рисковать, и бежать завоевывать модель сейчас, не задерживаясь на то, чтобы окончить эту партию. Тон мой предполагал, что делать это Марин будет одна. Без меня.
Пытаясь не показать свою досаду и отчаяние, что готовы были вот вот проступить у меня на лице, я отвернулся от Марин и направился к бару.
sexy

(no subject)

Марин обещала завалить в одинадцать, но как всегда опаздывала. Я уже привык, и это не бесит меня. Вернее бесит, но не до потери самообладания. А всего месяц назад я бы стал обрывать Марин телефон, несправедливо нарываясь на ее едкие шуточки про японскую ранимую сверхпедантичночть.
А вот теперь я назло поставил сотовый на "silent" и начал заниматься гримом. Глядя на свое отражение в зеркале, я не мог сдержать дрожи возбуждения - запретное манило меня адреналиновым экстазом.
В ночь с пятницы на субботу в "Дэнжене" проводились особые акции. То есть, для кого-то особые акции проводились как раз-таки в будни: в среду - индастриал, в четверг - диско и мэйнстрим... Лично мне под разное настроение нравиться все. Кроме тяжелого металла... Но вечер пятницы любила Марин и не пропускала ни одного парти. Поэтому так уж сложилось исторически, что и я посещал Дэнжен в пятницу чаще, чем в другие дни.
Я уселся поудобнее, стараясь не помять и не измазюкать тонкий шелк одежды. Окунул кисточку в плошку с разведенным гримом. Осторожно отжал, чтобы не было капель, и двумя быстрыми мазками нанес на лицо. Хм... Любая гейша бы одобрила. А вот Марин не хватило бы двух мазков - у европейцев слишком длинные носы - мазнешь раз, мазнешь два - и по обеим сторонам носа остаются незакрашенные полосы.
У меня же грим лег совершенно! Белоснежная маска, превращающая лицо человека в чистый лист бумаги - пора бы уже заняться каллиграфией!
Когда основа подсохла я нарисовал тонкой кисточкой глаза и брови, наложил пурпурные тени на веки, тем же пурпуром очертил губы. Осторожно пробуя получившийся облик, улыбнулся. О, не-е-ет!!! Самое главное, не показывать зубы! У меня вообще-то очень белые и ровные зубы - разорение дантиста. Но в контрасте с ослепительно белым лицом зубы мне показались желкыми, гнилыми.... Так. - не улыбаться. И не надо. Нам не положено. Мы в трауре.
Я тяжело вздохнул, и поднялся с колен. Марин решила опоздать по-крупному, мерзавка! Я было подхватил с кровати мой костюм на этот вечер, но тут истошно заорали во входную дверь. Все, кроме меня, ненавидели мой звонок с "криком мучимой кошки".
Я открыл дверь Марин и она ворвалась, как цунами. Уже через двадцать минут приготовления были закончены и мы спустились по ступенькам, Марин хохоча, я - пошатываясь на довольно высоких гэта и еле сдерживая инстинктивные попытки почесать нос.
К Дэнжену мы подкатили к двенадцати. Уже издалека был виден свет, пробивающийся через витражные окна здания бывшей церкви, перестроенного под ночной клуб. Денжен встречал нас музыкой, суматохой и обменом приветствиями. Моих знакомых было не много, а вот товарищи Марин попадались на каждом шагу. И как они из двух странных черных коконов с огромными головами умудрялись вычислять Марин???
На входе фэйсконтроль увидел нас и преградил нам догогу.
- Дорогие дамы, к сожалению, сегодня в клубе "Уайт парти". Извините.... В черном нельзя.
Всю догогу я горел нетерпением узнать, что придумала Марин на сегодня, но когда она сбросила свою хламиду, закрывающую ее с головой, я чуть не позабыл, что смеяться мне нужно осторожно, дабы не демонстрировать зубы. Марин была обернута белым банным полотенцем. Второе такое-же полотенце, только поменьше, красовалось на ее голове, гель с эффектом мокрых волос делал свое дело - Марин, казалось, только что вышла из ванны. Беленькие домашние туфельки довершали картину. Марин быглядела еще провокативнее, чем я ожидал... Вспомнив о том, кто я такое, и заставив себя повернуться лицом к охраннику, и спиной, к ОБВОРОЖИТЕЛЬНОЙ МАРИН, я скинул свой плащ.
И услышал дружный вздох сзади, из очереди. Да и охранник восхищенно открыл рот.
Белые шелковые трехслойные рукава почти подметали землю. Вышивка цветами сакуры, украшавшая темно-алый пояс, пугала своей кровавой контрастностью. Черный парик так же был украшен белым костяным гребнем - когда то я купил его, залюбовавшись исскусным орнаментом из черных ветвей и алых цветов померанца.
С восторгом впитывая восхищеные взгляды, Белая Гейша последовала за своей подругой в жадно распахнутую пасть Врат.

ОФФТ: чем-то показалось очень к месту :)

Я люблю тебя. Amen.
Анна Бессмертная



Пламя...
И тревожно, и странно…
Негасимое пламя,
Свет далекий твой манит,
Возрождает и ранит…

Рана,
Незажившая рана.
Кто же первым устанет?
Я касаюсь устами
Твоих губ тёмной тайны.

Тайна –
Ветра теплого танец,
Позовет и обманет,
В воды вечности канет.
Но останется память.

Память –
Наша боль, наша карма,
Слишком тяжек твой камень.
Что ты делаешь с нами?
Я люблю тебя. Amen.
Konrad

Конрад

Конрад гнал свой фургон по пыльной дороге пригорода Нью Орлеана. Проклятое, обжигающее придорожный песок солнце катилось к закату. Он напряженно смотрел на приближающиеся контуры города, окутанные смогом сквозь тонираванные стекла фургона и крепче стискивал лапищи, одетые в полперчатки на большом, инструктированном стальными черепушками рулевом колесе. С последним лучем солнца облезлый фургончик с тонированными стеклами вьехал в город, грустя гравием и давя валяющийся тут и там мусор даунтауна...
  • Current Music
    Manowar - Return Of The Warlord