Люди в Войне

Празднику Победы посвящается.Иван Кириллович,мой дед.Умер от ран в январе 1942 года...

2008-05-08T13:01:59Z

Похоронка:

Моя мама родилась в декабре 1941 г.Своего отца она так и не увидела.

Фото 1940 года:

письмо из госпиталя:

Видно плохо,поэтому привожу текст дословно:

Уважаемый товарищ!
Ваш муж Иван Кирил.Никуленков был принят нами 30.12.41г.
от фронтового подвижного госпиталя 154,куда он был доставлен
самолётом 25.12.41г.
Т.Никуленков 21.12 был ранен во время боя на Брянском фронте
осколком мины в правую половину груди.
Само по себе тяжёлое ранение осложнилось заражением крови,от
которого раненый и погиб 12.01.
Никаких денег и ценностей(в частности часов)покойный госпиталю не
сдавал, после его смерти таковых при нём обнаружено не было.
Возможно,что часы и деньги остались в его вещах при части,где он служил
(614 стр. полк)
Ваш муж погиб смертью героя-это должно быть утешением для Вас и
гордостью для Вашей дочери,когда она вырастет.

С товар.приветом
Н-к медчасти
В/врач 1 ранга (подпись)

Может и баян

2008-01-04T19:30:15Z

http://neirolog.livejournal.com/273594.html
http://neirolog.livejournal.com/273170.html

Без истории, просто фото

2007-10-11T12:47:56Z

Мой прадед по материнской линии, Михаил Кузьмич Жигалин.
Дата фото - на обороте.

Военные истории

2007-10-04T07:37:04Z

Вчера, кроме день рождения моего отца, был день рождение у второго мужа моей бабушки. Ему исполнилось 85 лет. Когда он выпивает, то начинает вспоминать истории из своей военной жизни, а войну он прошел от начала и до конца с 1941 по 1945 года. Отступал, потом шел в атаку, освобождал Европу и дошел до Берлина. На этой войне за все 5 лет у него не было ни одного серьезного ранения, можете себе это представить, хотя ситуаций в которых вот она смерть твоя и деваться дальше не куда, было более 30-ти и всегда он выходил относительно сухим из воды, не считая легких ранений. Раньше я не обращал на эти истории внимания, но вчера послушав, решил записать, чтобы не потерялись.

1. Шел 1943 год, Курская битва. В этот день, они ждали новой атаки и поэтому сидели в окопах и всматривались вдаль. Вдруг в небе раздался рев самолетов и свист сбрасываемых бомб. "Атака с воздуха! Ложись!" - прокричало множество голосов и дядя Миша, как и все кинулся ничком на дно окопа. Немцы наносили массированые атаки по нашим укрепелениям, ведя бомбардировку кассетными бомбами. Такая бомба при выбросе из самолета, в воздухе разделяется на большое колличество более мелких, поражающих гораздо большее колличество целей, бомб. Но в то время когда он начал падать, его грубо оттолкнули и он упал совсем в другую сторону, нежели в которую хотел. Взрывы, грохот, кассетных бомб. Тишина. Поднимает, дядя Миша голову, трясет ей, сбрасывая комья земли с себя. Поднимается, в том месте на которое он хотел упасть, лежит лейтенант. Он его ногой толкает и говорит: "Вставай, все." Тот не двигается. Он его снова: "Вставай!" - тот не двигается. Пригляделся, а из под засыпаного землей тела видно, что у него спина вся клочьями вырвана и перемешана с кусками костей и рваной тканью одежды. Упал лейтенант случайно, оттолкнув дядю Мишу при падении, на уже упавшую кассетную бомбу и взорвалась она под ним вырвав ему все внутренности. А дядя Миша при толчке упал совсем в другую сторону чем и был спасен.

