Members

Только и остается, что клавишами щелкать, скриптора из себя изображая, — или... и я услышал: мерное гудение «движка», что прохудился чуть не вечность тому, а механик, подлец, не починит никак. Гудение, а еще — кашель...

( Read more... )

Поза статична, выработана годами –
руки на сумке, ноги на чемодане.
Бархат купе, потёртый, как кошелёк,
тёмен, поскольку свет за стеклом поблёк.

Сзади за стенкой струнные переборы.
Песни поют там барды, а, может, воры.
Голос, срываясь, словно листва с куста,
шепчет: «Конечная станция – «Пустота».

Площадь в ларьках – гниющая, как грибница.
Вырвана жизнь отсюда, а запах длится –
выстуженный, грибной, печной, дровяной,
пепельно-горький и никакой иной.

Тётка лежит в купе, как ручка в пенале.
Снится ей, будто рельсы все поменяли.
Очередная станция проплыла.
Не угадаешь – Мга или Луга… Мгла.

Ждёт её муж на станции столь же дикой
с ржавой тележкой и пожилой гвоздикой,
в потных очках и вылинявшем плаще.
Вдруг не пересекутся они вообще?

Утренний выход грезится ей иначе –
мрамор ступеней, пляж, кипарисы, мачо,
будто бы поезд вдруг повернул на юг…
Падает с полки глянцевый покетбук.

