САМОСОЗНАНИЕ ТРАДИЦИИ
КОММЕНТАРИИ В ТРАДИЦИИ КАНОНОВ КИНОВАРИ
ОТ ВЭЙ БОЯНА ДО ЛЮ ИМИНА (II-XIX века)
В. Виногродская 

Даосская алхимия стремится к обретению телесного бессмертия при помощи эликсира из киновари (дань), поэтому она называется «Дао киновари» (дань Дао), а соответствующая текстовая традиция — «канонами киновари» (дань цзин) или «книгами киновари» (дань шу). В Китае алхимия входит в число психофизических практик «пестования жизни» (ян шэн), к которым также относятся различные виды работы с энергией ци и сексуальные практики. Даосская алхимия никогда не являлась магистральным направлением для китайской культуры, в которой на протяжении двух тысячелетий нашей эры главенствовало конфуцианство. Даже внутри даосизма, за исключением отдельных периодов, она не выходит на первый план. Тем не менее, главные тексты традиции оставались всегда высоко востребованными. Мимо них нельзя пройти ни при описании общих культурных тенденций, ни при изучении конфуцианской традиции. Сам по себе даосизм и, в частности, Дао киновари, не может представлять китайскую культуру, но служит великолепным примером стратегии, используемой культурой для организации пространства текстов вне зависимости от их содержательного наполнения. Поэтому традиция канонов киновари, сохраняя своеобразие, несет все признаки, характерные для текстов в развитой культуре традиционного типа, ориентированной на канон. Комментарии здесь занимаются тем же, что и всегда в Китае — протягивают нити между дискурсами прошлого и настоящего, обнажая для наблюдателя неизбежное смещение ценностей при неизменности канонического состава традиции.

Традиция канонов киновари возводится к трактату Цаньтун ци («Свидетельство о триединстве») или в полном виде Чжоу и цаньтун ци, который почтительно величают «Правителем киноварных канонов».

Согласно историческим записям в династию Сун у утеса Фуцзыянь неподалеку от Юнфу (восток провинции Гуанси) проживало необычайно много столетних стариков. В 1229 году власти решили запечатлеть на этом утесе иероглиф壽 шоу «долголетие» в стиле лишу. Наиболее выдающихся долгожителей попросили собственноручно написать по небольшому иероглифу, чтобы затем вписать их в большой. Затем знаменитые резчики высекли на западном склоне утеса композицию из одного большого и ста малых иероглифов, которые вместе создали неповторимое единство, прославившее это местечко на весь Китай:

В целом, распространенность в традиционном китайском тексте способов репрезентации, характерных для графического массива информации приводит к тому, что не-текст легко перенимает у текста форму подачи у текста (благопожелательные мотивы), а текст часто становится чисто эстетическим или декоративным объектом (каллиграфия). Кроме того, процветают жанры игрового характера (палиндромы и т.д.), а обычный конвенциональный текст приобретает качества нелинейности и неодномерности, требуя для правильного восприятия осознания внутренней структуры.

После переезда в США Гу Вэньда продолжал работать в том же направлении. Так, например, в 2003 г. он показал в Нью-Йорке проект с иероглифами-фразами, складывающимися в устойчивые словосочетания или слово, в состав которых входил иероглиф «ветер».

Серия состояла из двенадцати работ. На заднем плане каждой работы изображён пейзаж, а на переднем - написан крупный синтетический иероглиф, значение которого связано с темой пейзажа. Например, фэншуй (风水) – фэн-шуй; фэнлэй (风雷) – буря, гроза; фэнбао (风暴)– ураган, шторм; фэнюэ (风月)– ветер и луна (также обозначение лирического пейзажа); фэнюй (风雨) – ветер и дождь, плохая погода, и т.д.

( далее )