2. Было это в Латвии, если я не ошибаюсь. По рассказам Михаил Федоровича, находилась там так называемая "долина смерти", много людей там погибло в те страшные годы. По этой долине протекала речушка, за которой и прятались вражеске войска. Дядю Мишу, так как до этого он был пулеметчиком в десантном взводе (это еще вначале войны), отправляли всегда в разведку, был он по словам коммандования уже "обстреляным". Пошли они вниз вдвоем по этой долине на разведку, ползти пока не было смысла, так как до немецких войск было еще далеко, а стояла зима и спуск обледенел. Впереди шел дяд Миша, чуть сзади старший лейтенант развед группы. Идут они осторожненько так, под ноги себе сморят чтобы не подскользнуться и вниз с горки не улететь. Ступаю они значит и тут оказия вышла, не удержался дядя Миша и упал, прямо на пятую точку. Слышит сзади, одновременно с ним звук упавшего тела. Засмеялся он, говорит: "Эк, как мы с вами товарищ старший лейтенант одновременно упали," - и смеется. Поднимается, оборачивается, а тот мертвый лежит. Снайперская пуля, точное попадание в сердце. А кому эта пуля предназначалась-то, естественно впереди идущему, прилег тут дядя Миша и ползком, ползком от туда. Если бы не подскользнулся он, лежал бы на месте старлея с дыркой в груди.

3. Шел 1944-й год, рядом располагались два штаба. Точно я не запомнил, какие, поэтому будем называть их штаб1 и штаб2. И вот посылают его из штаба2 в штаб1. А с той стороны идет атака немцев, а идти-то всего метров 50. Добежал он до места, встал по стойке смирно и докладывает: "Товарищ полковник, такой-то, такой-то прибыл". А полковник, ему: "Дурак, Ложись!!" Дядь Миша обсуждать приказ не стал, а сразу слег на земельку и притих. И тут как ебанет. Начался минометный обстрел наших войск. Взрывы, шум, все трясется, лежишь, говорит и не знаешь, где верх, а где низ и с какой стороны бьют. Кончилось все, отряхнулся он, рядом боец раненый. Все лицо иссечено его осколками, в крови. Встать пытается. Встает и падает, снова встает, ноги подгибаются - падает и так много раз, в шоке. Носилки принесли, погрузили его и утащили в мед. сан. часть. С одной улицы знакомец. Михал Федорович говорит после войны его видел, встретились, обрадовались. Повезло обоим, что живыми вернулись. Хоть и лицо у того все в шрамах.

Доложился значит, дядя Миша по всей форме, ему приказы передали и отправился он обратно под сосну, через 50 метров в штаб2. Приходит, а там пусто. А зима опять же, видит боец стоит в маск-халате, спраивает дядя Миша его: "А где начальник-то штаба?" А боец ему: "А туда побежал." - и рукой в сторону врагов кажет. "Так там же немцы?" - удивляется дядя Миша. "Погнали немцев," - уверяет его боец. Ну дядя Миша ноги в руки и вперед по тропинке из следов в указанном направлении. Идет он, а кругом скользко, снег, он под ноги и смотрит, чтобы не оступиться. Идет так скоренько, стреляют слышит, думает наши немчуру бьют. Прошел приличненько так, думает дай-ка я осмотрюсь, туда ли иду, поднимает голову, батюшки!!! Перед ним заграждение из мешков с песком и каски торчат. А наши-то все зимой в маск халатах, какие каски? Немцы, мать их. И все в него стреляют, и стреляли пока он шел, единственной мишенью он был на открытом пространстве, а тех целый окоп по всей длинне. И вспомнил он как пули свистели, а он погружен был в мысли как бы не оступться и слышал он их, внимания только не обращал. А тут он голову поднял оглядеться, бах, ранение в коленку, даже сам упасть не успел, нога подугнулсь и рухнул он в снег. Лежит. РАсстроился страшно: свой подвел, донесение не донес, еще и колено проблили. А колено-то - страшное дело, либо ногу отымут, так как загниет, либо калекой на всю жизнь останется. Лежит он и думу гадает, что делать и как дальше действовать. Вспоминает, что говорили ему, мол если кость задета, то пальцами ног шевелить не можешь. Попробывал аккуратненько - шевелятся!!! Ну-ка, а ступней если - шевелится!!! А колено попробую согнуть- СГИБАЕТСЯ!!! Повоюем еще. Переворачивается он, выглядывает, идут дорожки к вражеским укреплениям, и в конце каждой белые холмики человеческих тел возвышаются, отстреляли наших - гады! Пополз в направлении своих дядя Миша, отполз в безопасное место, разорвал штанину, стал колено осматривать. Повезло ему, ой как повезло, что ни одна пуля не попала в него, а та что попала помогла ему вовремя прилечь и сустав не задела. Вошла она в мяхгкое место под коленкой, а вышла четко между двух сухожилий сзади, не повредив их, а только вырвав кусок мяса между ними - разрывная была. Перевязался он, отполз подальше и встав направился к своим. В штабе1 направился он сразу к цинковым ящикам с оружием, подержал автомат, не, не то. Взял ручной пулемет, во - оно, взял две кассеты с патронами и обратно рванул. Его окликнули, куда мол. А он им:"Да ранили меня там немцы, отомстить хочу" и дальше на врага похромал. Приблизился на безопасное расстояние, прилег, прицелился чуть повыше заграждения и как херанет очередью по всей длине, со всей злости. Все израсходовал, разогнал там всю немчуру. А Полковник после этого его похвалил: "Хорошо стреляешь боец" А дядя Миша и рад!

