Психологическая грамотность

На актуальную тему - психологическая помощь пострадавшим (кросспост)

2008-08-10T13:49:35Z

Постоянно обновляемый набор ссылок по теме и описание, кому такая информация может помочь от xenia_mikhailov

Посты и заметки на тему:
Как говорить о войне (или любой другой острой проблеме) - возможности конструктивного обсуждения
Инетесно и по пунктам... правда, заявленная тема "как сказать/объяснить детям" - не раскрыта. А жаль.

Зачем нужно страдание
Обратите внимание - речь идет о КРИТИЧЕСКИХ ситуациях, не о каждодневных. Поэтому советы могут выглядеть несколько специфично.
Коменты тоже читайте, но с лупой.

Психическая травма и посттравматический стресс - как они выглядят?
Хороший обзор по теме, написанный нормальным человеческим языком.

Обыденный шок и вариант свидетельствования о насилии
О профессионалах... и не только.
Кстати, обыденный шок бсуждался и в psi_gram'е - вот в этих постах. Ракурс там немного другой, но тоже может быть интересно и полезно.

Посттравматический рост.
Как и за счет чего он может произойти - и что ему может помещать.

Нарративная работа с переживаниями горя и утраты
Очень неплохая статья с одним, ИМХО, недостатком - автор таки не удержался от того, что бы покидаться кирпичами в адрес приверженцев теорий, отличных от той, к которой принадлежит он. Но прочитать все равно стоит.

Работа с пострадавшими от артобстрела
Интересен настрой вопросов, позволяющих сместить акцент с травмирующей части ситуации на то, что может стать ресурсом в дальнейшем.

Работа с группами детей, переживших травмирующую ситуацию
Интересно и полезно.

О приказах

2008-07-20T20:17:31Z

Знакомство

2008-07-18T08:04:51Z

Про ассертивные права можно прочитать здесь, спасибо retif. А сейчас давайте познакомимся с героями книги И.И.Мазур, В.Д.Шапиро:

Так о чем же сама книга?

psi_gram @ 2008-07-17T14:23:00

2008-07-17T10:23:37Z

М.Дж.Смит "трениг уверенности в себе"
Как узнать, когда вами манипулируют, когда нарушают ваши человеческие права? Один способ мы, к несчастью, знаем все. Кто из нас в итоге не говорил себе: «Я не знаю, как это произошло, но у меня мерзкое чувство, что меня „поимели" ». Это запоздалое чувство мало чем помогает, разве что мы стремимся избегать людей, которые постоянно пользуются нами. Чтобы помочь вам распознать, что вами манипулируют в тот момент, когда это происходит, мы изложим основные способы манипулирования и расскажем, как вы должны вести себя в подобных ситуациях.

Вы имеете право не оправдываться и не извиняться за свое поведение.
Если вы уверенный в себе человек, вам нет нужды объяснять свое поведение другим, чтобы они решали: правильно ли оно, неправильно ли, корректно или некорректно, и т. п. Конечно, люди всегда имеют право высказать вам, что им не нравится то, что вы делаете. Вы же, в свою очередь, имеете право проигнорировать их замечания, или найти компромисс, или, пощадив их чувства, с уважением отнестись к их пожеланиям и полностью изменить свое поведение. Зависимость от мнения других людей формируется на основе детского представления, которое звучит так: вы должны объяснять свое поведение другим людям, потому что вы несете перед ними ответственность за свои действия. Вы должны оправдываться за свои поступки перед ними.
Рассмотрим простую ситуацию из разряда повседневных, Покупательница возвращает продавцу пару босоножек.
«Почему они вам не нравятся?» (Подразумевается: как это они могут кому-то не нравиться?) Задавая вопрос, продавец требует от покупательницы, чтобы она дала удовлетворяющие его объяснения, почему ей не нравятся босоножки. Если покупательница позволит продавцу считать, что непременно должны быть какие-то причины «нелюбви», она почувствует растерянность и, возможно, подчинится необходимости объяснять причину. Начав объяснять, она даст возможность продавцу высказать столь же обоснованные причины того, почему босоножки должны ей нравиться. Исход зависит от того, кто — она или продавец — выдумает больше причин, и, возможно, все кончится тем, что она останется с парой туфель, которые ей не нравятся. Пример возможного диалога:
Продавец: Почему вам не нравятся эти босоножки?
Покупательница: Они разного оттенка.
Продавец: Чепуха, уважаемая! Они одного цвета, вам нужно только подобрать более подходящий лак для ногтей.
Покупательница: Но они слишком свободны, и ремешок с пятки все время падает.
Продавец: Ничего, мы положим в них мягкие прокладки. Они стоят всего 3 доллара 95 цен-тоа
Покупательница: Они тесны в подъеме.
Продавец: Легко исправить! Я возьму их и прямо сейчас растяну немного. Если покупательница сама принимает решение, отвечать или не отвечать на вопрос «почему», она может просто констатировать факт: «Мне просто не нравятся эти босоножки».

Люди, которых я учил быть уверенными в себе, постоянно спрашивали: «Как я могу отказать в объяснении другу, если он того просит?» Мой ответ состоял из серии провокационных вопросов: «А почему ваш друг требует, чтобы вы объясняли свое поведение? Что, таково его условие вашей дружбы, что вы разрешаете ему судить о достойности вашего поведения? Неужели, если вы не объясните ему, почему вы не хотите одолжить ему свою машину, этого будет достаточно, чтобы положить конец вашей дружбе? Какова цена столь хрупкой дружбы? » Если некоторые из ваших друзей отказываются признать ваше несомненное право останавливать манипулирование вами, возможно, они не в состоянии строить свои отношения с вами иначе, как на основе манипуляций. Решайте сами. Выбор друзей, как и всего остального, всецело зависит от вас

Опрос

2008-07-17T09:57:12Z

И.И.Мазур, В.Д.Шапиро нарисовали такую книгу для руководителей и стремящихся ими стать. Есть желающие смотреть на сканы?
Пример вот:

psi_gram @ 2008-06-26T23:08:00

2008-06-26T17:11:29Z

Ищу книгу Гитин "Свадебный катафалк" в электронном формате (любом) - может подсобите, друзья?

Тесты на определение степени праворукости

2008-06-10T17:53:44Z

Чтобы определить ведущую руку, применяют следующие тесты:
1. Раздавать карты (ведущая рука та, что раскладывает карты).
2. Хлопать в ладоши (ведущая рука сверху).
3. Отвинтить гайку, накрученную на болт.
4. Погладить игрушечную зверюшку, держа ее в руке
(ведущая рука гладит).
5. Вдеть нитку в иголку (для малышей— палочку в
кольцо).
6. Показать, как зажигают спичку.
7. Открыть (отвинитить) пробку на пузырьке.
8. Проделать движение игры «Сорока-сорока» (рисовать пальцем одной руки круги на ладони другой).

