Группа 2
Группа 2

В последний путь
«Разрешите представиться – подсумочный ремень. Не смог уклониться от предложения выступить от имени ягдташа. Ему отказано выступать на данном судебном разбирательстве, рассказывая свою историю.
Докладываю: ягдташ сделан из воловьей кожи.
Всю жизнь служил у егеря Альба Белобрового. Вместе со мной за свою службу перенес:
ушей эльфов - три тысячи семьсот сорок три пары,
копыт единорога - сто восемьдесят семь комплектов,
каменных обломков в виде носов троллей – пятнадцать штук,
скальпов орков - семнадцать тысяч девятьсот ровно,
кистей правых рук гоблинов – четыреста шесть,
отскальпированных бород гномов – одна тысяча двести одиннадцать,
четыре мускусных железы дракона.
Месяц назад был пробит эльфийской стрелой и обильно полит кровью Альба Белобрового. Потом многократно попран эльфийскими ногами. Как взрослых эльфов, так и эльфийчиков. Позже служил мишенью для метательных камней.
Вот, собственно и вся история. От себя замечу, что мы с ягдташем просто выполняли свой долг. Делали, что прикажут. И поверьте, он с большим бы удовольствием переносил глухарей, куропаток, рябчиков.
Нет! Вы не поняли! Я оговорился! Он переносил то, что переносил, совсем без удовольствия!»

Но воловья кожа уже принялась корчиться в жарком пламени костра. Тяжелый запах паленой плоти, содранной с туши охолощенного быка, которую скорняк выделал двадцать лет назад, отправился гулять по лесным тропинкам. Не желая высоко подниматься над тихим лесом.

Если ты девочка по имени Нури...
Если ты девочка по имени Нури, живущая в деревушке южнее Мумбаи, и у тебя нет ничего кроме сумочки, на которую старательно нашила круглые зеркальца – вполне может статься, что ты её потеряешь. Обычно так и бывает – ты лишаешься ровно того, что имеешь.
А много это или мало – у вора нет ответа. Он видел лишь бечеву, некрепко связывающую запястье с пестрым мешочком. Да и рослая шведка, купившая часом позже у торговца эту hand-made-trifle вместе с дюжиной рулонов ткани, думала только, что модели из шелка придутся Европе по вкусу. И разве станет пол года спустя задаваться этим вопросом человек в шубе, мечущийся посреди Лондона в поисках подарка для жены и, наконец, нашедший на распродаже шелковое сари и сумочку впридачу из провалившейся коллекции какой-то феминистки. А что говорить о получившей эту сумочку нарядной секретарше, весьма раздосадованной оттого, что внутри не оказалось пары-тройки купюр, и передарившей это уродство подруге – чтобы полегчало. Подруга, не задающаяся вопросами в принципе, держалась достойно. Достойно же отбыла в отпуск в Индию, где стоически перенесла наводнение, утопив правда весь скарб в грязевом потоке, бросившим к ногам жителей Мумбаи груды древесного мусора, камней и тряпья, среди которых девочка по имени Нури нашла свою сумочку.
Внутри у той ничего не было, а мутные от грязи зеркальца были все как один целы. Потому что обычно так и бывает – тебе возвращается ровно столько, сколько было потеряно.
А другого и не нужно.

История одной сумочки
Трава. Небо. Пушистые облака. Страх. Железные перегородки. Стон. Нож. Отточеные движения – главное не повредить. Чаны. Специфический запах химикатов. Прокатный стан. Выжимка. Сушка. Покраска. Прошивка. Пресс. Грубые руки. Сотни уколов иглой и суровая нить. Склад. Пыльные коробки. Движение в темноте. Взрезаем и раздираем скотч. «Семеныч, последняя!» Опять склад. Полки. Смутные образы в гулкой пустоте. Снова руки. «Галочка, эту, пожалуй, на витрину». Стальные жалюзи открываются. Поток солнечных лучей. «Ой, кот, вот эту хочу» «Сколько с нас?» Довольная улыбка и теплый бок. Косметика, билеты в кино, мелочь, ключи, расческа, кульки, носовой платок, жевательная резинка, яблоко. Вечер. Фальшивый смех в голубом экране. Ночь. Скрип кровати. «Сегодня не будем». День. «Ленка, где такую оторвала, ну?» Кофе, сигарета, снова кофе. «Девочки,в субботу – у меня!» Прекрасный вечер. Родной подъезд родного дома. Испуганные глаза, сдавленный крик, нож, кровь. Мигалки, люди в белых халатах. Соленые капли на сром асфальте. Бомж. Нежные поглаживания. Тряпки, бутылки. Свалка. «Гы. Где оторвал?» Холод. Огонь. «Спорим, сгорит?» Драка, крики. Удушливый смрад горящей кожи, черный дым. Трава. Небо. Пушистые облака.