4. Идет бой, атака. Взрыв, волной отбрасывает Михаил Федоровича в сторону, автомат из его рук тоже куда-то. Встает, отряхивается, а перед ним немец, ему дулом в пузо тычет. Первая реакция - вырвать автомат, схватился он за дуло и давай на себя тащить, а немец на гашетку нажал и всю обойму, дядя Миша давай автомат в сторону отводить, а немец обратно его, нажимая на спусковой крючек. Дядя Миша, левой рукой борясь с немцем, правой давай пистолет из кобуры доставать, достал, а неудобно, нужно же левой рукой патрон первый в ствол завести, а для этого автомат отпустить придется. Выпустил в него немец всю обойму, ранил дядю Мишу в руку, которой тот автомат держал, ослабла она. Отпустил дядя Миша дуло автомата из рук, а немец и рад, развернулся и ну бежать на ходу перзаряжая, а дядя Миша за ним. Рука левая уже не слушается, пистолет не зарядить, только и может что бежать, грозить пистолетом и кричать: "Хэнд э хох! Хэнд э хох!" А немец перезарядил его, автомат на плечо, дулом назад и отстреливается. Бежали они не долго так, пока дядя Миша не сообразил, зачем он за ним бежит, сдался тот ему, плюнул и обратно пошел, а немец убежал. Пришел к своим кровь течет с руки, его в госпиталь. Говорят раздевайтесь, тот мол зачем мне же только в руку. Ему: "Так пложено, раздевайтесь." Разделся он, руку на осмотр поставил. А ему и говорят, непорядок тут у вас - ожог на руке, как это вас ранили-то? (а ожог раньше у самострелов были только, ну а тут уж конец войны 3б5 года прошло, какой самострел?) Ну он все и рассказал. Врач пристивстнул и показывает ему его шинель. А та по бокам вся изорвана в клочья. Видимо когда за автомат боролись, дуло несколько раз проходило через тело дяди Миши, а его ни одна пуля не задела, только по бокам шинель изорвала, да в руку попала. Да так удачно, что возле запястья вошла, сквозь мясо между костей прошла и возле локтя не задев сустава вышла. Вот так вот!!! Врач, сказал ему тогда, видимо за вас кто-то сильно молится, дядя Миша не поверил. А потом после войны припомнил, и таких случаев у него оказалось около 30-ти. Бабушка его, Царство ей Небесного, за внука молилась. Дед у него церковником был, большивики его репрессировали, но от Бога они не отвернулись, вот бабкины молитвы внука и защитили. Слушают видимо все же Ангелы на небесах, когда за родного человека молятся, защищают его, крыльями огораживают.

Много еще чего рассказывал Михаил Федорович и о том, как по трупам ходил и не думал, что это человек, и как трупами заграждения строил, и как спирт пил бутылками после боя не чувствуя жжения, и как в атаку ходил. Говорил, что понимает Матросова который грудью бросился на амбразуру, потому что когда атака такой дурман и адреналин идет, что ничего не страшно, бессмертным себя чувствуешь и что при попадании пули никогда не чувствуешь боли, просто как удар, и что самое страшное это встать первым из окопа и кинуться на врага и то, что никто никогда не кричал в атаке "За Родину, за Сталина", а в основном шли молча или кричали матом, и что не было ни дня в его жизни, когда бы он не вспоминал войну, НИ ДНЯ!!!