Проводя эти тесты, необходимо придерживаться определенных правил.
Желательно как можно меньше показывать самому. Предметы располагаются таким образом, что их одинаково удобно взять и правой, и левой рукой. Малышей тестируют в игровой форме.
Подростки не должны догадываться об истинной цели эксперимента или, по крайней мере, не должны задумываться о ней. Например, следует говорить «покажи, как ты зажигаешь спичку», но не «какой рукой ты чиркаешь спичкой о коробок?», Последняя формулировка недопустима!
В каждом тесте одна рука играет более пассивную роль, а другая — активную. Например, при раздаче карт, неведущая рука держит карты, а ведущая — раздает их. При вдевании нитки одна держит неподвижно иголку (или нитку), а другая активно вдевает нитку в иголку ( или надевает ушко иголки на неподвижную нитку).
Бели треть и более действий выполняется при более активной роли левой руки, следует считать праворукость низкой. Если из 8 заданий все 6 или 7 выполнены правой рукой, степень праворукости высокая.

Возможно, Вы решите, что низкая или высокая степень праворукости связана с какими-то нежелательными качествами и попытаетесь изменить ее. Не делайте этого. Ведущая рука, глаз, ухо, степень рукости — это лишь отражение того, как устроен мозг человека. Настойчивая, чрезмерная тренировка левой руки у правши (как и правой у левши) не выработает желаемых качеств и может нанести ущерб ребенку, нарушив координацию соместной работы рук.

О психологической привлекательности тоталитаризма

2008-05-16T08:56:50Z

via persepol
Бруно Беттельгейм

Жизнь Бруно Беттельгейма -- австрийского еврея, политического заключенного, затем эмигранта и наконец крупнейшего практикующего психиатра Америки -- оказалась почти что равной веку: он родился в 1903 году, а скончался в девяносто первом.

На исходе шестидесятых Беттельгейм говорил о трех катастрофах, которые пережило его поколение и в которых оно переламывалось и формировалось, -- это первая мировая война, Освенцим и Хиросима. Добавлю экспатриацию и необходимость вполне взрослым человеком опять начинать жизнь едва ли не с начала, в иной цивилизации, в другой языковой среде. Двадцать катастрофических лет потребовали еще как минимум двух десятилетий на свое осмысление. Он был одним из свидетелей случившегося с миром (и с его собственным миром), нашел в себе мужество стать исследователем произошедшего и сумел помочь своим современникам признать и осознать ими пережитое.

В октябре 1943 года в американском "Журнале патологической и социальной психологии" (издании узкоспециальном) появилась ставшая тут же знаменитой статья Беттельгейма о повседневном существовании в нацистских лагерях -- "Индивидуальное и массовое поведение в экстремальных ситуациях". После этого едва ли не каждая публикация ученого на протяжении последующих пяти десятилетий становилась общественным событием. Так было с книгой "Одной любви мало" (1950) о лечении детского аутизма, с "Символическими ранами" (1954) о проблемах и ритуалах мужского созревания, "Сведущим сердцем" (1960), рассказывавшем о личности в условиях тоталитарного государства, " Чарами у нас на службе" (1977), посвященными символике и психотерапевтической роли волшебных сказок, "Сносными родителями" (1990) и так далее, и так далее. Думаю, мало кто еще в ХХ веке заслужил такую прижизненную славу врачевателя душ и мало кому в этом столетии она принадлежала до такой степени заслуженно.

Публикуемая статья увидела свет в "Американском журнале экономики и социологии" в 1952 году. Перевод сделан по книге "Выживание и другие эссе" (1979). Ни русском языке появляется впервые (публикуется в сокращении).

Борис Дубин

Прежний деспотический правитель либо не требовал от подданных добровольного согласия, то есть внутреннего одобрения своих взглядов и методов, либо не имел возможности подкрепить подобные требования силой. Предполагалось, что тирану подчиняются все; но, поскольку это было так, он уже, как правило, не слишком заботился о том, что про него думают подданные, лишь бы они держали свои мысли при себе, -- и не в последнюю очередь потому, что не мог обнаружить, о чем они, собственно, думают.
В тоталитарных государствах нашего времени средства массовой коммуникации обладают почти неограниченными возможностями воздействовать на мысли каждого. Сегодняшняя технология обеспечивает наблюдение за любым шагом частного лица. Это и многое другое позволяет тоталитарной диктатуре утверждать, что подданные свободны в своих мыслях, -- а нынешняя технология и массовое общество с неизбежностью требуют этого во многих областях приложения человеческих сил -- и тем не менее добиваться, чтобы подданные придерживались убеждений, которые им считает нужным внушить государство. Так что при диктатурах прошлого можно было существовать внутри системы и поддерживать известную независимость мыслей, а нередко и определенных действий, сохраняя уважение к себе, тогда как в современном тоталитарном государстве сохранять это самоуважение и вместе с тем жить во внутреннем противодействии системе невозможно. Практически каждый сегодняшний нонконформист стоит перед выбором: или выказать себя врагом этой власти, подвергшись преследованиям и чаще всего уничтожению, или исповедовать на людях то, что глубоко ненавидишь и презираешь втайне.

Нацистское приветствие ввели именно для того, чтобы, сталкиваясь друг с другом в местах публичных и частных встреч: в ресторанах, вагонах железной дороги, конторах, на заводах или просто на улицах -- без труда опознавать тех, кто все еще цепляется за устаревшие "демократические" формы приветствия друзей. Для приверженцев Гитлера ежедневно и многократно повторяемое приветствие служило выражением уверенности в себе, свидетельством господства. Всякий раз, как законопослушный субъект его повторял, его "я" укреплялось. Для противников режима -- совсем наоборот. Встречая кого-то в публичном месте, нонконформист всякий раз переживал состояние, разрушавшее его "я" и ослаблявшее целостность личности. Если бы приветствию сопротивлялось лишь его сверх-Я, ему было бы легче, но приветствие раскалывало надвое именно его "я", задача которого, согласно психоаналитической теории, -- обеспечивать внутреннее и внешнее благополучие индивида, и прежде всего -- его выживание, служа посредником между внешним и внутренним миром и приводя их в соответствие друг другу.

Оставалось одно: убедить себя, что приветствие как бы не в счет, поскольку по нормам окружающей реальности приходится на него отзываться, если не хочешь попасть в гестапо. Целостность личности определяется соответствием ее поступков убеждениям. Поэтому сохранить целостность, отдавая приветствие, можно было только перестав считать подобное приветствие недопустимым.

А это еще больше закабаляло, поскольку приветствовать надо было по много раз в день, и не только официальных лиц -- скажем, учителя, полицейского, почтальона, но и ближайших друзей. Даже зная, что друг с тобой заодно -- а полагаться на друзей можно было далеко не всегда, -- приходилось учитывать других. Стоило ли осложнять положение случайно встреченного человека, отступая от нормы? Поскольку обо всех отклонениях в приветствии требовалось неукоснительно сообщать властям, нарушитель ставил под удар не только себя, но и другого. Так противника нацизма вынуждали или становиться мучеником, испытывая тем самым смелость и убежденность других, или терять уважение к себе.

