serezhik_18 (serezhik_18) wrote in suer_vyer_,
serezhik_18
serezhik_18
suer_vyer_

Коваль о Лемпорте и Силисе + редкое видео

*

Владимир Лемпорт, Юрий Коваль и Николай Силис. Фото Виктора Ускова.


"Чем сильней художник как личность, чем полнее выражает себя в творчестве, тем резче отрицает творчество другого. Такой неожиданный вывод сделал я для себя еще в молодости.
Тогда, в начале 60-х годов, побывал я в мастерских многих московских художников и порой поражался их силе отрицания и углубления в себя. Полной неожиданностью, необыкновенным явлением оказалась мастерская Владимира Лемпорта и Николая Силиса. Связанные одной крышей, вечные соавторы, друзья, они всегда жили рядом, вместе работали над сложными архитектурными композициями — и были совершенно противоположны в пластике.
Скульптура — это мощь, тяжесть, натура, как бы утверждал Лемпорт. Скульптура — это земля или движение к ней.
Скульптура — это символ, легкость, мечта, доказывал Силис. Скульптура — это небо и движение к нему.
Владимир Лемпорт всегда был привержен натуре. Его поражали люди, их лица, он часто обращался к портрету. С необыкновенной силой обобщения создавал он свои портреты. Верный натуре, он отвергал натуралистичность, находил пластическую формулу, создавал образ. Таким могучим образом, вырубленным в граните, кажется мне портрет Назыма Хикмета.
Назым был голубоглаз, рыжеват, с седыми усами, а Лемпорт вырубил его в черном граните, так что эти внешние признаки передать никак не мог. А все-таки Назым получился похож, и зритель чувствует его улыбку, ласковое к друзьям сердце. И в то же время ясно, что, создавая портрет-образ, Лемпорт думал о могучей силе духа поэта, он изображал человека мира, человека земли. Я помню, как сам Назым увидел впервые этот портрет. Улыбаясь, вошел он в мастерскую, поздоровался со всеми, а народу собралось немало, и были тут чудесные люди — Борис Слуцкий, Вера Тулякова, Константин Симонов, Агпер Бабаев, — повернулся к портрету и сделался необыкновенно серьезен. Назым принял портрет сразу и безоговорочно, принял не как очередное свое изображение, а как произведение, исполненное правды.
«Художник должен быть честен, — сказал тогда Назым. — Честность скульптора — пластика. У вас, ребята, разная пластика, а честность — одна». Назым отошел от портрета к скульптуре Силиса, которая сейчас называется «Торс № 1», а мы тогда в шутку называли ее «силисоид». Ласково погладил, и было видно, как приятно коснуться ему необыкновенного изгиба, выведенного художником.
Николай Силис с натурой находится в более сложной связи. Да и натура у него другая. Его натура — мечта, движение, закругление, обтекаемость. Лемпорт движется от видимого мира к его глубине, Силис — из глубины к видимому миру. В какой-то точке они сходятся.