А после этого дядя Миша помолчал, немного выпил, закусил огурчиком и сказал, посмотрев на всех нас, что жить это просто ой как хорошо, даже в 85, и знаете, я ему почему-то верю!

С днем рождения Вас, Михаил Федорович, еще долгих лет и Здоровья!!! Спасибо, Вам!

История бабушки

2007-09-30T16:11:11Z

Суслова Евгения Васильевна (девичья фамилия – Митюрникова) родилась 20 декабря 1924 г. в поселке Полотняный завод Калужской (бывшей Смоленской) области, где и проживала до 1942 г.

В 1942 г., после освобождения Полотняного завода от оккупантов, по личной просьбе Дзержинский ВЛКСМ рекомендовал 17-летнюю девушку Смоленскому обкому комсомола на подпольную работу в районах, временно оккупированных фашистами.

По окончании спецшколы, в 1942-1943 гг., трижды переходя линию фронта, Женя выполняла штаба партизанского движения и обкома комсомола. Дважды выполняла задания вместе с Женей Зимбицкой в отрядах «Бата», затем в отрядах Иванова, Шестопалова, в соединении Стороженко. На третье задание она ходила вместе с Аней Елецкой в бригаду Гришина.
О характере заданий, которые выполняла Женя Митюрникова (Суслова) можно судить по документу, экспонируемому сегодня в 9-ом зале Смоленского исторического музея на стенде с материалами о партизанах Северо-западного партизанского края.

Тов. Артем!

Направляю к Вам двух организаторов обкома МИТЮРНИКОВУ и ЕЛЕЦКУЮ со следующими заданиями:
1. организовать и подготовить 4 группы Куриленковцев. Научить их подрывному делу;
2. организовать цепочки для транспортировки литературы в Ярцево, Сафоново, Издешково, Вязьму;
3. Подобрать группы агитаторов (3-5 чел.) в каждом партизанском отряде и наладить их работу среди молодежи оккупированных территорий;
4. провести комсомольские собрания по всем партизанским отрядам «Об итогах собрания областного комсомольского актива».
Организацию всех этих дел поручаю Вам, указанные товарищи посылаются мной в помощь Вам.
В начале февраля Митюрникову вернуть ко мне вдвоем с Зайцевой с подробными материалами. Если есть возможность, пришлите Вашего связного раньше, обязательно с материалами.

С ком. Приветом

/Подпись С.С…. неразборчива/
10 декабря 1942 года

/Печать Смоленского
обкома ВЛКСМ/

Последний переход через границу был неблагополучным. В районе шоссе Витебск-Сураж Женю ранило в ногу. Друзья-партизаны не оставили ее на поле боя, доставив раненую в расположение 4-ой Смоленской партизанской бригады. На этом, однако, испытания не закончились. Немцы стали теснить бригаду, завязались жестокие бои. А у Жени слепое ранение, требуется операция, да, к несчастью, она еще заболела сыпным тифом. С большим трудом девушку удалось переправить на У-2 в один из прифронтовых госпиталей, а потом в Москву на операцию.

После выздоровления Женю готовили к новому заданию, но к этому моменту вся Смоленщина была очищена от оккупантов, и девушку направили в только что освобожденный город Спас-Демьянск секретарем райкома комсомола. Но она почувствовала, что нужно продолжить прерванное войной образование. За полгода Женя сдала на аттестат зрелости и поступила в МГУ.

Приказом Центрального штаба партизанского движения при ставке Верховного Главнокомандования от 15 января 1944 года руководитель комсомольской группы партизанского отряда Шестопалова Евгения Васильевна Митюрникова награждена медалью «Партизану Отечественной войны 1-ой степени». Медаль под номером 29 Суслова получила 21 год спустя в Москве. Кроме этого, Суслова Е.В. награждена медалью «За отвагу», орденом Отечественной войны 1-ой степени, медалью «За победу над Германией в Великой Отечественной войне 1941-1945 гг.» и всеми памятными медалями, а также медалью Жукова.

