Lady Nota Bene (lady_nb) wrote in _burime_,
Lady Nota Bene
lady_nb
_burime_

25 эпизод

Черная вспышка ослепила Кира, и он распахнул глаза, но вместо своей комнаты, где, тихо жужжа системой охлаждения, стоял созданный им иск-ин, а сложная паутина проводов опутывала кресло, соединяя в единое целое карту снов, его сознание и искусственный интеллект Аю, увидел вдруг высокий белый потолок в по-медицински пустой комнате. За окном, забранным решеткой, раскачивались ветви деревьев, с другой стороны попискивали датчики и бодро подпрыгивал его, Киров, пульс, а еще дальше, за прозрачной дверью, виднелся придремавший в низком кресле человек. На коленях его покоилась развернутая газета, и, увидев дату, набранную крупным шрифтом, Кир присвистнул.
Прошло три дня.
Его моментально прошиб ледяной пот. «Мама!», – подумал Кир. Перекинув ноги через край кровати, он встал, замер, остановленный поводками медицинских датчиков, тянущихся к голой груди, и, дернувшись раз, оборвал их, выскочил наружу, как был, босиком, в одних больничных штанах. Человек в кресле мигом проснулся, метнувшись ему навстречу с раскрытыми объятиями. Газета с его ног полетела на пол. Извернувшись, Кир проскочил под локтем мужчины, порадовавшись на мгновение, что сверху на нем ничего не надето – пальцы незнакомца скользнули по спине, но не нашли, за что уцепиться. «Стой!» – крикнул человек, а потом Кир и сам замер, ошарашенный. Навстречу ему по ярко освещенному солнцем больничному коридору двигался тот, кого он уже не чаял увидеть живым.
«Папка!» - выдохнул Кир, обессилено опускаясь на пол. В ушах вдруг загудело, и сквозь этот гуд Кир, как сквозь ватное одеяло, услышал: «Не троньте его! Отойдите!», а потом почувствовал руки отца на своих плечах.
– Кир! Кирюха!
– Папа? – Ладони Кира поднялись, трогая странную, грубую одежду отца, его дочерна загоревшие руки, длинные волосы. – Папа, откуда? – спрашивал он, все еще боясь заглянуть в лицо отца, будто тот мог оказаться призраком, медикаментозным бредом.
– Ты что же? – спросил отец, за подбородок приподнимая его голову, заставляя смотреть прямо, – Ты ничего не помнишь?
Кир покачал головой. Длинный коридор закружился перед глазами, схлопываясь в длинный черный туннель, полный приглушенных красок и тусклых звуков.