Суд был суровым и несправедливым, потому что большинство комментировавших, отметив бесспорное ремесленное мастерство лейкинской ученицы, увидели в стихотворении существенные изъяны.http://papileon.livejournal.com/85850.html В частности, наибольшим нападкам подверглась четвертая строфа, как несущая совершенно излишнюю в банальной истории о латентной золушке (сей великолепный термин введен Г.Илюхиной) информацию.
Однако все дело в том, что стихотворение вовсе не о глупой тетке, латентной золушке.
Стихотворение о роли искусства в жизни, о невыполнении им своей социальной функции, коя состоит в предложении альтернативного проекта.
Героиня стихотворения стала трагикомической латентной золушкой отнюдь не под влиянием американизированного глянца последних лет.
Роль Золушки была ею выбрана давным-давно/ Посмотрите, она же актриса, играющая выбранную роль очень давно: «вечное напряжение на лице./Поза статична, выработана годами».
Очень давно, всю, считай, жизнь – со времен своей студенческой юности.
Да-да, у этой тетки в юбке плиссе была студенческая юность, костер, авторская песня и вся последней организуемая поддерживаемая убогонькая романтика 60-80-х годов.
Там она, собственно, и нашла своего супруга. Посмотрите на него: он же «в потных очках»! И не только очки, но еще и вылинявший плащ, а кто сейчас, в век удобных курток, кроме упертых шестидесятников, хранит верность интеллигентскому плащу?
Cупружник-немачо – типичный продукт интеллигентской романтики шестидесятников. Под влиянием этой хорошей, доброй романтики он некогда выбрал себе роль… золушки. Он тоже всю жизнь ждет своего «выхода» в бальную дворцовую залу, где все – а главное, она! она!- наконец-то признают его высокие, уравнивающие с особами королевской крови, душевные качества. Посмотрите, ведь он, закончивший столичный техвуз, он, физик-лирик, уехавший по распределению в родную дикую Мгу-Лугу-Мглу с молодой принцессой-женой, он же – латентная золушка! Он – настоящий принц, настоящий мачо, в романтическом плаще и с пожилой, банальной, но не увядшей же! гвоздикой. Ведь гвоздика была самым роскошным в 60-80-х, когда никто не знал о голландских розах загнивающего Запада, цветком. Получали в подарок гвоздики от принцев-мачо принцессы, гвоздики были символом роскошной жизни, как сейчас вестернизированные мраморные ступеньки, кипарисы и море.
Итак, две латентные золушки, прожившие бок о бок всю жизнь и мечтающие о признании партнером. «Вдруг не пересекутся они вообще?» - спрашивает сострадающий обоим поэт. Ведь так не должно быть, чтобы не пересеклись, чтобы не признали друг в друге того, единственного, кого ждут всю жизнь.., чтобы он (а) увидела, признала во мне королевскую кровь.
Эгоистически ждут. И как вечные эгоисты русской литературы, они оба странники. Без дома, без угла, в вечном искании, в пути. Ст-ие поэтому и называется «Железнодорожное». Оно о судьбе эгоистов-странников, онегинско-печоринских потомков, этого вечного типа нашей л-ры и нашей социальной действительности. Она – в поезде с потертым бархатом купе, он – на станции с заржавленной тележкой. Для приданого-признания, того приданого, с которого начинается новая жизнь.
Но что им мешает пересечься?
Как что?
Не выполняющее своей социальной функции искусство, предлагающее уничтожающие жизнь альтернативные проекты.
Что они пели в студенческую юность у стройотрядовских костров?
Бардовскую песню, ту самую песню, с к-рой началось проникновение убивающего жизнь постмодернизма. Ту песню, где романтизировался скептицизм, абсурд… Да что мне расписывать – сами знаете.
А Савушкина дала бескомпромиссную оценку бардовской поэзии, подчеркнув, что поют то ли барды, то ли воры:
Сзади за стенкой струнные переборы.
Песни поют там барды, а, может, воры.
Голос, срываясь, словно листва с куста,
шепчет: «Конечная станция – «Пустота».
Утверждение пустоты, бессмысленности жизни – это и есть воровство, совершаемое авторской песней. Барды – воры, они украли жизнь у этих двух людей, героев стихотворения, они украли, вырвали жизнь вообще в России в целом:
Площадь в ларьках – гниющая, как грибница.
Вырвана жизнь отсюда, а запах длится –
выстуженный, грибной, печной, дровяной,
пепельно-горький и никакой иной.
Жизнь вырвана бардовским стебом – остался только ее запах - выстуженный, грибной, печной, дровяной, пепельно-горький.
Да, жизнь проста и жестка. Бытийный холод (выстуженность) преодолевается домом с печью, с веселым треском дров в ней. Но согревающий огонь – это и пепел, уничтожение, это и горечь. Но запах жизни именно такой – неоднозначный, противоречивый, поэтому поэт и подытоживает «и никакой иной».
Но барды вырвали из России жизнь, там, где была площадь, - там сейчас «дикая станция», такая, на к-рой ждет тетку муж. Дикая станция, где не пересекаются ждущие своего выхода актеры.
Только актеры, которым не удается сыграть роскошные роли…
Только актеры, ибо авторская песня сделала их творческими импотентами, не способными написать пьесу своей жизни.
Тетка лежит как «ручка в пенале».

Бергман (и Герман) не отрицают Современности, у них — своя Современность. Их Современность мне ближе и доступнее, и понятнее.

Жили мы не зря,
Были, как заря,
В небе победно горя.

Да, велика сила искусства, подкрепленного мальчишеской верою.

Это мы, дорогая, я знаю теперь, это мы
Истончимся в пейзаже и на горизонте растаем,
Унося на остатках волос иней вечной зимы,
И застынет на холоде песенка эта простая

P.S.
удивительная женщина и удивительная личность эта актриса. и мне нравится то, что она говорит. думает. и делает

Current Mood:	привет недеццкий :)
Current Music:	была бы тишина, кабы не сработала сигнализация в машине под окнами... гудок бесперебойный. 1 шт.))

С учетом количества дел, ждущих в том компьютере, – желание, канешна, антиресное...

волнует по-настоящему только одно: все мои любимые люди слишком далеко от меня.
в разных уголках этой большой земли.
буду думать о том, как сделать так, чтобы мы были ближе
остальное - ерунда. и не стоит ни слов, ни мыслей, ни поступков

я вас люблю :)*

Current Mood:	да ништяк. боевое
Current Music:	ДжаNataN - Акустический альбом