За трудовую деятельность Е.В. Суслова награждена медалями «Ветеран труда», «За трудовую доблесть», «За доблестный труд», юбилейной медалью «40 лет социалистической Болгарии», почетным знаком «За вклад в дело дружбы», нагрудным знаком Минвуза СССР «За отличные успехи в работе».

В этом году бабушке исполнится 83 года.

Дед, "домик для блядей" и подполковник Лощёный.

2007-09-30T12:34:21Z

...Ну, что ж. После поста про деда, бритву и фрица, подумалось, что по справедливости и симметрии для будет правильным поведать и о втором моём деде-фронтовике...

Иван Иванович. Войну закончил в звании майора.
Связистом с боями прошёл от Ленинграда до Праги. В конце 45-го был переведён в штат НКГБ СССР и с этого момента по 52-ой год включительно обеспечивал правительственную связь Берлин-Москва. В 1948-м там же в Берлине у Ивана Ивановича родился старший сын - Игорь, мой отец...

...Если дед Лёня в моей памяти остался, как натура бедовая и бесшабашная, то дед Иван у меня всегда ассоциировался с одним, но ёмким словом - "основательность". Все прочие качества этой кипучей личности были лишь приложениями к этому слову.

Т.е., например, обустройство новой квартиры дед начинал не с её "обмыва" или поклейки новых обоев, а с возведения верстака и капитальных металлических стеллажей для своих инструментов. И только после этого в пределах жилплощади самолично и целиком менял пол, трубы, краны, унитазы, ванну, радиаторы отопления, электропроводку, а заодно уж - и двери с оконными рамами. Будь дедова воля - он бы и крышу со стенами поменял... Но всяческие жилтоварищества и ЖЭКи обычно были против.

Если Иван Иванович решал построить "маленький сарай", то можно было быть заранее уверенным, что в этом сарае будут не только жилые антресоли, но и двухэтажный погреб (с искусственной вентиляцией + местом, зарезервированным под шахту лифта). Дед своими руками мог построить всё и из всего. Благодаря тлетворному дедовскому влиянию, я ещё в детсаде овладел такими забавными игрушками, как паяльник, стамеска, штангенциркуль и логарифмическая линейка. Чем, кстати, позже надолго вогнал в ступор своего первого школьного учителя труда... Впрочем, не будем отвлекаться на эту лирику. Вернёмся в те времена, когда дед ещё не был дедом, а молодой-холостой числился капитаном в штате 437-го отдельного радиодивизиона...

Дело было то ли в 43-м, то ли в 44-м годах.
Где в этот момент точно квартировал дедов радиодивизион - врать не буду, не знаю. Но факт остаётся фактом, именно тогда в 437-й вместо отечественных мобильных радиопередатчиков на базе ЗИС-5, прибыли понтовые американские радиостанции СЦР-299 и СЦР-399. По мощности они несколько уступали нашим РАФ (радиостанция аэродромная фургонная), но были более мобильны, т.к. монтировались в металлических будках "шевроле" и "студебеккеров", отличавшихся повышенной проходимостью по бездорожью за счёт передних ведущих колёс.

Первое время весь дивизион был в восторге от американской техники. Ещё бы, там были даже встроенные пепельницы и рукомойники!.. Но потом этот радиоавтомобильный "второй фронт" радовать перестал.

Во-первых, пепельницы отломались. Во-вторых, рукомойники спёрло себе начальство. В-третьих, и это самое главное, из-за плохой теплоизоляции в будках летом стояла нестерпимая жара, особенно - по вечерам, когда приходилось зашторивать дверь в целях маскировки, а поздней осенью и зимой - жуткий холод... И вот, как-то зимой в столь нечеловеческих условиях знатно поморозив себе яйца, а потом раз десять из-за этого ночью побегав "до кустиков", капитан Ванька, понял, что вся эта ленд-лизовская тряхомудия его, капитана Ваньку, персонально достала.

С утра пораньше капитан выстроил своих бойцов и объявил, что с этого момента у них начинается новая жизнь - тёплая и радостная. После чего радисты были отправлены побираться по соседям на предмет поимения необходимого расходного материала...