Когда в глаза вдруг ярко сверкнуло странным черным светом, Кир невольно зажмурился.
– Ну, вот мы и дома, – послышался чуть насмешливый голос Человека.
Кир приоткрыл глаза и заморгал. Черная вспышка ослепила, он ничего не видел. В пелене набегающих на глаза слез расплывались графитово-серые силуэты, в которых с трудом можно было угадать стол, с рассыпанными по нему бумагами, полукресло, через ручку которого был по-домашнему перекинут плед, окно, заваленное частями разобранных механизмов… небо за ним.
Кир распахнул глаза, не обращая внимания на все еще катящиеся слезы.
Ослепительно-белое небо было усыпано черными искрами звезд.
– Что это? – спросил Кир, моментально забыв, что еще минуту назад он хотел прокричать: «Вы что творите!».
– Изнанка, – ответил Человек, глянув на него мельком, – изнанка, – повторил он, взяв со стола граненый стакан в подстаканнике, и принялся рассеянно помешивать ложечкой темно-серую жидкость.
Кир оглянулся. Казалось, что зрение вернулось к нему лишь частично… или мир вокруг вдруг стал совершенно бесцветным.
– Изнанка? – спросил Кир, разглядывая серую кожу на собственных руках.
– Мы убили двух зайцев одним махом, – улыбнулся Человек, снова поворачиваясь к нему, присаживаясь на краешек стола. В стакане все так же позвякивала чайная ложечка. – Изнанка отсекла последние связи. Теперь ты совершенно самостоятелен. – И, придерживая ложечку большим пальцем, Человек глотнул из стакана.
– Наконец-то, – пробурчал Кир, вспомнив вечные причитания матери, и усмехнулся. Усмешка вышла невеселой, вымученной.
– Позволь мне объяснить, – отставив стакан, Человек соединил перед собой кончики пальцев. Взгляд его стал задумчив. – Я так понимаю, Кошка предложила тебе ученичество, и ситуация такова, что выбора у тебя на самом деле нет. Твой мир больше не примет тебя, а Форал тебя попросту убьет.
– Да, именно это она и сказала, – ответил Кир, оглядываясь в поисках стула или хотя бы табуретки. Он вдруг почувствовал, что устал, и хотел бы сесть, а еще лучше – лечь и заснуть.
– Кресло позади тебя, – любезно подсказал Человек, – но не вздумай отключаться, пока мы не закончим беседу.
Кир кивнул, садясь. Ноги подкосились как подрубленные, комната медленно поплыла перед глазами.
Человек поглядел на него с минуту, а потом, в два шага пересек комнату, открыл неприметную дверцу в стене, где, мерцая все тем же, странным черным светом, зажглись и осветили батарею бутылок лампы.
– На-ка, выпей, – сказал Человек, нацеживая Киру густой, белый напиток, нехотя стекающий по стенкам низкого бокала.
У Кира не хватило сил не то что приподняться, но даже кивнуть, принимая напиток. Однако первый же глоток освежил, заставив мысли проясниться. Вязкая сладковатая жидкость напоминала молочные ликеры, которые он пробовал однажды тайком.
– Это тебя поддержит. – Человек вернулся на свое место и принял прежнюю позу. Помолчал, как бы возвращаясь мысленно к тому месту, на котором закончил. – Но сказала ли тебе Кошка, почему твой мир больше не примет тебя? – спросил он вдруг, и Кир поежился под взглядом его внимательных зеленых глаз.
«Глаза!», – пришла вдруг внезапная мысль, – «Его глаза не потеряли цвет!». Он не успел обдумать это, поскольку Человек изогнул вопросительно бровь, торопя его.
– Э-э-э… Нет, – ответил Кир, с трудов вспоминая свой разговор с Кошкой.
– Потому что там, в твоем мире, остался другой мальчик Кир. Клон-матрица, лишенный сознания. Попади ты на Тристар, и твое тело, это тело, сидящее сейчас в моем кресле, сжимающее запотевший бокал, стало бы пустой оболочкой, растением, без разума и воли. Ибо твое сознание, Кир два, вернулось бы к своему истинному хозяину.
– Кир два? – Переспросил Кир, вжимаясь в кресло. К концу своей тирады, Человек склонился к нему так, что теперь, казалось, смотрел уже в упор.
– Не бойся, – Человек откинулся вдруг, снова сев прямо. – Теперь тебе ничего не грозит. Изнанка отсекает любые связи. Нельзя шагнуть за грань и одновременно остаться где бы то ни было еще. Твое сознание было размыто меж двух миров, теперь же оно поделено ровно на два… Считай, что у тебя появился брат-близнец.
– Брат-близнец? – снова переспросил Кир, все еще ничего не понимая, чувствуя лишь нарастающий ужас.
– Ты, Кир, появился на свет всего лишь несколько дней назад, когда очнулся вдруг в перевернувшемся танке, а твой клон-матрица так и остался на Тристаре. Лишенный сознания, раненный, запертый изнутри в собственной комнате. Псайхо переоценили свои силы и недооценили расторопность твоих друзей. Они б успели завершить свой дурацкий ритуал, призванный перетянуть тебя на Форал окончательно, если б твоего клона-матрицу не подключили к системам жизнеобеспечения. С этого момента для тебя, Кир, началась мучительная агония бесконечного умирания… – Вдруг расцепив пальцы, Человек взял стакан и снова принялся помешивать ложечкой. Та звенела тихонько, и только этот звук убеждал Кира в реальности происходящего. Все прочее, включая слова Человека, казалось дурным сном. – Это перетягивание каната кончилось как только моя добрая подруга Кошка заполучила тебя в свои коготки… Никакая человеческая медицина не смогла бы тягаться с ней. Она бы выдрала твое сознание с корнем, оставив твоим родным и близким вечного коматозника, не имеющего шансов очнуться. Ты ведь не хотел бы этого, не хотел бы, чтоб твои отец и мать день за днем, многие годы приходили в больничную палату, где, недвижный и безучастный, покоился бы их сын?
– Нет! – крикнул Кир, сам не заметив, как побелели впившиеся в ручки кресла пальцы. Затрещала по швам ткань обивки, сердце молотом бухало в ребра, ложечка оглушительно звенела о край стакана, будто это звенел, надсаживаясь колокол.
– Этого и не будет, – сказал Человек, вновь придержав ложечку пальцем и опустошив стакан одним длинным глотком. – Жадная, глупая Кошка хотела получить тебя целиком… Мне хватит и половины.