Если сознание в конфликте с бессознательным, это немедленно скажется на содержании снов. Типичный случай -- сон одного свидетеля первых лет фашизма: он решается открыто выразить свой протест против нацистского режима. Повинуясь тому, что сознание считает его моральным долгом, он принимается во сне за протестующее письмо. Но, отправив его по почте, понимает, что послал в заботливо запечатанном конверте чистый листок бумаги. Дело здесь не только в том, что герой совершает типичную ошибку "по Фрейду" и справедливая тревога за себя заставляет его поступить наперекор сознательным намерениям; во сне ему открывается, что эта тревога -- скажем иначе, самозащита -- рано или поздно победит его убеждения. Человек даже во сне понимает, к каким разрушительным для его самоуважения последствиям ведут подобные внутренние конфликты и способы, которыми реальность принуждает их так или иначе разрешать. Сначала он чувствовал себя очень гордым, решившись-таки выразить протест, а потом -- глубоко пристыженным, не сделав этого. В конце концов, сон оставил в нем чувство униженности и стыда за себя.

Душевный конфликт в связи с гитлеровским приветствием переживали многие немцы. Это находило бессознательное выражение в снах, один из которых я здесь приведу. Вскоре после прихода Гитлера к власти некий фабрикант увидел во сне, что его предприятие посещает Геббельс. "Перед строем рабочих я должен был вскинуть руку в нацистском приветствии. Мне понадобилось полчаса, чтобы поднять ее сантиметр за сантиметром... И вот я стоял на собственной фабрике, с поднятой рукой, торча перед своими рабочими. И стоял так, пока не проснулся".

Этот в корне не принимавший нацизма человек решал во сне ту же проблему, которая занимала и его сознание: должен -- и сможет ли -- он поступиться своими убеждениями ради того, чтобы сохранить за собой фабрику? (В первые годы гитлеровского режима отказ от фашистского приветствия еще не угрожал жизни, касаясь лишь благосостояния.) Сон предсказывал, каким скорее всего будет итог, воспринятый, однако, с глубочайшим отвращением. По словам героя, борьба во сне за то, чтобы поднять руку, "переломила ему позвоночник". Позвоночный столб -- обычная метафора твердых убеждений и действий в согласии с ними. Сон приоткрыл сновидцу то, что он знал, но таил от себя: только он сам может перебить себе моральный хребет, никакому режиму это не под силу. Не Геббельс заставил его поднять руку в приветствии -- он сам принудил себя это сделать, чтобы не выдать своих разногласий с системой. Факт, что режим способен заставить людей делать такое с самими собой, показывает, до каких разрушительных последствий доводит его воздействие.

Сны активно сражавшихся с системой и потому не осаждаемых внутренними вопросами, решаться на это или нет, были совсем иными. Не то чтобы эти люди вовсе не ведали тревог: им, скажем, снилось, что их поймали и пытают гестаповцы, -- опасность вполне реальная. А в другой раз им могло присниться, что они победили. Так или иначе, им не снилось, что они вынуждены, переламывая собственные убеждения, подчиниться врагу.

Сказанное о фашистском приветствии относится, конечно, и к другим повседневным чертам нацистского режима. Приведу еще один пример из жизни школьницы. Однажды ей с одноклассницами предложили участвовать в переписи населения. Уклониться значило опять-таки рисковать своим и семейным благополучием, при том что внешне предложение выглядело вполне безобидным. Но, уже участвуя в переписи, девочка вдруг почувствовала, как что-то в ней сопротивляется заданию -- расспросить о подробностях существования одной еврейской семьи. Она поняла, что собеседники ненавидят ее как представительницу режима, и это вызвало в ней озлобление -- озлобление против них. Тут она догадалась, что именно этого и добивался от нее режим, и оценила его способность вызывать чувства наперекор воле. Это пробудило в ней презрение к себе. Теперь она ненавидела себя за участие в программе, направленной под видом переписи -- против евреев. Конечно, она ненавидела режим, который вверг ее в это безвыходное положение, но еще больше -- себя. Это окончательно разрушало в ней остатки самоуважения.

Так тоталитарный режим почти ежедневно ставил человека перед требованиями, которые он должен был либо исполнять, либо рисковать собственной гибелью. Многие противники системы, подчиняясь подобным требованиям, начинали ненавидеть и ее, и самих себя. Вскоре это ввергало их в тяжелейший внутренний конфликт: действовать ли по убеждениям и рисковать, либо остаться в безопасности, но чувствовать, что трусишь и предаешь самое дорогое. Режим, нимало не трогаясь их ненавистью, продолжал себе существовать, тогда как они по-настоящему мучились невозможностью примирить явное поведение и скрытые ценности; тем самым режим оказывался разрушительным для их целостности, а также -- поскольку они поступали вопреки убеждениям -- и для их уважения к себе. И самоуважение, и целостность личности -- это, подчеркну, единственные психологические подпорки, которые способны поддерживать нас, давая силу жить в мире, постоянно угрожающем уничтожением.

Чаще всего противник системы не находил избавления даже внутри собственной семьи. Семьи, целиком состоящие из антифашистов, были крайне редки. Особенно чувствительными к внушению -- в школе, в юношеских гитлеровских организациях -- оказывались дети. Их убеждали следить за родителями и сообщать властям. Подчинялись немногие. Но дети тех, кто держался антифашистских взглядов, попадали в трудный конфликт между приверженностью родителям и обязанностями по отношению к государству, которое учило их, что выдать изменника -- долг каждого. Подобные конфликты мучили ребенка, и он начинал ненавидеть всех, кто вверг его в такие психологические тупики.

Рано или поздно ребенок озлоблялся против политических убеждений родителей, если не против них самих, ведь именно они создавали для него все эти проблемы. С другой стороны, и родители, понимая давление, оказываемое на их ребенка, старались скрывать свои подлинные взгляды, не то чтобы опасаясь предательства, но не желая осложнять жизнь ребенку. Поэтому даже дома и в кругу семьи невозможно было избавиться от лицемерия: оно сопровождало и в четырех стенах, в самых задушевных проявлениях семейной жизни.

Лишь убежденные нацисты были согласны друг с другом во всем, и это еще тесней сплачивало семьи приверженцев режима. Противникам же приходилось, напротив, сражаться не только с самой системой, но куда чаще -- друг с другом, и если не по принципиальным вопросам, то хотя бы по обиходным мелочам. Всегда оставалась одна беспокоящая проблема: как сопротивляться, не подвергая опасности всю семью, и мучительный вопрос, имеет ли человек право рисковать свободой, благополучием и самим существованием партнера или ребенка ради собственных политических и моральных убеждений.

В подобных политических разногласиях внутри семьи рано или поздно выносились на поверхность и получали запоздалое оправдание все прежние семейные конфликты, которые сами по себе не имели с политикой ничего общего: раздоры между мужем и женой, родителями и детьми, братьями и сестрами. Вот лишь один пример.

Жена некоего высокопоставленного правительственного чиновника придерживалась непримиримых антифашистских взглядов. Ее муж, неплохой в общем человек, не принимал многое из того, с чем по положению был вынужден мириться. Обеспеченная супруга могла не работать и не работала, а потому имела возможность уклониться и от неприятного ей гитлеровского приветствия, и от тех либо иных из бесчисленных официальных и партийных обязанностей (они практически не различались), которые, соответствуя требованиям системы, приходилось выполнять ее мужу.