Мне кажется, каждый из них по-своему убеждает зрителя. Возможно, один из них кому-то понравится больше. Меня же убеждают оба, хочется видеть и то и другое, глазу хочется Лемпорта, мечте — Силиса. Вот я и вбираю их искусство на протяжении 30-ти лет нашей дружбы. За эти годы я понял, что только для начинающих или слабых звучит истиной тезис — чем сильней художник, тем резче отвергает он творчество другого. Сейчас мне кажется, что настоящий, сильный художник на успехи другого должен смотреть радостно. Таким был Пушкин. Выставка, которую мы видим, подтверждает это. Ну, подумайте, такое мастерство демонстрируют нам оба автора, и ведь ни одна вещь не обошлась без глаза другого! Получился необыкновенный творческий союз, в котором каждый не отрицает другого, а дополняет его. Если у одного плотность и тяжесть, то у другого — гибкость, движение. У одного — камень, у другого — дерево.
Два разных художника имеют много общего. Ну, скажем, отношение к материалу (гипс — промежуточный материал, на выставке мало вещей в гипсе, в основном это — камень, дерево, металл, керамика, бетон), поиски уникальной фактуры для каждой вещи, обязательное участие цвета в скульптуре, работа над масштабом. Но самое главное, что удерживает их, очень энергичных и темпераментных, под одной крышей, — это единство главных пластических ориентиров, единство высших художественных критериев, единство концепции, взглядов на то, что должен делать художник и для чего.
Отталкиваясь и сближаясь, шлифовали они свое мастерство, каждый по-своему. Лемпорт и Силис — это как бы две стороны одной медали. Они появились в нашем искусстве в 50-х годах. В экспозиции много произведений. Ведь 30 лет прошло с момента их последней выставки, и за эти годы прожита серьезная творческая жизнь. Какой график мог бы выстроить умный программист на ее основе. Посложней любой скульптуры Силиса, любой фактуры Лемпорта. Взлеты, взрывы, провалы, метания — все было, а все-таки больше взлетов. И главное — каждый из них был всегда художником, который пришел на землю, чтоб показать людям свои представления о жизни и ее красоте. Так всегда работали Владимир Лемпорт и Николай Силис. Очень одаренные люди, они серьезно занимаются живописью, литературой, работают в кино и еще поют. Редкий вечер в их мастерской обходится без совершенно самобытного, оригинального пения. «Пением» можно назвать и их работу в пластике — метафора лежит на поверхности. А мне бесконечно нравится, что они обогащают эту метафору голосом и гитарой.
И в пении, конечно, у них тоже разные голоса и разная музыкальность. А все-таки поют вместе.
Удивительные порой им подпевают люди. Кого-кого только не видала их мастерская, здесь бывали и Михаил Ромм и Теодоракис, Шукшин и Павел Антокольский, Леонид Мартынов и архитектор Власов, нет никакой, впрочем, возможности перечислить всех друзей и гостей их мастерской.
С пения, между прочим, началась и наша дружба. С гитарой появился я у них в мастерской, да так и не смог оттуда «выбраться». Мне даже дали комнату, в которой я пел и занимался живописью. Я мечтал стать живописцем, а стал профессиональным литератором, но Лемпорт и Силис еще поспорят со мной, кто из нас троих в этом сильнее. Оба они пишут серьезную интересную прозу. А по вечерам — поют.
И я, конечно, тоже не могу удержаться и по-прежнему подпеваю старым любимым друзьям и радуюсь, что судьба доверила мне написать эту короткую статью для каталога их долгожданной выставки."
Юрий Коваль

