Политологи говорят...

- Советский андеграунд был еще и эстетической нишей. Вам по-своему было комфортно в ней?

- Андеграунд был для меня абсолютно вынужденным. Я никогда не играл ни в какую альтернативу. Понимаете, есть люди, которые лелеют эту эстетику. И если андеграунд не является вынужденным, они его создают искусственно.

- Вы не наполняли свою официальную непризнанность эстетическим содержанием?

- Нет абсолютно.

- Это не было манифестом?

- Да каким манифестом! Упаси бог! Это была форма выживания.

- И никакого протеста вы в это не вкладывали?

- Ни малейшего. Конечно, когда тебе мешают заниматься любимым делом, это рано или поздно вызывает ответную реакцию. Но считать себя пламенным борцом против советской власти я не могу. Я на Красную площадь не выходил, диссидентских писем не подписывал. И вообще был сам по себе.

- Тем не менее сформировался образ борца…ну если не с системой, то с глупостью, пошлостью, ложью.

- Люди видят то, что хотят видеть. И глупо их в этом разубеждать.

- У вас было желание вписаться в систему?

- Нет, вписываться в эту систему не было ни малейшего желания. Система вызывала страшное раздражение. Мне было совершенно понятно, что в эту систему с тем, что мы делаем, вписаться невозможно.

- А почетную грамоту от ЦК комсомола Грузии чем же вы заслужили?

- Эту грамоту дали нам в 80-м году на тбилисском фестивале.

- За что?

- За лучшие тексты песен.

- А когда к вашему 50-летию вас наградили орденом «За заслуги перед Отечеством», вы что испытали? Вы же склонны к самоиронии. Пафос этой награды вас не смущает?

- Мне некогда об этом думать. У меня не так голова устроена. Я думаю над тем, что и как нужно сделать еще.

- Какое место в вашей повседневности занимают музыкальные дела?

- Не могу расположить по местам. Все, чем я занимаюсь, находится на первом месте. Когда что-то вдруг попадает на второе место, я этим просто перестаю заниматься.

- И все-таки кто вы сегодня - музыкант, иногда отвлекающийся на бизнес, или бизнесмен, отдающий досуг музицированию? Что тут «дело», а что «потеха»? Чему - «время», а чему - «час»?

- Думаю, процентов семьдесят моего рабочего времени тратится все-таки на музыкальные дела. Особенно с тех пор как я перестал вести программу «Смак». Несмотря на то, что я остаюсь президентом компании «Студия «Смак», телевидение времени отнимает немного.

- Но у вас немало и других бизнес-проектов.

- Да нет у меня никаких бизнес-проектов.

- Как это - нет? А проект «Батискаф»?

- Я тут являюсь лишь одним из учредителей, но в управлении этим бизнесом непосредственно не участвую. Работают клубы, открываются магазины… А я появляюсь только тогда, когда мое появление становится важной составляющей какого-то мероприятия. Например, когда мы проводим соревнования на кубок столичного мэра по подводной охоте, опровергая расхожие представления, будто в Москва-реке нормальной рыбы нет - одни мутанты. Вот тогда я нахожу время появиться и поучаствовать. Или если принимаются какие-то глобальные решения - скажем, открытие магазина в другом городе. Но рутинной работой я не занимаюсь. Ее ведут мои компаньоны. Они, если требуется, могут со мной проконсультироваться по телефону. Но чтобы выдернуть меня куда-то - это должно быть такое событие, которое без меня действительно состояться не может. Моя роль в «Батискафе», скорее, идейно-имиджевая, скажем так. Я никогда не лез и никогда не полезу в финансовые вопросы. У меня при виде цифр начинает кружиться голова. Я очень не люблю цифры. Слава богу, и в телекомпании, и в «Батискафе» есть люди, которым эту часть работы я могу доверить со спокойной совестью. Вообще не надо преувеличивать мою увлеченность бизнесом. И тем более не стоит заблуждаться насчет его масштабов. Вот если бы я был совладельцем нефтяной компании - тогда другое дело. А так - смешно говорить.

- Вам известно, как о сегодняшней «Машине времени» отзывается Юрий Шевчук?

- Нет. Мне вообще нас…ть на то, что обо мне говорят.

- А все-таки послушайте: «Это музыка умной буржуазии, которая когда-то ныряла в трусах в омут жизни, а сейчас лежит себе на Канарах, у нее все есть - джин с тоником, водочка, поплавок плещется на волнах... И вот лежит такой буржуа, куря дорогие сигары, вспоминает молодость и ностальгирует: да, когда-то, блин, были и мы рысаками...».

- Ну, наверное, так он меня видит.

- Какие у вас отношения с ним?

- Да в общем никаких отношений. Здрасьте - здрасьте. Мне его революционная деятельность абсолютно не близка. К тому же я на Канарах не лежу. У меня на это нет времени.