С миру по нитке - голому рубаха. После обеда поиметое пересчитали, прикинули палец к носу и приступили. Борта будок обили войлоком и фанерой, пол застелили досками, но внутренний микроклимат всё это изменило мало... Несмотря на включённые электрокалориферы, следующей ночью капитан снова десять раз ссался. Пришлось 437-му радиодивизиону принять более радикальные меры. Читай - заменить металлические будки деревянными, с утеплёнными бортами и полом, а вместо электрообогревателей установить классические "буржуйки".

И всем сразу стало хорошо...

"Хорошо" кончилось уже на следующий день, когда вечером до места расположения радиодивизиона добрался подполковник, в чьём непосредственном подчинении как раз и находился капитан Ваня со своим кружком "очумелые ручки".

Надо заметить, что у подчинённых подполковник пользовался недоброй славой слепого радетеля устава и показушника. Несмотря на морозы, подполковник демонстративно вместо валенок носил начищенные до блеска сапоги и не надевал шинель, щеголяя в отутюженной до невозможности форме. За всё за это подчинённые наградили своего орла-командира кличкой "Лощёный". ...Что характерно, Лощёный простужался и болел крайне мало. Ноу-хау этого было довольно простым - подполковник почти не вылезал из своей жарко натопленной землянки. А если вылезал, то только для того, чтобы стремительно объехать подчинённых на своей "эмке", навставлять всем звиздюлей и, не сбавляя скорости, вихрем вернуться назад. К этому моменту ординарец подполковника уже ставил на стол горячий чай и фляжку со спиртом...

...Увидев вместо хорошо знакомых уставных кунгов какие-то автоизбушки, Лощёный рассвирипел. Выгнал весь личный состав на мороз и, не вылезая из недр "эмки", выебал всех присутствующих в моск на предмет того, какие они тут вредители.

Под занавес подполковник изрёк следующее:
- ...Ну и что ж, что холодно? Холод тоже можно побеждать, не превращая доверенную вам советским народом технику в домик для блядей!.. Боец Красной армии должен быть сознателен и находчив... Как я!.. Я вот как делаю? А я, товарищи радисты, пью горячий чай. Он, чай, против мороза - первое дело!

И, одарив подчинённых этой сакральной тайной, начальство стремительно убыло. Не забыв приказать в 24 часа вернуть будки "студебеккеров" в первоначальный вид.

Вокруг Ваньки столпились радисты:
- Товарищ капитан, чего делать-то будем?..
Ванька почесал затылок под ушанкой:
- Чего-чего... Ужинать и спать будем. Утро вечера мудреннее!.. Исполнять приказание!

Вот и утро. Встали. Поменяли дежурных на радиостанциях. Позавтракали... И тут из-за сугробов выпрыгнула знакомая "эмка" Лощёного. Капитан удивлённо воззрился на свои часы - до истечения указанных 24-х часов оставалась ещё уйма времени: "- Чего это он?!" Внутренне готовясь к новому "втыку", скомандовал общее построение.

..."Эмка" добралась по накатанной колее до места расположения 437-го отдельного радиодивизиона, чихнула и встала. Из машины на свет божий выглянул Лощёный. Радисты про себя ахнули. Вместо привычного уже щёголя перед ними предстало нечто с глубоко запавшими глазами, небритое, "благоухающее" шнапсом, кутающееся в старое одеяло. Из-под одеяла торчали волосатые голени и... убитые жизнью валенки. Штанов на начальстве явно не наблюдалось.

Подполковник вяло поздоровался, поморщился в ответ на молодецкое "здра-жла-трьщ-подполковник!", и поманил пальцем к себе Ваньку:
- Ты вот что, капитан... Избы свои на "студерах" не трогай - пусть останутся. Во... Вои... - с третьей попытки Лощёный всё же выговорил желаемое. - Во избежание! - и многозначительно задрал указательный палец.

С чем и уехал, оставив всех в тягостном недоумении.

В чём же были причины столь кардинальной смены взглядов начальства? Тайну сию капитан узнал только через неделю от ржущего до изнеможения начальника связи соседнего стрелкового полка.

...В тот памятный вечер, когда Ванька скомандовал своим "утро вечера мудреннее!", Лощёный заехал от Ваньки на соседнюю "точку". И там у него что-то в машине сломалось.

