Эльвира Барякина (![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif){kind=small} agent_marge) wrote in ![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/community.gif){kind=small} ru_india,@ 2007-05-25 08:56:00 |
|
Болливуд
Когда мой бой-френд Пол сказал, что полетит в Мумбаи, я даже не сразу поняла, где это. Оказалось, что в Индии. Местные националисты аж до 1995 года переживали: как так, крупнейший город страны носит имя, данное португальцами? Теперь все в порядке: с колониальным наследием покончено, народная совесть может спать спокойно.
Вывеска сменилась, а суть, разумеется, нет.
Красота и страх господень чередуются в Мумбаи по принципу «вдох» — «выдох». Туристы так и реагируют: роскошные дворцы — ах! А рядом буйвол наложил — «фу-у-у!».
Когда мой бой-френд Пол сказал, что полетит в Мумбаи, я даже не сразу поняла, где это. Оказалось, что в Индии. Местные националисты аж до 1995 года переживали: как так, крупнейший город страны носит имя, данное португальцами? Теперь все в порядке: с колониальным наследием покончено, народная совесть может спать спокойно.
Вывеска сменилась, а суть, разумеется, нет.
Красота и страх господень чередуются в Мумбаи по принципу «вдох» — «выдох». Туристы так и реагируют: роскошные дворцы — ах! А рядом буйвол наложил — «фу-у-у!».
На заплеванной мостовой спят прохожие. Это нормально: устал, лег, отдохнул — очень удобно.
Нищие — стаями. Суют детей в окошко такси, показывают такие уродства, что голливудским гримерам и не снились. Упаси господь дать кому-нибудь денег: весть о щедром иноземце мигом разнесется по окрестностям — и тогда уже не отстанут.
Сюда едут мигранты со всей страны — ради заработков, ради шанса на лучшую долю. Миллионы живут в трущобах. Индийская трущоба — это четыре палки, воткнутые в землю, сверху — целлофан, снизу коробка и ведро. Дом готов, заходите в гости.
Пол показывает мне фотографии: рекламный щит на улице — джентельмен в костюме держит мобильник новейшей конструкции. Снизу надпись: «Зачем платить больше?» А под щитом сидит мужик в чалме и продает мегафоны.
Продают все и вся — краденые ложки, старинные свитки, самодельные печати, зажигалки, цветы для ритуальных церемоний и сломанные зонты — на запчасти. Разложат на рагоже и торгуют. Мимо медленно ползет трафик — таких пробок, как в Мумбаи, наверное, нигде нет. Буйволы ревут, водители сигналят, пассажиры плюют на все, вылезают из машин и идут пешком.
В Мумбаи — сердце Индии. Именно здесь находится знаменитый Болливуд . Спроси любого араба, перса или идийца: кто такой Роберт де Ниро. Он только глазами похлопает. А вот Айшвайю Раи или Хритика Рошана знают все.
— Индийцы снимают в два раза больше фильмов, чем Голливуд, — говорит Пол. — Наши фильмы смотрят два с половиной миллиарда человек. Их — три с половиной. Голливуд курит.
Я вспоминаю свою юность — в СССР индийские фильмы были хитами №1. Сколько слез было пролито над несчастной любовью, сколько денег потрачено на дополнительные сеансы...
— А их актрисы действительно белокожие? Новости смотришь — все индийцы чернее негров.
— Там до сих пор кастовое общество. А в киноиндустрии — особенно. Красивые и белокожие — это потомственная аристократия, младшие боги. А в пантеон кого ни попадя не берут.
Я смотрюсь в зеркало. А что — я довольно беленькая, предки — довольно выдающиеся.
— Может, мне в Болливуд податься? Сделаюсь богиней...
— Они в иностранные ереси не верят. Так что сиди дома.
Пол -- юрист. И его послал в Индию режиссер Кевин -- бороться с плагиатом. Простые индийцы передрали его фильм почти один в один.
Вражеская киностудия приняла Пола как родного. Кланялись всем коллективом.
— А откуда вы приехали? Как вам Индия?
Владелец, господин с невыговариваемой фамилией, выслушал жалобы Пола, качая головой в знак сочувствия.
— Да, да... Нарушение авторских прав... Мы сами жутко страдаем от этого. Наши фильмы перегоняются на пиратские DVD еще до начала проката. Даже в Пакистане, где индийское кино запрещено, и то расходятся миллионые тиражи. Вам в Голливуде хорошо — вы и так забираете 75 процентов мировых киносборов. А у нас половина фильмов даже в прокат не выходит. И прибыльными становятся, дай бог, пять лент из ста.
Пол ему о плагиате, а он ему — о бедах отечественного кинематографа.
— У нас кредит на фильм выбить невозможно. Знаете, кто нас финансирует? Мафия. А потом нас же шантажирует. Это очень тяжелый бизнес.
Пол тщетно пытался перевести разговор в нужное русло.
