1

«Никто по радио целые симфонии слушать не будет, тем более – передачу на час об одном певце». Так рассуждают молодые работники радиостанции «Орфей». Администрация же недовольна концертами и операми в программе передач и тем, что такое радио не может служить «фоном» во время работы в офисе.

Руководство «Орфея» уже больше двух лет старается облегчить эфир и тем самым «привлечь молодых слушателей - сделать радиостанцию лучше», приблизив к «высококачественному» fm–формату. Результат такой политики – грядущее разрушение единственной государственной (некоммерческой) радиостанции классической музыки, по сути, последнего островка высокой культуры и просвещения на волнах российского радиоэфира.

А ведь «Орфею» есть на что ориентироваться – до середины девяностых он был высококачественной радиостанцией, настоящим центром культуры. Не стоит забывать о том, что он служил образцом для молодых музыкантов, формировал их вкус; это центр культурного обогащения для всех ценителей классики и, наконец, - глоток чистого воздуха в пучине попсы для тех, кто ещё может отличить музыку от суррогата... Таким он был и таким его любят и знают постоянные слушатели - ценители классической музыки.

«Орфей» существует около тридцати лет, и за последние десять он пережил целую череду кризисов. Деградации старались помешать сотрудники радиостанции. Им приходилось то вести борьбу с увольнениями сотрудников, то отстаивать статус государственной радиостанции. Письма слушателей, круглые столы с руководством, привлечение видных деятелей культуры и внимания прессы - ничего не повлияло на положение «Орфея».

2

Но что такое «Орфей» по сравнению с популярной радиостанцией, имеющей огромную аудиторию и «зоопарк» модных ди-джеев? Любое радио, которое не очень сильно отвлекает, которое можно включить как «фон», будет пользоваться гораздо большим спросом. На культуре заработать трудно, а чаще всего – невозможно вовсе. Сложные обобщения, повышенные требования к эрудиции, необходимость сосредоточенно вслушиваться – всё это гарантия немногочисленности публики. По статистике, среднее количество слушателей в 15-минутном интервале на радио «Орфей» составляет всего 800 человек. На «Радио Шансон» - 124300 [2]. Разве сможет классическая музыка конкурировать с Аллой Пугачевой или блатным «фольклором»? Для современного радийщика рейтинг – всё. В погоне за ним можно и не заметить, как «Орфей» сравняют с землёй. Но на руинах одной радиостанции можно построить совершенно другую, уже на новой, «рейтинговой» основе.

Сейчас уже невозможно отрицать: распад Советского Союза и «переход к рынку» обернулся культурной катастрофой. Ликвидировались кинотеатры и музеи, закрывались библиотеки, сносились памятники архитектуры. К сожалению, процесс деградации продолжается до сих пор. «Орфей» не стал исключением: с 1991 года прекратилось систематическое пополнение фондов радиостанции. Если раньше шли прямые трансляции с концертов, делались студийные записи, то теперь работники станции оказались вынуждены пользоваться только накопленными материалами. В 1996 году «Орфей» сделали государственным учреждением, подведомственным Федеральной службе РФ по телевидению и радиовещанию, и началось сокращение финансирования из госбюджета. Программы делались за мизерные деньги. Руководство радиостанции объявило об «оптимизации», а другими словами – стимулировало халтурную работу. Этот подход состоял в том, что теперь дикторы должны были многое оставлять «под звёздочки». То есть если раньше ведущий писал полный сценарий своей передачи (что подразумевало литературное редактирование текста, придание ему благозвучности, составление отдельных папок, в которых хранились тексты передач), то отныне в сценарии значилось только, кто и что исполняет и когда сделана запись. Остальное диктор должен был сочинять на ходу. Всё это обусловило первую волну увольнений работников «Орфея».