Милая Чу
Сначала здесь жил чертенок. Маленький пластмассовый чертенок, смешной – она решила, что он будет ее талисманом, и лет пять с ним не расставалась. Сочинение писала, сжимая его в кулаке. Поступила.
Потом – поздновато, да, а ну и что – поселились тушь-помада-тени, пудра была не нужна, зачем, глупости какие, и так хороша, без пудры.
Блокнот и ручка, периодически.
Презервативы, непременно.
Платочек с романтической вышивкой, трогательно до слез, мамин подарок. Мама всегда считала ее милой девочкой, которой идут кружева и бантики, а не эти ужасные драные джинсы. Мастерство компромисса: под драными джинсами всегда найдутся кружевные трусики с бантиками. Желающий может убедиться.
Запасная кассета с фотопленкой.
Сигареты. То исчезали ненадолго, то снова воцарялись и забивали пудреницу табачными крошками. Ну да, пудреница тоже появилась, куда без нее.
Зажигалка с рельефным драконом с одной стороны и фениксом с другой.
Крохотная книжица – сборник афоризмов, хорошо гадать подружкам, раскрывая наугад.
И записки, ворох записок. «Милая Чу, тебя я хочу». Прости, Чу, теперь он хочет чего-то большего.
Теперь здесь живет он. Записки живут по ту сторону, может быть, их видел феникс. Он тяжеловат для сумочки, ну так это ж ненадолго. Только до встречи. Потом жилец уйдет купаться и не вернется. Пара вспышек, пара хлопков, пара пуль в сердце. Потерпи, сумочка. Тебе скоро станет легко.
Но там, в подкладке, по-прежнему будет зашита его фотография. Теперь он всегда будет рядом со своей милой Чу. Только с ней.

Народная мудрость
Молодой граф Киреев попросил возницу стать около церкви Николая Чудотворца.
- Свечку поставлю своему святому.
На паперти стоял нищий, из крестьян. Куцая борода, серый зипун, штаны, бахилы да плешивый треух. На левой руке не хватало двух пальцев.
- Барин, подай на счастье.
- Держи, сумарь! Нынче я при удаче!
Киреев бросил мужику несколько медяков в подвесной карман. Но монеты со звоном выпали на каменный пол.
- Прохудилась сума. Держи гривенник, новую купи. Да не пропей!
- Благодарствую барин, дай Бог тебе здоровьичка и не ведать моей доли!
- И ты будь здоров! А я теперь богат, буду жить по-человечески!
Граф вошел в храм.
- Не зарекайся, барин.

В здании вокзала на шинели сидел нищий. В кителе без знаков отличия, в брюках неопределенного цвета, с фуражкой без кокарды и в сапоге на единственной ноге.
- Подайте инвалиду империалистической войны!
Подошел пожилой красноармеец. Достал из котомки яйца, дал одно калеке, второе начал очищать.
- Спасибо, отец!
Инвалид разложил газету и тоже приготовился перекусить.
- Вот жизнь. Раньше подавал, а теперь сам с протянутой рукой...
- Где тебя, сынок?
- Под Барановичами, в 16-м. Я, отец, офицером был, хотя об этом сейчас и не говорят. Да что уж там – граф я бывший! Состояние в карты спустил, при богатой вдове жил, на фронт попал - покалечился. Тут революция. Эх...
Старик задумался, потом достал из мешка старую холщевую сумку. Погладил ее и протянул калеке.
- Сынок, возьми. Авось она и тебе удачу принесет. Я ж сам...
И пошел прочь, поправляя шапку беспалой рукой.