Предисловие к буклету выставки В. Лемпорта и Н. Силиса начала 90-х годов. Источник.


У времени в плену

"Писать о людях малознакомых не так уж и трудно, как кажется на первый взгляд. Во всяком случае, здесь есть возможность фантазировать, строить липовые психологические прогнозы, изучать придуманные биографические данные и заниматься прочей чепухой, которая никого не интересует.
Писать о друзьях - невесёлое занятие. Оно слишком похоже на чёрный неблагодарный труд.
И вот я начинаю подобный очерк, и хохотать мне не приходится. Я только думаю: «Господи! Пронеси! Дай закончить это дело с честью».
В Москве в тот год была очень жёсткая зима. Всё время ветер, ветер. Дым завода, видный из моего окна, даже не успевает оформиться в клубы - ветер мигом разносит его, раскатывает, разрывает. Выходить на улицу не хочется.
Силис и Лемпорт с утра в бассейне. Силис плавает со скоростью судака, а Лемпорт бегает по снегу в одних плавках, доказывая самому себе, что он человек закалённый.
После бассейна - в мастерскую. Мастерская их - огромный длинный подвал. Не так давно в этом самом подвале была котельная - здоровенные котлы стояли в ряд, отдалённо напоминая шеренгу новобранцев.
Одно время в Москве бытовал такой термин - «подвальная живопись». И действительно, откуда-то из подвалов выходила вдруг на свет божий такая живопись, что видавшие виды «академики» диву давались. В Париже когда-то живопись молодых опускалась с мансард, наша вдруг вырастала из подвалов. Эту построенную мной параллель можно толковать и вкривь и вкось. Мы же толкуем её лишь том плане, что молодому художнику достать мастерскую очень трудно. Мансард не имеется. Приходится ходить по домоуправлениям и просить какой-нибудь захудалый подвальчик. Многим везёт.
Силису и Лемпорту повезло трижды. На моей памяти они работают уже в третьем подвале.
Первый - невероятно узкая щель в одном из широкобёдрых домов сталинского типа на Чудовке. Скульптур здесь было ещё немного, зато отовсюду торчали кривоколенные водопроводные трубы. В этом подвале было так много стен, углов и поворотов, что их хватило бы на несколько панельных домов.
Потом появился и второй подвал, более комфортабельный, с телефоном, ванной. Здесь Силис и Лемпорт работали долго. Во всяком случае, кошка Феня, взятая котёнком, успела за это время прожить целую кошачью жизнь - выросла, состарилась и умерла.
Сейчас Силис и Лемпорт работают в третьем подвале. Это уже Подвал с большой буквы. Это Подвал-Корабль. Он оснащён прожекторами и трапом, ведущим вниз. Да, это отличный подвал. Из него прямой путь на первый этаж, а то и прямо на небо.

* * *

Если представить себе, что каждое движение формы каждой скульптуры порождает в пространстве некое силовое поле, то посетителя мастерской Силиса и Лемпорта можно сравнить лишь с мухой, попавшей в паутину, сплетённую тысячью пауков.
Работ в мастерской много, и каждая несёт в себе мощный заряд эмоций. Формы скульптур перехлёстываются, наплывают одна на другую, вздуваются, лопаются, сливаются, давят. Но это вовсе не завал всевозможных скульптур. Мастерская достаточно просторна, все вещи можно хорошо разглядеть, все вещи работают на экспозицию.
Скульптуры, наполняющие мастерскую, бесконечно разнообразны, выполнены в разных материалах и принадлежат двум разным, резко отличающимся друг от друга художникам.
Два художника в одной мастерской - это проблема: стиль, манера находятся у Силиса и Лемпорта в абсолютном противоречии. Но отношение их к форме едино в самом главном: цельность, формальная решённость, значительность.
Силис - умозрителен. Он ходит вечно беременный очередной идеей и разрешается от бремени натугой и редко. У него меньше работ, чем у Лемпорта.
Свои скульптуры он конструирует в мозгу, и процесс этот непрерывен. У Силиса чрезвычайно развито абстрактное мышление, но всё же натура лежит где-то на дне его подсознания. Чистые абстракции, мне кажется, у него слабее, чем очень условные работы, но всё-таки связанные с натурой.
Силис спокоен в работе. Он делает всё обстоятельно. Между замыслом и исполнением проходит обычно довольно много времени, которое ничем не нормировано. Силис не спешит, предполагая, что до смерти ещё далеко.
Работы Силиса можно было бы назвать монументальными, если бы они не несли в себе признаки интимности, неповторимости. Их можно было бы назвать декоративными, если бы они не были так пластичны. Лозунг Силиса и Лемпорта: «Монументальность - без ходульности, декоративность – без красивости».