В середине девяностых начался период внешней борьбы с «Орфеем». В 1998 году его наконец включили в перечень государственных телевизионных и радиовещательных компаний, преобразуемых в федеральные государственные предприятия. Что фактически означает – в коммерческие. Это, в свою очередь, подразумевает: если радиостанция классической музыки не заработает достаточное для обеспечения своего существования количество денег, то её могут объявить банкротом и ликвидировать... Но в то время «Орфей» возглавляла Наталья Громова. С одной стороны, при ней был написан проект постановления о парламентском запросе на имя президента, который был принят Госдумой (правда, с третьего раза). Его целью было «предотвращение гибели последнего оплота музыкальной классики в отечественном радиоэфире». С другой стороны, при Громовой прокатилась вторая волна ухода сотрудников. Она очень сурово обращалась с коллективом, и при ней ушло большинство работавших на «Орфее» авторов, искусствоведов, создававших лучшие программы.

В 2002 году «Орфей» сливается с ФГУП «Государственный телерадиоцентр». Его руководство поняло, что с Громовой будет нелегко договориться, - и в результате сокращения её уволили. Директором становится Сергей Политиков, а на должность главного редактора назначается Наталья Сенкова, которая не занималась административной работой, а была обычным завотделом трансляционных записей. После слияния последовали новые метаморфозы. Сократили вещание до семи часов в сутки (а было восемнадцать), изъяли фонотеку и звукозаписывающую студию... И теперь «Орфею» пришлось арендовать у ВГТРК «Культура» и вещательную технику, и записанную самими сотрудниками фонотеку, и необходимую как воздух студию! Спустя какое-то время удалось восстановить время вещания, но самый сложный период был впереди: вскоре директором и художественным руководителем радиостанцию была назначена Ирина Герасимова, всю жизнь проработавшая на FМ-станциях и со спецификой «Орфея» просто не знакомая. В первую очередь она объявила о смене концепции радиостанции. Стало понятно, что новый руководитель классическую музыку и не очень понимает, и не очень ценит.

Удержавшийся на станции коллектив пытался повлиять на новое руководство: было организовано два круглых стола. Но любая инициатива со стороны старого коллектива отвергалась. Администрация предложила тем, кто выступал против новой политики, выдвинуть свою концепцию. Предлагалось вернуться к качественной, тщательной работе над тем, что звучало в эфире — так делалось в начале девяностых. Аудиозаписи передач, папки с их текстами – все они хранились в архиве или дома у редакторов, но администрация радиостанции отвергла этот план. Новое руководство не желало даже ознакомиться с тем, каким создавался «Орфей». К тому же Сенкова за период противостояния с новым руководством несколько раз попадала в психо­неврологическую клинику, так что вести систематическую борьбу она не могла физически.

Работники радиостанции прекрасно понимают, что если бы ее хотели сохранить, то у них должны были быть другие руководители.

Орфеевцы обращались в Консерваторию, в Союз композиторов с просьбой помочь, назначить на главную должность человека, который бы ценил настоящую классическую музыку, а значит – ценил бы созданную станцию и не стал бы её разрушать. Эти ожидания не оправдались. Важно отметить, что политика в отношении станции не продумывалась заранее. Руководство радиостанции, проработав всю жизнь в формате коммерческого радио, не может уразуметь, что теряет наша страна с «Орфеем».

Сегодня тех, кто боролся с руководством, держат на коротком поводке. Тому, кто раньше лично договаривался обо всех интервью, приглашал на «Орфей» интереснейших и знаменитейших людей из мира музыки, не дают никакой работы. У других оклад сравним с прожиточным минимумом, остальное - премия. Её размер, конечно, зависит от воли администрации.