Разумеется, никто в семье не хотел, чтобы глава семейства поступился своим положением и тем самым вверг родных в крайнюю нищету. А заподозри государство, что у него все эти годы было на уме, семья подверглась бы публичному остракизму, кто-то, вероятно, и открытым преследованиям. Пользуясь удобствами, которые давало ей и всей семье внешнее сотрудничество мужа с нацистами (включая возможность не появляться на улице и не отдавать приветствие, а потому и не входить в конфликт с собственными ценностями), супруга резко критиковала мужа за то, что он изменяет своим убеждениям. Спор подпитывался и обострялся старыми разногласиями между супругами, давно уже избегавшими друг друга.

Обида на жену, которая его критикует и стыдит, постепенно отвращала отца семейства и от ее антифашистских взглядов. Страх, что они обнаружатся и подвергнут опасности всех, давал дополнительный повод раздражаться на жену, чьи убеждения и поступки замыкают семейство в изоляции, еще больше осложняя официальное общение героя с сослуживцами. Поскольку дома на него, ради сохранения статуса попросту следовавшего официальной политике, смотрели свысока, тогда как вне дома его внешнюю приверженность системе, напротив, горячо одобряли, у главы семейства постепенно, но неуклонно исчезали те мысленные увертки по поводу режима, которые так отяжеляли ему служебную и домашнюю жизнь. В итоге наш герой, как ни трудно это было, примирился с режимом. Тем самым он проявил, наконец, приверженность собственным ценностям, как жена -- своим, то есть как бы сделал то, чего она от него столько времени требовала. И теперь он уже не чувствовал себя ниже ее, жившей все эти годы в согласии со своими ценностями; больше того, он даже мог испытывать моральное превосходство над нею, как прежде она над ним: ведь, отвергая его политические взгляды, она тем не менее не отказывалась пользоваться тем, что ему эти взгляды давали.

Дети разделились между матерью и отцом. Сыновья давно приняли нацизм, поэтому после обращения отец, презираемый женой и дочерью, стал пользоваться полной поддержкой мужской половины; теперь он был уже не так одинок. Сыновья не поддерживали взглядов матери, но и не придавали им особого значения, считая ее несовременной, непросвещенной и старомодной особой. Дочь же целиком встала на сторону матери и, как она поняла поздней, не столько по несогласию с отцом, сколько из соперничества с братьями; кроме того, ценности матери казались ей очень привлекательными, а последовательность в их отстаивании не могла не впечатлить девочку.

Став старше, дочь поняла, что политические разногласия родителей уходили корнями в их давнюю семейную размолвку. Раздор между близкими был для дочери очень болезнен, она хотела, чтобы в доме царил мир. В ней нарастало озлобление против политики, а политические взгляды все больше представлялись простым оружием в борьбе одного человека с другим, ведь политика лишила ее семейной жизни, в которой она так нуждалась. Но поскольку все, относящееся к политике, казалось ей в равной мере отвратительным, она теряла и свои антифашистские -- или продемократические -- убеждения.

В конце концов дочь хотела одного: чтобы семья снова сплотилась и родители жили дружно. В отрочестве она поняла, что взгляды ее матери объединить семью не сумеют; из-за них отцу придется лишиться работы, а она и братья не смогут поступить в университет. Она все еще восхищалась матерью, верной своим убеждениям, но вместе с тем и ненавидела ее, разрушившую единство семьи. Это ввергало девочку в глубокий внутренний конфликт, у истоков которого лежал конфликт между родителями.

Дочь росла, росли и ее способности оценить ситуацию трезво. Она увидела, что мать порвала все связи с миром, оставшись -- ради верности своим убеждениям -- совершенно одинокой даже в собственном доме. Девочка чувствовала, как ей все труднее расходиться во взглядах со сверстниками, и в конце концов признала нацизм. Отвергнув все, что отстаивала мать, дочь освободилась от внутреннего конфликта между восхищением смелостью матери и обидой на нее за раскол семьи. Перелом освободил ее и от конфликта между собственными ценностями и требованиями общества. Она впервые чувствовала глубокое душевное успокоение, однако приписывала эту новую способность наслаждаться жизнью не разрешению застарелого внутреннего конфликта, а более позитивному взгляду на мир, который внушил ей воспринятый нацизм, что еще раз говорило в его пользу.

Как видим, на самом грубом, внешнем уровне привлекательность тоталитаризма в том, что, примиряясь с ним, достигаешь согласия с ближними и остальным миром, переставая тем самым быть чужаком. На более глубоком -- или высоком -- уровне тоталитаризм притягателен тем, что восстанавливает внутреннюю целостность человека, подвергающуюся опасности, когда он вынужден поступать вопреки собственным чувствам. На некоторых людей потребность в разрешении этого противоречия давила так сильно, что они шли на самоубийство. Другие попадали в руки гестапо как бы из-за случайной небрежности, подсознательно мотивированной желанием покончить с этим противоречием, даже если придется отправиться в концлагерь. Но подавляющее большинство прежних антифашистов сложили оружие и встали на сторону режима. Не присоединяясь к партии и не разделяя до конца ее ценности, они стали видеть в режиме некие светлые стороны, хоть и сохранили критическое отношение к некоторым аспектам системы.

Фашистское приветствие -- столь малозначительная, но оказывающая такое воздействие на людей деталь системы, -- касалось лишь внешнего поведения, как и настенная карикатура на Гитлера или, скажем, в других обстоятельствах -- на Сталина. Они приобретали чудовищную важность лишь потому, что всякий день и час сознательной жизни напоминали нонконформисту о его неспособности жить в согласии со своими ценностями. При всей психологической грубости подобных механизмов вряд ли кто станет отрицать их высочайшую эффективность.

Были нити и потоньше. Столь мощная сила контроля извне возобновляла в человеке детские взгляды и чувства. Только в детстве другие люди -- родители -- обладают подобным могуществом ввергать нас в безнадежные внутренние конфликты, если наши желания расходятся с их собственными. Вначале ребенок, как и нонконформист, противится контролирующей его силе. Но она столь же велика, сколь и притягательна (в конце концов, ничто так не удается, как успех!), и чем господство над ребенком успешнее, тем большей привлекательностью оно обладает, в конце концов усваиваясь в качестве сверх-Я.

Стоит на минуту задуматься о системе воспитания в стране перед приходом Гитлера к власти, о системе, в которой ребенка всюду видят, но никогда не слышат, и мы легко поймем особую притягательность гитлеровского режима для немецкого юношества. Почти в любом обществе дети страдают от принудительного воздействия взрослых. Тоталитарная система делает юношей и девушек свободными, убеждая их высказываться во весь голос, следить за родителями и сообщать, если они не повинуются законам системы.

Не забудем, что тоталитарные системы обычно возникали в обществах с жесткой иерархической организацией -- если и не собственно феодальных, то по крайней мере патерналистских. Глава государства, органы исполнительной власти (скажем, полиция), армия, учителя выступали мощной заменой родительского образа или, точнее, суррогатом сверх-Я. Суррогатами сверх-Я служили представители власти, которые психологически отождествлялись с родителями и повеления которых воспринимались поэтому как усвоенные родительские приказы.