* * *

Если, используя совет Микеланджело, покатить скульптуру Силиса по булыжной мостовой, эффект получится такой: она не зацепит булыжника. Она польётся, она оплывёт булыжники.
Она пластична, как рыба электрофорус.
Когда оглядываешь его этюды, двигаясь, меняя ракурсы, - скульптура движется, как гусеница. Формы вливаются одна в другую, втекают, наполняются, утоньшаются, движутся в пространстве. У многих деревянных его работ поверхность так спланирована, что на ней не удержится улитка.
Каждая работа Силиса стоит больше любого очерка. Описывать их трудно и не нужно. Слово «цельность» ещё можно употребить, а эпитеты вроде вдохновенный, волшебный, божественный я предпочитаю не говорить.
Большая часть работ Силиса - это этюды, связанные с женской фигурой, это знаки женщин.
Делая фигуру, Силис никогда особо не занимается деталями. Голову, например, он часто решает как венчающий шарик, а то и вовсе обходится без него. Я помню у него небольшую керамическую фигурку, у которой голова нарочно скатилась чуть не до локтя.
Игнорировать детали Силиса заставляет единство масштаба. Он задаёт себе такой масштаб, при котором фигура не может иметь подробностей. Ради пластической идеи Силис готов отказаться от любой детали, но всегда сохраняет при этом невероятную эмоциональность. Я наблюдал, как один из этюдов Силиса почти у всех приходивших в мастерскую мужчин вызывал желание его погладить.
Текучесть, пластичность формы Силиса заставляет его искать новые текучие материалы: пластмасса, стекло, полосовое железо. Но любимые материалы - керамика и дерево.
Не так давно он рубил здоровенный сосновый комель. Комель этот пролежал в разных подвалах не менее десяти лет и, естественно, успел прогнить. Трухлявые места, которые неминуемо надо было выбирать, Силису совершенно не мешали. Его скульптурная идея следовала за материалом.
Никоим образом я не собираюсь сравнивать Силиса и Лемпорта. Их сравнивать просто не приходится, такие это разные люди. Они настолько не похожи друг на друга, что просто удивительно, что они делают в одной мастерской. Ответ один - работают. Каждый делает свою работу, а заказы выполняют вместе или помогают один другому.
Вместе они работают уже очень давно. После окончания института выполнили несколько значительных работ. К примеру, рельеф на плавательном бассейне в Лужниках. Этот рельеф Силис и Лемпорт не видели уже, наверное, с десяток лет, так как на стадион не ходят. К футболу они равнодушны, за что я их очень люблю. Вообще, они совершенно не подвержены целому ряду эпидемий, поразивших общество: не ходят на футбол, не любят хоккей, не мечтают купить автомобиль, никогда не смотрят телевизор и не имеют радиоприёмников. Правда, и в пшенице порой встречаются плевелы: Силис и Лемпорт любят сниматься в кино. Что поделаешь - Софи Лорен тоже любит сниматься в кино.
Силис и Лемпорт - люди очень лёгкие на подъём. Они много путешествуют: Урал, Сибирь, Средняя Азия, Африка, Европа. Не так давно вернулись из Нигерии. Три месяца прожили они в Лагосе, где выполняли керамическое панно для советского посольства. Сейчас в мастерской полно рисунков на африканские темы, новая скульптура.
Несколько лет назад мы вместе ездили на Урал. Мы жили там в тайге в избушке на берегу прекрасной реки Вишеры. Уж не знаю почему, но именно там мы прочли впервые следующие стихи Пастернака:

Не спи, не спи, работай,
Не прерывай труда.
Не спи, борись с дремотой,
Как лётчик, как звезда.

Не спи, не спи, художник,
Не предавайся сну.
Ты вечности заложник
У времени в плену.


Стихи эти произвели столь глубокое впечатление, что Силис каждое утро будил нас словами: «Не спи, не спи, художник!».
Мне же хотелось бы этим стихотворением Пастернака закончить очерк о двух моих друзьях - замечательных художниках, которые и живут, и работают, ясно осознавая, что они в плену у времени."
Юрий Коваль

Предисловие к альбому работ Николая Силиса. Москва: Дизайн Хаус, 2008.


В завершение поста, два сюжета из цикла "В мастерской скульптора".
Снимал - искусствовед и давний друг скульпторов Валентин Рябов. Источник.







Благодарю друга Веру за помощь в подготовке материала.
Фотография опубликована в избранном "Листобой", изд-во "Подкова", 2000 г. Составитель Юлий Файт.
Tags: - Коваль - кино-видео, - Коваль - разные тексты, други - Лемпорт и Силис, фотографии
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 0 comments