— Сочувствую. Только за использование чужих работ надо платить.
— Где использование? У нас использование?! Ну да, некоторая схожесть имеется. Но вы сами посудите: у вас боевик — у нас мелодрама. У вас главный герой — блондин, а у нас брюнет, красавец, любимиц индийских женщин.
Крутили-вертели целую неделю — с нулевым результатом. За это время Пол побывал на десятках съемочных площадок и пересмотрел кучу фильмов.
Кино длится три часа. Все сюжеты похожи друг на друга как бутылки с малиновым сиропом. Страсть и ревность, песни и танцы. При этом поцелуи на экране запрещены, а мордобитие — сколько угодно.
Кевин чуть ли не каждый день названивал Полу.
— Так они денег дадут?
— Смотря кому. Индийскому правосудию — да. Нам — нет. Это другая планета. Знаешь, сколько у них длится процесс? Годами. В Индии запрещено работать иностранным адвокатам. Так что если ты хочешь судится, тебе придется нанять местного юриста.
Кевин бился в конвульсиях.
— Это им так просто не сойдет с рук! Я буду сражаться до конца!
— Ну и зря. Лучше договорись по-хорошему. У нас фильм стоит 60 миллионов, а у них — пять: производственные расходы очень низкие. С декорациями заморачиваться не надо — их плотники берут по 6 долларов в день.
— Сколько?! Шесть баксов? А массовка?
— И того дешевле.
— Может, мне к вам приехать? Слушай, а в этом Мумбаи есть приличные гостиницы?
Очередной фильм Кевин собрался делать в Индии, на вражеской студии.
Свастики на заборах особняков — древний символ блигополучия. Парная жара, лужи на дорогах.
Почетных гостей ведут в сумрак дома. Чай, партия в крикет. Хозяин с невыговариваемой фамилией благодарит за оказанную честь.
— Это правда, что ваши актеры одновременно снимаются в дюжине фильмов? — спрашивает Кевин.
Хозяин вежливо улыбается.
— Иногда — да. Актерам нужно зарабатывать деньги и давать как можно больше поводов для сплетен. Конкуренция бешеная: если не будешь работать на износ — затопчут.
— Но ведь качество фильма будет страдать.
— Мы по-разному понимаем, что такое качество. Весь этот аутсорсинг, индийское экономическое чудо и IT-технологии — туфта. Мы знаем своего зрителя: он простой, необразованный и сроду никуда не ездивший. Его интересуют простые вещи: любовь-кровь, песни-танцы. А ваши демократические лозунги и нравственные выборы ему по барабану.
Египет, Иран, Афганистан, Китай, Тайланд, Индонезия... Жители самых густонаселенных стран, затаив дыхание, смотрят индийское кино.
Их работа тяжела и однообразна, их браки составляют родители. Ни о какой любви даже речи не идет, и сказки о красивой жизни и красивых чувствах — это то, чего им так не хватает.
— Интересно, а чего не хватает Кевину, если он все время снимает кровавую хрень? — спрашиваю я.
Пол задумывается.
— Силы и воли.
А мне, кажется, не хватает денег. Иначе зачем бы я стала продавать издателям личные записи?
Нищие — стаями. Суют детей в окошко такси, показывают такие уродства, что голливудским гримерам и не снились. Упаси господь дать кому-нибудь денег: весть о щедром иноземце мигом разнесется по окрестностям — и тогда уже не отстанут.
Сюда едут мигранты со всей страны — ради заработков, ради шанса на лучшую долю. Миллионы живут в трущобах. Индийская трущоба — это четыре палки, воткнутые в землю, сверху — целлофан, снизу коробка и ведро. Дом готов, заходите в гости.
Пол показывает мне фотографии: рекламный щит на улице — джентельмен в костюме держит мобильник новейшей конструкции. Снизу надпись: «Зачем платить больше?» А под щитом сидит мужик в чалме и продает мегафоны.
Продают все и вся — краденые ложки, старинные свитки, самодельные печати, зажигалки, цветы для ритуальных церемоний и сломанные зонты — на запчасти. Разложат на рагоже и торгуют. Мимо медленно ползет трафик — таких пробок, как в Мумбаи, наверное, нигде нет. Буйволы ревут, водители сигналят, пассажиры плюют на все, вылезают из машин и идут пешком.
В Мумбаи — сердце Индии. Именно здесь находится знаменитый Болливуд . Спроси любого араба, перса или идийца: кто такой Роберт де Ниро. Он только глазами похлопает. А вот Айшвайю Раи или Хритика Рошана знают все.
— Индийцы снимают в два раза больше фильмов, чем Голливуд, — говорит Пол. — Наши фильмы смотрят два с половиной миллиарда человек. Их — три с половиной. Голливуд курит.
Я вспоминаю свою юность — в СССР индийские фильмы были хитами №1. Сколько слез было пролито над несчастной любовью, сколько денег потрачено на дополнительные сеансы...