Нередко даже в концлагере вера во власть и справедливость полиции была настолько сильна, что заключенные не хотели признавать несправедливость своего наказания. Они заставляли себя найти хоть какую-то собственную вину. Внутреннее желание опеки со стороны сверх-Я очень велико, и чем слабее "я", тем это желание сильнее. Поскольку же в тоталитарных системах самыми могущественными заместителями сверх-Я служат вожди и их представители, короче говоря -- система как таковая, добиться одобрения можно только отождествившись с системой. Подчиняясь приказу извне, чувствуешь себя свободным от вины, а потому -- в безопасности.

Таить и постоянно чувствовать в себе сверх-Я с его критикой общества, в котором вынужден жить, крайне болезненно. В целом это возможно, только если тебе доступны и другие, альтернативные образы сверх-Я. Американцам нелегко понять наши трудности: они растут в свободном обществе, где их окружают различные образы сверх-Я, из которых можно выбирать. Есть, например, пуританин и приверженец свободы воли, мужчина в сером сюртуке или ковбой, а также много других. Но в гитлеровской Германии все образы сверх-Я сводились к одному, и было чрезвычайно трудно сформировать или поддерживать глубоко личный образец, расходись с окружающим обществом.

В тоталитарных государствах противники режима живут в постоянном страхе совершить ошибку -- раскрыть свои подлинные чувства, поставив на карту жизнь -- свою, а то и своей семьи. Поэтому им приходится быть безукоризненными актерами. Но для этого надо прочувствовать роль, сжиться с ней. Лишь превратившись в послушного члена тоталитарного государства, человек может быть спокоен, что его не заподозрят в невыполнении какого бы то ни было приказа.

Привлекательность тоталитаризма -- в его обещании разрешающего самые суровые внутренние конфликты мира с собою и дающего чувство собственной безопасности согласия с окружающим. К несчастью для противника режима, эти согласие и мир достигаются лишь утратой самостоятельности, самоуважения и человеческого достоинства. Царящее в тоталитарных государствах спокойствие оплачено гибелью души.

Перевел с английского Б.Дубин.

Левшество и ассиметрия мозга

2008-05-11T13:51:52Z

У животных нет предпочтения правой или левой лапы, но можно найти отдельных особей, которые чаще употребляют одну из лап. Если отобрать таких животных (например, крыс) и попытаться их переучить действовать неведущей лапой, то у них изменяется содержание белка в пирамидных нейронах моторной области коры мозга. проще говоря, страдает моторика - М Это у крыс. ~~Насчет людей о таких опытах неизвестно - М~~

Многие думают, что левшество — это чуть ли не дурная привычка, которую можно искоренить у ребенка жесткими мерами, а дальше все пойдет, как надо. Но в том-то и дело, что это не привычка, не результат ошибок педагога и не болезнь. Левшество — это один из вариантов нормального развития организма и зависит от особенностей строения мозга ребенка. Для того, чтобы понять, что это за особенности, давайте вспомним, как устроен мозг человека.

Наш мозг состоит из двух полушарий, к каждому из которых идут нервные пути от органов чувств и от всех органов, имеющих чувствительность (например, болевую или тактильную — осязательную). При этом правое полушарие в основном «обслуживает» левую сторону тела: принимает большую часть информации от левого глаза, уха, левой руки, ноги и т.д. и передает команды соответственно левой руке, ноге, а левое полушарие обслуживает правую сторону.
То же самое мы наблюдаем у животных. Эта информация у животных должна обрабатываться одинаково, так как иначе оно не сможет передвигаться по прямой и ориентироваться в пространстве с помощью зрения: глаза большинства животных видят разные части пространства из-за того, что они расположены по разные стороны морды. У человека руки освобождены от ходьбы, а глаза видят почти один и тот же участок пространства. Это дает возможность мозгу по-разному обрабатывать ту информацию, которая приходит справа и слева, от правой и левой руки, глаза, уха. Мозг человека становится асимметричным.

Центры речи не случайно появились у человека именно в левом полушарии. Уже у новорожденного ребенка два полушария неравноценны. Левое как бы дробит картину мира на части, на детали и анализирует их, выстраивая причинноследственные цепочки, классифицируя все объекты, выстраивая схемы, последовательно перебирая все то, что попадает в сферу его восприятия или извлекается из памяти. На это требуется время, левое полушарие действует сравнительно медленно. Правое же полушарие, в котором нет центров речи, схватывает картину мира целостно, одновременно включая в рассмотрение всю конкретную реальность, не дробя на части, а синтезируя целостный образ во всей совокупности его конкретных проявлений. Оно действует быстро. Таким образом, левое полушарие можно назвать аналитическим, классификационным, абстрактным, алгоритмическим, последовательным, индуктивным. Можно сказать, что левому полушарию свойственно рационально-логическое, знаковое мышление.
Правому полушарию соответствуют такие характеристики, как целостное, синтетическое, конкретное, эвристическое (от слова «эврика!»), параллельное (одновременное, а не последовательное), дедуктивное. Его называют еще эмоциональным.

Выдержки из книги авторов В.Д.Еремеева, Т.П.Хризман

Социально-психологический климат

2008-05-01T10:42:16Z

Уважаемые коллеги! Мне необходим тест «Уровень благоприятности социально-психологического климата», рекомендованный А.М.Еропкиным (на С.44 его книги "Организационное поведение"). Не могу нигде найти. В библиотеку идти некогда, да и праздники... Помогите, пожалуйста, если у кого есть. Может быть, есть книга в электронном варианте, или сам тест... Буду очень благодарна!

ЛИЧНОСТЬ НАСИЛЬНИКА

2008-03-24T19:30:26Z

Существует множество искаженных представлений о насильнике.
Во-первых, считается, что насильником может быть только мужчина. Однако по статистике, 2% тех, кто насилует детей, — женщины. По мнению специалистов, их количество в реальности больше, поскольку обнаружить эти случаи труднее, т. к. традиционно они находятся рядом с ребенком, поэтому женщинам-насильникам проще скрывать происходящее.
Во-вторых, считается, что насильники принадлежат к людям старшего возраста. Однако обычно это люди моложе 40 лет, 50% из них становятся насильниками в 30 лет.
В-третьих, существует мнение, что сексуальное насилие над ребенком способен совершить только психически больной человек, однако лишь 5% из них страдает психическими расстройствами или нарушениями поведения и влечений. По зарубежным данным, приблизительно у 1/3 из них сформирован синдром зависимости (алкоголизм или наркомания) и лишь 1/3 из этого числа совершила насилие в состоянии алкогольного или наркотического опьянения.
Таким образом, напрашивается вывод, что насильник живет среди нас, чаще всего ведет обычный образ жизни и оказывается именно тем, кому доверяют ребенка: отец, отчим, родственники, друзья, или тем, кто в силу профессиональных обязанностей призван общаться с ним и защищать его: врач, учитель, воспитатель, тренер, священники и т. д.
Далее перечислены типы насильников.

Различают ситуативной насильников и насильников, имеющих определенные предпочтения. В первом случае нельзя считать, что главной причиной насилия стала специфическая ориентация — сексуальное предпочтение детей.