– Мальчик ослаблен! Сознание мерцает! – С каждой фразой Андрей Завадский бухал кулаком о стол, словно вбивая в него фразы.
– Успокойтесь! – пожилая женщина-врач в длиннополом халате строго взглянула на него из-под очков. – Еще полчаса назад у нас не было и того. Ваш сын пришел, наконец, в себя. Чего вам еще нужно?
– Но он ничего не помнит! – воскликнул Андрей в отчаянии.
– Чего «ничего»? – спросила врач, искренно недоумевая. – Его тестируют сейчас. Да, налицо все признаки сильнейшего нервного истощения, и это действительно странно. Но в целом мы вполне удовлетворены показаниями приборов. Мальчик жив, и, что замечательно, здоров. Андрей Анатольевич, – она сняла очки, став вдруг похожей на добрую бабушку, – идите к нему, идите к вашей жене. Ваш мальчик обязательно поправиться. Я обещаю вам это.
Андрей кивнул, осознав, наконец, что действительно глупо было кричать на эту слегка уставшую женщину, столько сил положившую на его Кира.
– Извините, – пробормотал он, ретируясь к двери. Захлопнув ее за спиной, привалился, бездумно глядя за окно. Вспомнил, что так и не сказал врачу ни одного слова благодарности. Зато трижды стукнул по столу. Привык рычать на подчиненных… Стало мучительно стыдно. Он встряхнулся и зашагал вдоль по коридору обратно, к палате Кира. Там, у входа все так же сидел федерал.
Андрей поманил его пальцем.
Тот бросил обеспокоенный взгляд на прозрачную дверь в палату, но поднялся-таки и прошел навстречу.
– Чего? – спросил он, вскидывая подбородок вопросительно. «Просто охранник. Мелкая сошка», – подумал Андрей, глядя на его кислую мину, выражающую высшую степень недовольства.
Рука Андрея метнулась как кобра. Отброшенный к стене, охранник захрипел, тщетно пытаясь освободить шею из стального захвата Андреевых пальцев.
– Что ты ему вколол? – шипел Завадский, поднимая охранника по стене все выше, и выше, пока ноги того не повисли, болтаясь в воздухе. Ярость застилала взгляд, он не чувствовал веса в своей руке и поднимал его легко, словно перышко.
Человек затрепыхался судорожно, но лишь когда хрип стих, Андрей опомнился, с трудом разжал сведенные пальцы.
Охранник мешком осел на пол и задышал шумно, глотая ртом воздух.
– Что ты ему вколол? – повторил Андрей тихо, присаживаясь рядом на корточки.
Охранник отшатнулся и пополз прочь, мотая головой отрицательно.
– Ничего! – хрипел он, – Ничего!
Поглядев еще минуту, Андрей встал и, переступив через перегородившие проход ноги, прошел, наконец, к Киру. Задержался у двери, глядя, как жена держит Кира за руку, гладит его растрепавшиеся длинные волосы.
Он не узнал бы ее, если бы встретил случайно на улице. Тело, которое подарили ей мах-аммы, было незнакомо ему. Зато она узнала его сразу.
– Андрей! – она сидела минуту неподвижно, а потом бросилась к нему на шею, плача, – Ты вернулся! Ты, наконец, вернулся!
Он поднял руку и, помедлив, погладил ее по волосам.
С постели, счастливо улыбаясь, на них глядел Кир.
Tags: 25, Эпизод
Subscribe

  • 24 часть

    Ребят, извините, но, кажется, я только что написала завязку к еще одной повести)))) которую есть смысл раскрыть прям щас)))) Сорри, что так долго. В…

  • 23

    Воздух пустынь отличен от всего прочего. В нем каждый запах обостряется в миллиарды раз.Если где-то рядом вода, ты чувствуешь каждой порой ее манящий…

  • Эпизод 22

            Двое вошли в кабинет мягко, но уверенно. В их движениях не было по-военному поставленного шага или спортивной лёгкости, однако Андрею они…

Comments for this post were disabled by the author