Завершення розслідування. Доповідь Орлова. 28 травня 1847 р.
 
1847 p. травень. — ПРОЕКТ ДОПОВІДІ О. Ф. ОРЛОВА МИКОЛІ I ПРО СЛОВ’ЯНОФІЛІВ

1847 р. травня 26. — ДОПОВІДЬ О. Ф. ОРЛОВА МИКОЛІ I ПРО ДІЯЛЬНІСТЬ СЛОВ’ЯНОФІЛІВ І ПРОПОЗИЦІЇ ЩОДО ПОКАРАННЯ ЙОГО ЧЛЕНІВ


№ 244. 1847 р., травня 26. З доповіді начальника III відділу О. Ф. Орлова Миколі I про Кирило-Мефодіївське товариство та пропозиції щодо покарання його учасників, зокрема Т. Г. Шевченка
 
        [...] Лица, виновные в преступлениях, отдельных от Украйно-Славянского Общества.
 
        Двое, Шевченко и Кулиш оказались также не принадлежащими к Украйно-Славянскому Обществу, но они виновные по своим собственным отдельным действиям
 
        Шевченко, вместо того, чтобы вечно питать благоговейные чувства к особам августейшей фамилии, удостоившим выкупить его из крепостного состояния, сочинял стихи, на малороссийском языке, самого возмутительного содержания. В них он, то выражал плачь о мнимом порабощении и бедствиях Украины, то возглашал о славе гетманского правления и прежней вольности казачества, то с невероятною дерзостью изливал клеветы и желчь на особ императорского дома, забывал в них личных своих благодетелей. Сверх того, что все запрещенное увлекает молодость и людей с слабым характером, Шевченко приобрел между друзьями своими славу знаменитого малороссийского писателя, а потому стихи его вдвойне вредны и опасны [...]
        Судя по этому чрезмерному уважению, которое питали и лично к Шевченке и к его стихотворениям все украино-славянисты, сначала казалось, что он мог быть если не действующим лицом между ними то орудием, которым они хотели воспользоваться в своих замыслах; но с одной стороны эти замыслы были не столь важны, как представлялось при первом взгляде, а с другой — и Шевченко начал писать свои возмутительные сочинения еще с 1837 года, когда славянские идеи не занимали киевских ученых; равно и все дело доказывает, что Шевченко не принадлежал к Украйно-Славянскому обществу и действовал отдельно, увлекаясь собственною испорченностью. Тем не менее, по возмутительному духу и дерзости, выходящей из всяких пределов, он должен быть признаваем одним из важных преступников [...]
        Шевченко, любя пламенно свою родину, Малороссию, он, в напечатанных им книгах, с восторгом описывал дух прежнего козачества, наезды гайдамаков, изображал в виде рыцарства, представлял историю этого народа, едва ли знаменитее всех историй, славу его называл всемирною, приводил песни украинские, в которых выражается любовь к вольности, намекал, что этот дух не простыл и до селе также в малороссиянах; описывал распоряжения императора Петра I и приемников его в виде угнетения и подавления прав народных [...]
        4. Художника Шевченко за сочинение возмутительных и в высшей степени дерзких стихотворений, как одаренного крепким телосложением, определить рядовым в Оренбургский отдельный корпус, с правом выслуги, поручив начальству иметь строжайшее наблюдение, дабы от него, ни под каким видом, не могло выходить возмутительных и пасквильных сочинений» [...]
        10. Ценсорам, дозволившим печатать сочинения Костомарова, Кулиша и Шевченко, сделать строгий выговор с тем, что бы это не лишало их никаких прав, службою приобретенных как людей отлично аттестованных и сделавших ошибку более по неосмотрительности, нежели по умышлению и сверх того, повелеть министру народного просвещения, чтобы предписал, вообще ценсорам обращать на труды литературные более строгое внимание [...]
 
        Подписал генерал-адъютант граф Орлов
        Скрепил: управляющий отделением
        генерал-лейтенант Дубельт
        Верно: генерал-лейтенант Дубельт
 
        26-го мая 1847-го г.
 
        ДМШ, А-59, спр. 313, ч. 2, арк. 331 — 333, 333 зв., 338, 340 зв., 341, 342 зв. Копія.
        На документі резолюція Миколи І, скопійована з оригіналу Л. В. Дубельтом: «На подлинном собственною его величества рукою написано карандашом: «под строжайший надзор и с запрещением писать и рисовать».