Ситуативных насильников разделяют на несколько типов:
1. Регрессивные насильники. Они отличаются низким уровнем собственного достоинства, а также низкой способностью контролировать собственные желания и управлять ими. По этим причинам они не могут справляться с семейной ситуацией и, главное, в условиях доступности собственных детей власть над ними провоцирует их к совершению насилия.
2. Морально неразборчивые. Они жестоко обращаются со всеми близкими людьми, кто находится в их власти и зависим от них, — женой, родственниками, друзьями, подчиненными. В конце концов объектом насилия становится ребенок, при этом, как правило, насильник заставляет вступать с ним в сексуальный контакт, используя физическую силу.
3. Сексуально неразборчивые. Это люди, для которых не существует границ и правил при необходимости удовлетворения собственных сексуальных потребностей. В последние годы даже выделяется специфический тип аддиктивного поведения — сексуальная аддикция, хотя далеко не все страдающие ею становятся насильниками.
4. Неадекватные. К этому типу относят социопатов — людей, социально не вписывающихся в рамки общества, для которых дети не имеют никакой ценности, и посему они считают себя вправе делать с ними все, что захотят.

Предпочитающие насильники — это исключительно те, чья сексуальная ориентация фиксирована на детях, т. е. педофилы. Для удовлетворения своих потребностей они не останавливаются ни перед чем, поэтому количество их жертв значительно больше, чем у ситуативных насильников.
Предпочтитающих насильников разделяют на следующие типы:
1. Соблазнители. Они умеют хорошо находить контакт с ребенком, общаться с ним, слушать, разговаривать, устанавливать партнерские отношения. Вовлечение в сексуальные отношения происходит постепенно, сопровождается проявлением внимания по отношению к ребенку, ухаживанием и дарением подарков.
2. Интроверты. Этот тип не обладает такими же навыками общения и обольщения, как соблазнитель, поэтому установление длительного контакта с ребенком, позволяющего вступать в сексуальные отношения, — для него непростая задача. В связи с этим его сексуальный опыт кратковременен и нередко сопровождается физическим насилием.
3. Садисты. Их меньше всего — 2% из предпочитающих насильников. Это те, кто предпочитает в качестве сексуальных партнеров исключительно детей. Их сексуальные действия сопряжены с необходимостью для насильника причинять боль вплоть до убийства.

Выдержка из книги "Психология и психотерапия насилия"
авторы: Н.О. Зиновьева, Н.Ф. Михайлова

Кто такие психологи?

2008-03-08T08:45:05Z

Кросспост budurada
Под катом лежит большой (предупреждаю честно)текст про психологов: о том, кто такие психологи, чем занимаются психологи разных направлений, как зародились две волны мифов о психологах и работе над собой, каковы сегодня последствия этих мифов,как развивалась практическая психология в России.
Кто такие психологи?</div>

Хочешь, я угадаю, как тебя зовут?

(из рекламы)

Лучше всего меня поймут те, кого всесильная молва припечатала емким словом«компьютерщик». Так обыватели обычно называют сонм разных профессий(системных администраторов, программистов, веб-дизайнеров,веб-мастеров, экспертов по юзабилати, продажников и других),специалисты по одним из которых во многих случаях не только не должны заменять друг друга, но и просто не разбираются в параллельных профессиях.

Так же и под словом «психолог» в массовом сознании зашифровано около десятка профессий, зачастую имеющих крайне мало общего не только друг с другом, но и с психологией (например,нередко к психологам «присоединяют» невропатологов и психиатров).

Народное сознание охотно сливает в единый образ тех, кто работает с железом и тех, кто занимается софтом (бывает даже так, что люди сердятся на знакомого преподавателя информатики, когда он признается, что не знает,как починить вышедший из строя комп).

Так и говоря о психологах, люди зачастую не видят разницы между практиками и теоретиками профессии, а также между различными ее направлениями.

Психолог психологу рознь

Чукча приехал домой из Москвы и говорит:

-Чукча в Москве был, чукча умным стал, все знает. Оказывается, Карл,Маркс, Фридрих, Энгельс не муж и жена, а четыре разных человека, а Слава КПСС – вообще не человек.

(анекдот)

Практическими психологами называют специалистов с высшим психологическим образованием, которые в соответствии со своим дипломом и полученными знаниями и навыками (только теоретических знаний недостаточно) работают с людьми для решения практических задач в рамках следующих направлений:

· психологическое консультирование (речь может идти – в зависимости от сложности проблемы, состояния клиента, техники в которой работает психолог и ряда других причин – как о краткосрочном консультировании, рассчитанном на одну или две встречи, так и о длительной терапии, протяженностью от нескольких недель до нескольких месяцев, а в некоторых случаях дажелет);

· диагностирование (им занимаются клинические психологи; это область смежная с психиатрией);

· профессиональное тестирование (например, профориентационная работа, цель которой помочь человеку выбрать подходящую профессию, тесты на интеллект и т.п.);

· бизнес-консультирование,управленческое консультирование, коучинг (это те специалисты, которые помогают руководству фирмы понять, как с помощью изменения психологической атмосферы в коллективе улучшить производительность организации; а также участвуют в разработке и внедрении имиджа политических деятелей);

· тренинги (их существует великое множество, но две основные группы - это тренинги личностного роста и тренинги профессионального развития).

Кроме того, существуют специалисты в области психологической теории:

· академические психологи (это те, кто, получив теоретическое психологическое образование, занимается психологией, как наукой, то есть проводит исследования, работает в лабораториях, собирает данные и т.д.);

· психологи-педагоги(люди, окончившие соответствующий факультет или институт, которые обучают теоретическим психологическим дисциплинам, например, читаютлекции в вузах или колледжах по таким предметам, как психология личности, общая психология, история психологии и многие другие).

Все эти люди называются психологами.

Пусть каждый возделывает свой сад

- Имею ли я право?..

- Имеете.

- А могу ли я?

- Не можете.

(из старого анекдота)

Официальные специальности, указанные в дипломах, часто не соответствуют народным«наименованиям»: например, психологов-консультантов редко знают под таким названием, гораздо чаще о них говорят как о психотерапевтах (хотя официально психотерапевтом может стать только человек, имеющий высшее медицинское образование, и эта профессия имеет свои особенности).

Представители разных направлений не могут без должной подготовки «заменять» друг друга.

Психологи-консультанты нередко ничего не понимают в тестировании и бизнес-консультировании. А ситуация, когда психолог-педагог начинает без всякого дополнительного обучения заниматься консультированием также опасна, как и ситуация, при которой гинеколог, без переквалификации, идет лечить зубы. В лучшем случае, он вряд ли сможет помочь клиенту.

Хотя,безусловно, получив дополнительные знания, психолог одного направления может работать в смежных областях (например, и консультировать и проводить тренинги). Однако мои наблюдения показывают, что обычно человек делает хорошо, что-то одно.

Ниже речь пойдет исключительно о специалистах, которые занимаются психологическим консультированием. Именно их в рамках текста я буду называть практическими психологами (это одно из достаточно распространенных в профессиональной среде самоназваний).

У советских собственная…

Давно пора, ебена мать,

Умом Россию понимать.