Вовсю наступала ночь. До заветной тёплой землянки с ординарцем и "шилом" было километров десять. Топать такое расстояние пешкодралом по снегу в темноте, да ещё без шинели и в сапогах, подполковнику не захотелось. Посему он решил тут же, на "точке" и заночевать. В качестве своей опочивальни Лощёный выбрал нам уже знакомую будку СЦР-299 на "Студебекере". Вот только будка эта была металлическая...

Понимая, что ночь будет мерзлявая, подполковник в соответствии с собственным рецептом по самое горло налился чаем. Потом лёг спать. Но мороз пробирал даже под великодушно предоставленным кем-то полушубком... Поёрзав-поёрзав, Лощёный встал. Набулькал себе ещё кружку кипятка. Половину выпил. Откуда-то снизу собственный организм напомнил подполковнику, что пора бы и пи-пи сделать. Подполковник уже двинулся наружу, когда в голове внезапно родилась провокационная мысль: "А нельзя ли местный электрокалорифер забубенить на ещё большую мощность?" ...Не выпуская полупустой кружки из рук, Лощёный добрался до обогревателя и наклонился над ним, силясь рассмотреть какой-нибудь реостат. И что-то похожее таки углядел... Подполковник наклонился ещё ниже, протянул руку, коснулся какой-то реостатоподобной железки... И тут вода из недопитой и неосмотрительно наклонённой кружки хлынула вниз. Прямо - на электрокалорифер.

Внутри хитрого янковского прибора тут же что-то коротнуло, заодно трахнув Лощёного ударом тока. Да так мощно трахнув, что у подполковника по всему телу дыбом встали волосы, а весь выпитый накануне чай мигом оказался в штанах и сапогах...

...Спасали пострадавшее начальство всей "точкой". Кто-то стащил с дрожащего в нервном тике Лощёного обдудоненые вещи. Кто-то принёс одеяло. Кто-то пожертвовал валенки. Кто-то плеснул из своих "стратегических запасов" трофейного шнапса. Короче, откачали.

Первыми словами подполковника, по возвращении в реальный мир, было троекратно повторенное слово "хуй":
- Хуй... Хуй... Хуй это был какой-то, а не ре... реостат.
- Так точно, тарьщ подполковник. - в строгом соответствии с уставом откликнулись окружающие.
- Вот что... Выключите вы эти электрогрелки, а то сами поджаритесь, да ещё и технику угробите. - начальство медленно, но верно приходило в себя. - А народ и партия вам не для того эту технику давали, чтобы вы из неё шкварки делали!.. Завтра... Нет, уже сегодня, чтоб в 24 часа выбросили к ебеням этот металолом и поставили на машины деревянные будки. С "буржуйками"!.. Как у ваших соседей! И это... Где тут у вас был шн... шн... шнапс?..

...Передовая была километрах в десяти. До самого рассвета все свободные от дежурства с полным соблюдением правил светомаскировки на ощупь чинили заглохшую "эмку". Наш народ - народ герой. Поэтому к рассвету починили. Несмотря на -25 градусов и пронизывающий ветер. Вот так.

Продолжение, чем чёрт не шутит, возможно воспоследует.

Дед, бритва и фриц.

2007-09-30T12:14:11Z

Добавлю-ка я сюда пару своих старых постов. Частично их содержание основано на рассказах самих главных персонажей, частично - на пересказе свидетельств главных персонажей моим отцом. Так что если модератор решит, что данные посты не вписываются в формат сообщества, пусть потрёт...

Один из моих двух дедов - Леонид Ильич. Войну закончил в звании гвардии старшего лейтенанта.
На "полуторках", "студебекерах", "виллисах" и "доджах" прошёл "финскую", "дорогу жизни", Курскую дугу и т.д. Май 45-го встретил в Кенигсберге. До конца жизни - самая любимая песня: "Эх, дороги!.."

...Как-то на днях разбирая скопившийся в квартире хлам, мать выудила на свет потрёпанный, но всё ещё сохранивший весьма бравый вид, картонный пенал. В нём оказалась... бритва.