Распродажа
Сколько же здесь народу! Шумят, толкаются, нервничают. Ну, из-за чего нервничаем? Подпрыгиваю. Ура! Вижу цель! Роскошная сумочка! Не «Прада», конечно, но очень приятная вещь! Замша, золотые уголки, замочек. Да, за такой замочек ничего не жалко! А чего нам не жалко? Цена у нас соответствует? Еще прыжок. Уценена в три раза! Праздник, просто праздник какой-то! Она моя! Сама она еще об этом не знает, зато я знаю наверняка.
Так, кто между нами, радость моя? И всего-то полста человек. Для новогодней распродажи это – тьфу, никого, пустой зал. На вид я – девушка субтильная, пальцем перешибить можно. На работе меня воблой сушеной обзывают. Зато муж бойцовой рыбкой зовет. Душа у меня пылкая, боевитая и локти тренированы. Я по советским очередям натолкалась вдоволь, эти хилые буржуйские толпочки - мне не помеха!
Кто передо мной? Какая замечательная тетя. Фигурой – бульдозер, сама прет как танк. Мы за ней пристроимся в кильватере, так почти до прилавка и доползем.
Ура, не подвела ты меня, родная. А теперь извини, дальше нам не по пути. Думаете, сложно мимо такой махины проскользнуть? А опыт на что, сын ошибок трудных и синяков с вывихами? Заходим слева, каблучком сзади по сухожилию над пяткой правой ноги бум. Ну вот, наш экскаватор народного значения на правую ножку припадает, и с проклятиями осматривается там же, справа, что за дрянь посмела на нее покуситься! А я тем временем в образовавшуюся щелку юрк, даром что ли вобла? Ура, победа! Теперь в кассу. Кто на пути, брысь!

Сумочка баронессы
Цепляясь друг за друга, солдаты выбирались на плато. Отойдя от тропы, обессиленные, опускались на землю, где придется. Косились на некроманта злыми, пыльными глазами. На ругань сил не было – долгий подъем выжал из легких весь воздух. Капрал, отирая зловеще побагровевшую физиономию, подошел к протектору.
- И что в той сумке такого, Лоренцо? Чего эта магичка в нее запихала – баронские драгоценности?
Некромант молчал. Смотрел по сторонам выцветшими серыми глазами и молчал.
Плюясь и охая на плато выбрался один из инквизиторов. Сухой жилистый старик, с загоревшей дочерна кожей. Подошел, тяжело оперся о плечо протектора.
- Что тебе неймется, капрал? Меньше знаешь – крепче спишь.
- Оно, конечно, верно, - капрал нахмурился – Но такая кутерьма из-за какой-то сумочки, пусть даже и баронской, пусть даже из драконьей чешуи. Весь гарнизон на уши поставили. Вот я и думаю – может, там бумаги какие секретные или еще чего ценное.
- Ценное, капрал ценное – инквизитор вдруг ощутил, как напряглось под рукой плече некроманта.. – Найти ее надо обязательно.
Планируя на полупрозрачных крыльях, на ближайшую скалу опустился небольшой горный дракончик. Один из тех, что славятся своей красивой и прочной чешуей, а также скверным нравом и способностью выдыхать трехметровую струю пламени, которая легко плавит гранит. Начавшие было приходить в себя солдаты замерли. Дракончик с любопытством оглядел людей и выдул небольшой язык пламени. Так, на пробу.
- Не найти, - губы некроманта сложились в улыбку - Поймать!

История одной сумочки (2)
Сделана, продана, куплена, упакована, подарена, наполнена, поношена, уронена, промочена, запачкана, постирана, залита, забыта, потеряна, найдена, забрана, разорвана, починена, разрезана, зашита, украдена, заброшена, найдена, выкинута, найдена, починена, покрашена, написана, прочитана «История одной сумочки».

Или немного реальнее:
Найдена, поношена, наполнена, брошена, разрезана, забыта «История одной девушки».

Скачать группу