И. Губерман «Гарики на каждый день»

НаЗападе практическая психология появилась в конце 19 века и развивалась последовательно и непрерывно до наших дней. Ее позиции стали нерушимо крепки в США и Западной Европе после Второй мировой войны. Помощь,оказанная солдатам, бывшим узникам концентрационных лагерей,травматикам, людям, потерявшим родных и близких и другим жертвам войны доказала огромную эффективность, как личной, так и групповой психотерапии. Поэтому с тех пор и до начала ХХI века появилось множество направлений практической психологии, таких как бихевиоризм,психодрама, телесно-ориентированная психотерапия, экзистенциальная психотерапия, системная семейная психотерапия и многие другие.

В России до середины 1980-х годов практических психологов почти не было(правда, благодаря военному опыту сохранились такие полумедицинские ответвления как инженерная, клиническая и нейропсихология).

Им просто не находилось применения. Да и представить себе в государстве,ни в коей мере не настроенном на человека, его внутреннюю жизнь и душевное состояние, такое человекоориентированную деятельность как практическая психология почти невозможно.

Но были же психологи в бывшем СССР? Были (и очень хорошие, нередко имеющие мировую известность) теоретики: академические психологи (особенно в области общей и детской психологии) и преподаватели психологии.

Зарождение социальных мифов, часть 1

Люди,у которых были внутренние проблемы, сложности с общением, семейные неурядицы, кризисные периоды, переживания утраты, тяжелые душевные состояния (список можно продолжать до бесконечности, параллельно попытавшись представить, насколько часто в советское время возникали причины для таких проблем) были обречены «искать выход» на кухне за бутылкой водки или чашкой чая.

Страдающему или неудовлетворенному собой и жизнью человеку социум (через популярные издания и телепередачи) предлагал, в зависимости от возраста,«отвлечься работой», «спеть веселую пионерскую песню и помочь родителям в уборке», «переключиться: больше думать об общественном и меньше о личном», и ждать, что «все наладится».

Тем, у кого пресловутое «все» не налаживалось, а напротив, перерастало в невроз,оставалось только отправиться к психиатру (специалисту по тяжелым психическим заболеваниям) или невропатологу (специалисту по нервным болезням).

Врач мог медикаментозно снять невротический симптом, но, разумеется, не разрешить причину невроза (странно было бы ожидать этого от психиатра, который вообще-то для другого предназначен), а поскольку причина сохранялась, то раньше или позже, у человека вновь возникала прежняя или другая проблема.

Посещение психиатра нередко вносило бедолагу в черный список того же социума (так как делало невозможным продвижение по службе, а уж о надеждах на путевку в Болгарию или на командировку за границу и мечтать не приходилось).

Именно в это время в Советской России сложился ряд социальных мифов, которых нет больше нигде в мире:

· за помощью при внутренних проблемах обращаются только больные люди.Поскольку в советском обществе в принципе не было градации по психологическим и психическим состояниям, а понятие психического здоровья было размыто до крайности, то человек, имеющий внутренние проблемы автоматически приравнивался к «нервным» и «чокнутым».

· обращаться за помощью по поводу своих внутренних проблем стыдно, это прерогатива слабого человека. Здесь немалую роль сыграл излюбленный советский миф о человеке-герое, который все должен «сам». Бабушка моего мужа, благодаря этому мифу до сих пор не принимает обезболивающие, когда у нее болит культя ампутированной ноги, объясняя, что она «должна справиться сама».Это конечно, крайний случай, но вполне показательный.

· поход к специалисту – процесс опасный (неизвестно и непредсказуемо, чем дело кончится).

Тогда же, кстати, появилась излюбленная в России тенденция идти учиться на психфак для того, чтобы «разобраться в себе» или «решить свои проблемы». Отчаявшись получить квалифицированную помощь извне, человек пытался овладеть психологическими знаниями, чтобы «работать с собой самому».

Последствия социальных мифов 1

Последствия того, что было «давным-давно», мы пожинаем сегодня:

· Люди нередко приходят к психологу, когда бывает слишком поздно. Они решаются на консультацию с психологом, оказавшись за той чертой, после который,откровенно говоря, пора к психиатру или к наркологу (до этого они «держатся», то есть доводят себя до трудно обратимого состояния или подлинной патологии).

· Поскольку психолог рассматривается, как последнее средство, то сначала при каждойтяжелой проблеме пересматривается весь собственный «репертуар», который зачастую наносит дополнительные травмы по уже привычным больным местам.Например, мужчина, который испытывая чувство неудовлетворенности жизнью и вины напивается, а протрезвев испытывает еще большие вину и неудовлетворенность. Или женщина, которая повторяет сценарий неудачных отношений с мужчинами, как героиня одного фильма, представлявшая семье нового кавалера так: «Это Боб, который помог мне забыть этого ужасного Тома, который помог мне пережить расставание с этим ужасным Чарли».

· Вместо того чтобы рассматривать консультацию, как новый опыт, человек нередко видит в ней тяжелый экзамен, испытание. На преодоление стресса расходуется ресурс энергии, который можно было бы потратить на собственно работу над беспокоящей его проблемой.

· Окружение человека, обратившегося к психологу, сопротивляется его решению отчаянно: если человек говорит, что ходит к психологу, друзья тут же предлагают альтернативу: обсудить его проблемы за бутылкой, а близкие возмущаются, что он не попросил помощи у них.

Новые приключения психологов в России

В середине 80-х появились первые психологические консультации. Их сотрудникам было невероятно тяжело, так как к работе с людьми их никто не готовил.

Часть «первопроходцев» в это время поехала заграницу и стала обучаться основам практической психологии в тех странах, где был накоплен немалый опыт в этом вопросе.

Другие обратились к иностранным коллегам – энтузиастам, приехавшим в Россию с просветительскими целями (их еще надо было отличить от коллег – хапуг, приехавших с целью заработать).

Третьи остались сидеть (ичасто сидят до сих пор) в консультациях, диспансерах и частных кабинетах, не помышляя о том, чтобы повышать квалификацию.

Да,да, вы все их знаете: это те самые тетки, похожие на домохозяек,которые предлагают вам в случае семейных проблем купить эротичное нижнее белье, или дядьки, которые во всех клиентах видят глубоких шизофреников, в немалой степени из-за желания пополнить собственные ряды.

Я в психологи пойду, пусть меня научат…

А в целом с середины 1980-х до начала 1990-х ситуация в стране в смысле практических психологов сложилась парадоксальная.

С одной стороны, потребность в таких специалистах возрастала.

С другой стороны, никаких условий для их подготовки не было. Программы в вузах не были изменены: они рассчитаны на подготовку преподавателей психологии или академических психологов, занимающихся наукой, а не решением конкретных практических задач.

Хотя в начале 90-х новые психологические вузы и факультеты стали появляться как грибы после дождя, там обычно тоже придерживались прежних представлений о профессии и не имели новых методик обучения.

Тех, кому предстояло работать с людьми, не учили самому главному – практическому взаимодействию с человеком, в условиях консультирования или терапии (а очень скоро стало очевидным, что «быть общительным» и «любить слушать» для этой работы, ну мягко говоря, недостаточно). Не было ни тренингов,ни работы «за стеклом», ни практики (хотя бы потому, что не было баз для практики).