На первый взгляд - обычная бритва, каковой мужики с остервенением возюкали себя по брылям в историческом промежутке между утерей искусства ровнять щетину топором и изобретением американцем Жиллетом "безопаски". Обычная-то она, обычная... Да уж очень памятная. Дедова.

Трофейная.

Золингеновская...

...Во времена оны, когда деревья были большими, дед - живым, а я ходил под стол и по большому, и по маленькому, Леонид Ильич гордо заявлял, что эта самая бритва ему как-то жизнь спасла. Подробности этого мероприятия я узнал много позже уже от собственного отца. В пересказе бати дело было так.

Рано утром третьего или четвёртого дня после захвата нашими Кенигсберга, т.е. 12-13 апреля 45-го, бравый старлей-гвардеец 2-ой Гвардейской армии 3-го Белорусского фронта Лёнька решил побриться.

Сказано-сделано.

Дед приготовил полотенце, стаканчик, помазок, найденную на днях в сгоревшем фольварке бритву и... тут понял, что воды-то под рукой и нет.

Нет - так будет.

Как был - в галифе и майке - старлей прихватил бритву (чтоб находчивые соседи не "экспроприировали" в отсутствие хозяина) и, весело помахивая котелком, зашагал к Прегелю. Надо заметить, что дедов автобат в этот момент квартировал рядом с разрушенным ж/д вокзалом, так что до реки было - два плевка. Вокруг советских войск наблюдалось просто битком и дед даже не озаботился прихватить положенный ему наган.

Руины, руины, воронки, руины...

Наконец, вот и берег реки с перманентно бомбами разнесённой вдрызг каменной облицовкой. Дед наклонился, черпанул котелком воду, выпрямился и... остолбенел. В трёх шагах от него, косясь совершенно заросшим и грязным лицом, стоял здоровенный фриц с расстёгнутой ширинкой.

И ссал.

Под правой подмышкой торчал ствол автомата. Под левой - ремень с двумя флягами.
Было понятно, что для немца случайное рандеву тоже не принесло радостных эмоций. Видимо, он все последние дни прятался где-то по подвалам и канализациям, а утречком тоже вылез за водой... А заодно и - облегчиться.

...Дальше события развивались стремительно. "Ах ты, сука недобитая!.." - заорал дед, надеясь патриотичным воплем привлечь внимание своих. Фриц выпустил пиписку и дёрнулся руками к автомату. Дед запустил во вражину котелком. Фриц отшатнулся, запутался в съехавших на колени штанах и упал. Сообразивший, что у него-то самого из всего оружия при себе - только изделие славного золингеновского мастера Фридриха Шлемпера, Лёнька воинственно вздел бритву и тигром прыгнул на дойча.

Прибежавшие спустя пять минут на ор и мат красноармейцы застали совершенно идиллическую картину: немец со спущенными штанами лежал на спине по стойке смирно, не забывая тянуть руки по команде "хенде хох". На поверженном фрице гордо восседал Лёнька, крепко ухватив впавшего в ступор ворога левой рукой за головку члена и притиснув правой отточеное лезвие бритвы под самый корень арийского хуя. Глаза, говорят, у немца были совершенно безумные...

Так дед взял в плен вражьего обер-ефрейтора.

Лёньку за этот бессмертный подвиг даже чем-то наградили. А заодно - влепили мощный "фитиль" за одиночные прогулки без табельного оружия. Впрочем, это не мешало деду до конца жизни вспоминать о произошедшем с чувством глубокого удовлетворения. Однако, на традиционные послевоенные встречи ветеранов с пионерами деда почти не приглашали... Все в посёлке знали, что бывший старлей-гвардеец свой рассказ обычно начинал с не совсем педагогически выверенной фразы: "Всё на войне было... И слёзы, и радость... Я даже как-то одного фрица за хуй поймал!.."

Вот так всё это было. Теперь держу эту легендарную бритву в руках и вспоминаю деда - весёлого, даже в свои семьдесят с гаком бесшабашного и готового молниеносно "дать в тык" любому поселковому дебоширу... Классный был мужик, чего уж тут говорить. Пусть земля ему... А бритву я спрячу подальше. Дрон-Дроныч подрастёт - ему подарю реликвию. Пусть помнит прадеда - героя. :)

P.S. Ещё одно наследство деда.