vladimirpotapov 

В. Потапов -- это бывший редактор «Гео», совершенно сумасшедший подчас -- то Гордона в топку, то программисты -- не интеллигенты. Мне нравится его подзуживать.

В. П.: Никакая власть вас, гопников, не победит, подумал я...
Т.: Среди множества народа всегда есть немного людей. Гопники -- не исключение.
В. П.: А я бы хотел, чтобы они были исключением.
Т.: Полно-те. Не стройте из себя гневного хиппи. Это смешно.
В. П.: Полноте пишется слитно.
Т.: Меня всегда забавляет, когда я получаю замечания в свой адрес, и, не скрою, я люблю провоцировать на это малознакомых людей.
В. П.: Вы наверняка встречали в общественном транспорте таких созданий, которые любят заговаривать с малознакомыми людьми. Их это забавляет. Еще они любят соломенные шляпки с цветочками и белые носки.
Т.: Никогда не видела гопника в шляпке с цветочками и белых носках, но вот Вы иногда похожи на это создание...
 

Люстра, узкое длинное зеркало в человеческий рост, затем бронзовые подсвечники с одиноким огарком. В комнатах бродит Люка -- огромная, чёрная, короткошерстная собака с очень маленькими гениталиями и короткими квадратными ушами.  Нюхает рыжий коврик.

За окном звуки шарманки. Старая, медлительная и очень нежная мелодия.

Люка подпевает: становится на задние лапы, передние -- на подоконнике, воет в такт, вдруг останавливается… Садится, молчит. Снова воет. Бредет к миске у кресла, нюхает, но не ест. Подходит к порогу, торкается носом в запертую дверь. Направляется к ковру, присаживается, так что хвост прижат, мочится в таком положении. Видна растекающаяся жижа, темнеющее пятно. Поднимается с мокрого места, ложится на сухое, с краю… Закрывает глаза.

Узкая улица старого городка. Черепичные крыши, костел.

Я наблюдаю сзади за спиной человека в старом поношенном, но еще добротном пальто (боковые разрезы, крой приталенный, до колен), без шляпы -- лысая макушка, подчеркнутая неровной линией кудрявых, седых волос. Полы расстегнутого пальто развеваются на скольком ветру. Это Шартрез.

Осень. На мостовой кипы желтых и бардовых листьев. Шартрез подходит и пинает листья, собранные в кучу. Листья поднимаются, подхваченные струей воздуха, кружат, затихают на камнях. Он останавливается и смотрит. Потом продолжает путь. Я следую за ним.

Шартрез как бы выхвачен в движущейся навстречу толпе, и следует один во встречном потоке. Прохожие оборачиваются, некоторые здороваются. Я рассматриваю их лица, задерживаюсь на 1-3 секунды на некоторых из них: лицо толстого мальчика, старушка с клюкой… Задерживаю взгляд на цыганке, которая еще издали протяжно стонет всем, кому не лень: па-ага-адаю! Но когда Шартрез приближается, цыганка почему-то поспешно отходит в строну (будто ее что-то относит), поворачивает лицо к перилам и плюет в вянущие цветы… Извозчики, снимающие перед ним головные уборы, кивающие, пахнущие конским навозом. Клиент кричит: в оперу! Кривые доски, и я ускоряю шаг, чтобы обогнать его. Шартрез как будто чувствует это. Он движется оживленнее. Внезапно оборачивается.

Сюжетная линия:

Париж. XIX век.

Клоун Шартрез живет в номерах с собакой Люка.

Вечером он выходит на манеж смешить толпу в белом вечернем платье, гриме и парике, собранном из перьев птиц.

Шартрез читает утренние газеты: сообщение об очередном убийстве. Маньяк не найден.

На выступления Шартреза приводят 5-летнюю слепую девочку. Лючия не имеет возможности  видеть Шартреза, но она с замирание сердца слушает его дурацкие куплеты и смеется, смеется…

После выступления Шартрез знакомится с Лючией. Они становятся друзьями.

Цирк. Акробаты, танцовщицы… Фокусник читает за кулисами зверям в клетках из «Второзакония»: «Всякий скот, у которого раздвоены копыта, и на обоих копытах гулубокий разрез, и который скот жует жвачку, тот ешьте; только сих не ешьте из жующих жвачку и имеющих раздвоенные копыта с глубоким разрезом: верблюда, зайца и тушканчика».

Шартрез в гримерной снимает с лица половину грима, оставаясь в парике из перьев птицы.

Ночная улица. Шартрез движется за пожилым человеком. Удар сзади. Перехватывает шею и одним движением режет горло. Кровь. Шартрез посыпает жертве глаза сахарной пудрой, достав её из кармана (бумажный пакетик). Остатки сахара опрокидывает в рот.

Сообщения об очередном убийстве.

Молодой следователь подозревает Шартреза и приводит улики против него, но он исполнен восхищения перед его талантом. Шартрез признается, что за 15 лет убил 49 человек из числа своих зрителей. На допросе следователь просит у Шартреза автограф и говорит, что отпустит его, если подобное больше не повторится...

Выступление Шартреза. Толстый мальчик с улицы, что появился в кадре в начале повествования, смеется над Лючией. Он дразнит её «слепой дурой». Лючия плачет.

Шартрез кормит своего Люка и прощается с ним.

Вечер. Шартрез подкарауливает толстого мальчика и убивает его. На этот раз он вынимает из своего парика одно перо и вонзает в ноздрю убитого ребенка. Это его последнее убийство.

Сцена повешения Шартреза. Лючия напевает мелодию «Ночь нежна»…

На последнем митинге мести за Скат и Стаса оппозиция запалила все щщи сотрудников в штатском и содействующих им граждан, также пришедших отдать дань памяти погибшим бойцам.