Сейчас радиостанцией управляют в первую очередь не образованные музыканты и музыковеды, а выходцы с «Маяка». В прошлом году «Орфей» оснастили современной цифровой техникой. Теперь в эфире в основном та музыка, которая была оцифрована новым коллективом и принесена с собой, или записи концертов, сделанные работниками радиостанции в последнее время. Совсем недавно получена FМ-частота. Девизом «"Орфей" - радиостанция академической классической музыки» пришлось пожертвовать. В плановом отделе, как в тяжёлые времена «оптимизации», работает один человек. Теперь руководство пришло к тому, что о музыке в середине дня должен говорить квалифицированный музыковед - получается четыре часа эфира за редактором. Казалось бы, вот шаг к восстановлению того лучшего, что ещё не забыто. Но! Музыкальный ряд и то, что будет говорить диктор, теперь определяет тот же плановик. И его решения не обсуждаются. Это снова ведёт к халтурной работе: сейчас является нормой, когда одни и те же произведения повторяются каждые две недели. Раньше на «Орфее» это считалось бы просто позором, дискредитацией профессионализма.

Новое руководство не хочет ничего восстанавливать. Оно сначала разрушит до основания, а потом будет строить. Вопрос: что именно?

То, что называлось государственной радиостанцией «Орфей», почти загублено. И никто, кроме её коллектива и части слушателей, не пытался этому противостоять. К качеству вещания на ней относились очень строго. Была чёткая сетка передач, в которой заблаговременно было распланировано, кто из редакторов какие программы создаёт. Выделялись горизонтали, так что слушатель был готов к тому, что в час дня, например, он включит приёмник и попадёт на любимую передачу или очередной трансляционный концерт. Возьмём, например, программу «Музыкальная радуга». Длилась она три часа, правда, и проходила раз в две недели. По жанру очень необычная: состояла из обзора самых интересных событий музыкальной жизни за две недели и интервью с каким-нибудь выдающимся современным исполнителем или беседы с несколькими гостями. В эту передачу могли включаться и репортажи, и записи редких концертов, и т.п. Каждая большая передача разрабатывалась редакторами, а ими могли быть только профессиональные, эрудированные музыканты с большим опытом. Для ведения некоторых передач приглашались авторы книг о музыкальных направлениях, специалисты по различным культурным эпохам. Так, долгое время программу «Вечерний альбом» начинал всемирно известный исполнитель и композитор Никита Кошкин [3] с циклом «Мой остров — гитара». Он был посвящён истории игры на классической шестиструнной гитаре и продолжался четыре года, в эфир вышло 38 передач. Из-за проблем на станции автор вынужден был прервать цикл, так и не дойдя до современных русских композиторов.

Записи этих передач до сих пор хранятся в архиве радиостанции. Но нынешнее руководство в него не заглядывает, да и не собирается этого делать.

3

На фоне современной тенденции сокращения числа радиоаудитории игнорирование трагедии «Орфея» вполне может привести к его гибели, так как круг его защитников в последнее время лишь сужается. Одна из главных причин, конечно, состоит в том, что вещание ведётся не на FМ, а на УКВ частоте (72,14). Поскольку УКВ-приёмники являются большой редкостью, то и слушателей у радио немного. Будем надеяться, что в скором будущем их прибавится, так как вещание на FМ планируется начать в ближайшие полгода. Другое дело, что преобразование станции под FМ-стандарт главной проблемы не решает, а напротив, скорее всего, окончательно искалечит лицо «Орфея».

Видимо, повышение культуры населения нашей страны отнюдь не входит в планы тех, кто ей управляет. Да и не нуждается наше государство в настоящей классической музыке.

Следуя логике правительства, из радио «Орфей» нельзя извлечь коммерческой выгоды, а значит, оно является лишним элементом в современной российской действительности. Могила Ф. И. Стравинского прибыльнее его наследия: за то, чтобы на нее посмотреть, следует заплатить Александро-Невской лавре 70 рублей. Казино доходнее кинотеатра, церковь – музея, шансон - классической музыки.

Статья является плодом прохождения практики на «Орфее», а также общения с бывшими и нынешними сотрудниками радиостанции. С самого начала я планировала опубликовать интервью, но озвучить свою фамилию ни один из них не пожелал.