О такой вещи как супервизия никто даже понятия не имел.

Словом, ни одной из общепринятых методик обучения практических специалистов в России до поры не было.

Психологи к психологам не ходят?

«- Может быть, вам нужно обратиться к специалисту? - предположила Настя.
- К специалисту? - непонимающе повторил Готовчиц. - К какому специа-
листу?
- К такому же, как вы. К психоаналитику.
- Нет!
Он выкрикнул это поспешно и резко, словно сама мысль показалась ему
кощунственной.
- Нет, - повторил он чуть спокойнее, будто испугавшись собственного
порыва и устыдившись его.
- Но почему же?
- Нет. Я мог бы это сделать, если бы среди таких специалистов у меня
был близкий друг, которому я могу полностью доверять. Но такого друга у
меня нет. У нас тоже существует конкуренция, как и везде. И я не могу
допустить,чтобы обо мне говорили, что у меня есть проблемы, с которыми я не справляюсь. Вы пойдете лечиться к дерматологу, который весь покрыт язвами и прыщами?
- Не пойду, - согласилась Настя».
А. Маринина «Я умер вчера»

В своей книге Маринина не только путает психологов и психоаналитиков, нои отражает распространенное общественное заблуждение о том, что психологи к психологам не ходят.

Действительно, давно установленное в США и Западной Европе правило, что практический психолог в процессе обучения должен сам пройти личную терапию в качестве клиента, до сих пор вызывает у обывателя реакцию близкую кобмороку.

Впрочем, оставлю в покое госпожу Маринину, которая регулярно допускает в своих романах удивительное количество медицинских и психологических ошибок, смешных для профессионала и опасных для незнающего человека.

Психологу необходимо быть проработанным.Особенно в нашей стране, где, увы, до сих пор популярны попытки «решения» собственных проблем через обучение. Именно для тех, кто идет на психфак за самопомощью, а не за профессией личная терапия в процессе обучения особенно актуальна.

По опыту двух московских гештальт-институтов могу сказать, что их студентам часто хватает одной лишь терапии, они перестают учиться дальше, так как уже получили все,что хотели.

В противном случае, может возникнуть ситуация,похожая на комментарий, который я увидела в одном Живом Журнале (имя психолога заменяю буквой А.):

«Помнится, после того, как зашли в тупик мои отношения с платным психологом, я решила для разнообразия попробовать бесплатного - вдруг это будет лучше? Пришла к А.:
- Так, мол, и так, говорю, помощь нужна.
- Хорошо, - говорит она, - а в чем твоя проблема?
Я начинаю описывать свои проблемы, глюки, заморочки и комплексы.
А. слушает, головой кивает... и как только я замолкаю, с непередаваемым чувством произносит:
"Знаешь - у меня та же фигня!"
С тех пор я не обращаюсь к психологам».

Студенту-психологу бывает очень полезно увидеть «изнутри», с позиции клиента, чего можно добиться с помощью психотерапии, а также ощутить на деле, что «это работает!».

Не брезгуют личной терапией (в тех случаях,когда это необходимо) и зрелые профессионалы. Это часть профессиональной культуры, такая же, как для стоматолога ходить к коллеге, чтобы вылечить зубы (даже если сам он – блестящий врач), а не глотать таблеточку и ждать, что зубик сам пройдет.

Психолог может иметь психологические проблемы, так же как и любой другой человек, но он должен уметь решать их с помощью психологических методов, например, личной терапии.

Один из величайший психологов – Ирвин Ялом в своей книге «Экзистенциальная психотерапия» говорит об еще стороне этого вопроса: «Я всегда использовал эпизоды личного дистресса, для того чтобы познакомиться с разными подходами к терапии». Так как психотерапевтические школы очень различаются(например, телесно-ориентированная терапия совершенно не похожа на психодраму и т.д.) из подобного опыта специалист может извлечь много познавательного.

Возвращаясь к аналогии А. Марининой,психолога, который при возникновении проблем идет к другому психологу скорее можно сравнить не с дерматологом, а с хирургом, гинекологом или стоматологом.

Зарождение социальных мифов, часть 2

Поскольку потребность в психологах у общества была, а профессиональных стандартов еще не было, сложился ряд новых социальных мифов:

· не важно, какое психологическое образование получил человек – он все равно может работать практическим психологом.

· психологом может быть любой, кто разбирается в людях, даже если у него нет образования. При этом что значит «разбирается в людях», обычно не уточняется.

· всезнания о процессе психологического консультирования и психотерапии укладываются в рамки теории, а значит об этом можно узнать из книг.

· сами психологи к психологам не ходят, иначе это плохие психологи.

Последствия мифов 2

«Может ли слепой водить слепого? не оба ли упадут в яму»

(Евангелие от Луки, гл. 6, ст.39)

· Люди нередко начинают практиковать (платно или бесплатно) без специального образования (и даже не в процессе получения этого образования, в этом случае начинающие специалисты часто успешно работают, прибегая к супервизии). Подобные «душеведы» обычно решают свои собственные проблемы за счет клиентов.

· Масса профессиональных ошибок делается энтузиастами, пришедшими в профессию без должной подготовки. Понимание проблем другого человека часто неравноценно умению ему помочь. Для этого нужны техники, помогающие преодолеть сопротивление, найти ресурс, избавиться от вторичной выгоды,которую большинство людей получают от своих проблем и т.д.

· На психфаки приходят люди (нередко проблемные, которым неплохо бы пойти на личную терапию, а не на факультет психологии) и их несколько лет обучают только теории. Закончив вуз, они считаются дипломированными специалистами по решению чужих проблем, тогда как их собственные проблемы остались нерешенными. Они, возможно (предположим лучшее),знают теорию, но представления не имеют о том, как подойти к клиенту,как провести даже первую встречу, как мотивировать клиента на прохождение дальнейшей терапии и т.п.

Чем сердце успокоится?

Параллельно происходил другой, более оптимистичный процесс. Часть тех, кто пришел в практическую психологию в 80-х, к началу 90-х вернулись из-за границы или закончили обучение у зарубежных коллег в России.

Некоторые из них стали организовывать программы тренингов и семинаров, а иногда и организовывать вузы, где будущие психологи могли получить не только теорию, но и практическую подготовку.

Это был сложный процесс, особенно для вузов. Нелегко совместить обязательные по ГОСТу предметы с достаточным количеством тренингов, семинаров, групповой работы и т.д. (могу сказать, что в Институте практической психологии и психоанализа практическим дисциплинам уделяется 1700 часов за три года,и это не в ущерб ГОСТу).

В этих вузах было введено правило личной терапии для студентов, без прохождения которой выпускник не мог получить диплом.

Часть тех, кто пошел на «обычные» психфаки и окончил вуз с дипломом, но без базовых практических навыков в начале или середине 90-х, пошли на профессиональные тренинги или стали стажерами у более опытных коллег(этим путем пошел в свое время мой брат, который работал стажером и проходил личную терапию в центре «СПОЛЕЧ»).

Подводя итоги,можно сказать, что сейчас на профессиональном пространстве в России представлены ВСЕ виды психологов, как по специализациям, так и покачеству.