— А их актрисы действительно белокожие? Новости смотришь — все индийцы чернее негров.
— Там до сих пор кастовое общество. А в киноиндустрии — особенно. Красивые и белокожие — это потомственная аристократия, младшие боги. А в пантеон кого ни попадя не берут.
Я смотрюсь в зеркало. А что — я довольно беленькая, предки — довольно выдающиеся.
— Может, мне в Болливуд податься? Сделаюсь богиней...
— Они в иностранные ереси не верят. Так что сиди дома.
Пол -- юрист. И его послал в Индию режиссер Кевин -- бороться с плагиатом. Простые индийцы передрали его фильм почти один в один.
Вражеская киностудия приняла Пола как родного. Кланялись всем коллективом.
— А откуда вы приехали? Как вам Индия?
Владелец, господин с невыговариваемой фамилией, выслушал жалобы Пола, качая головой в знак сочувствия.
— Да, да... Нарушение авторских прав... Мы сами жутко страдаем от этого. Наши фильмы перегоняются на пиратские DVD еще до начала проката. Даже в Пакистане, где индийское кино запрещено, и то расходятся миллионые тиражи. Вам в Голливуде хорошо — вы и так забираете 75 процентов мировых киносборов. А у нас половина фильмов даже в прокат не выходит. И прибыльными становятся, дай бог, пять лент из ста.
Пол ему о плагиате, а он ему — о бедах отечественного кинематографа.
— У нас кредит на фильм выбить невозможно. Знаете, кто нас финансирует? Мафия. А потом нас же шантажирует. Это очень тяжелый бизнес.
Пол тщетно пытался перевести разговор в нужное русло.
— Сочувствую. Только за использование чужих работ надо платить.
— Где использование? У нас использование?! Ну да, некоторая схожесть имеется. Но вы сами посудите: у вас боевик — у нас мелодрама. У вас главный герой — блондин, а у нас брюнет, красавец, любимиц индийских женщин.
Крутили-вертели целую неделю — с нулевым результатом. За это время Пол побывал на десятках съемочных площадок и пересмотрел кучу фильмов.
Кино длится три часа. Все сюжеты похожи друг на друга как бутылки с малиновым сиропом. Страсть и ревность, песни и танцы. При этом поцелуи на экране запрещены, а мордобитие — сколько угодно.
Кевин чуть ли не каждый день названивал Полу.
— Так они денег дадут?
— Смотря кому. Индийскому правосудию — да. Нам — нет. Это другая планета. Знаешь, сколько у них длится процесс? Годами. В Индии запрещено работать иностранным адвокатам. Так что если ты хочешь судится, тебе придется нанять местного юриста.
Кевин бился в конвульсиях.
— Это им так просто не сойдет с рук! Я буду сражаться до конца!
— Ну и зря. Лучше договорись по-хорошему. У нас фильм стоит 60 миллионов, а у них — пять: производственные расходы очень низкие. С декорациями заморачиваться не надо — их плотники берут по 6 долларов в день.
— Сколько?! Шесть баксов? А массовка?
— И того дешевле.
— Может, мне к вам приехать? Слушай, а в этом Мумбаи есть приличные гостиницы?
Очередной фильм Кевин собрался делать в Индии, на вражеской студии.
Свастики на заборах особняков — древний символ блигополучия. Парная жара, лужи на дорогах.
Почетных гостей ведут в сумрак дома. Чай, партия в крикет. Хозяин с невыговариваемой фамилией благодарит за оказанную честь.
— Это правда, что ваши актеры одновременно снимаются в дюжине фильмов? — спрашивает Кевин.
Хозяин вежливо улыбается.
— Иногда — да. Актерам нужно зарабатывать деньги и давать как можно больше поводов для сплетен. Конкуренция бешеная: если не будешь работать на износ — затопчут.
— Но ведь качество фильма будет страдать.
— Мы по-разному понимаем, что такое качество. Весь этот аутсорсинг, индийское экономическое чудо и IT-технологии — туфта. Мы знаем своего зрителя: он простой, необразованный и сроду никуда не ездивший. Его интересуют простые вещи: любовь-кровь, песни-танцы. А ваши демократические лозунги и нравственные выборы ему по барабану.
Египет, Иран, Афганистан, Китай, Тайланд, Индонезия... Жители самых густонаселенных стран, затаив дыхание, смотрят индийское кино.
Их работа тяжела и однообразна, их браки составляют родители. Ни о какой любви даже речи не идет, и сказки о красивой жизни и красивых чувствах — это то, чего им так не хватает.
— Интересно, а чего не хватает Кевину, если он все время снимает кровавую хрень? — спрашиваю я.
Пол задумывается.
— Силы и воли.
А мне, кажется, не хватает денег. Иначе зачем бы я стала продавать издателям личные записи?
