![[info]](http://p-stat.livejournal.com/img/community.gif){kind=small}
Отсюда: http://mega.km.ru/Cinema/Encyclop.asp?T
Фильм поставила Динара Асанова: дети играют нефальшиво, не пахнет фальшью и «открытый финал» (раздолье для демагогов от кинокритики).
Фильм — вполне взрослая утопия. Утопия многих тогдашних интеллигентских кухонь о чем-то вроде страны Касталии, островка культуры в море глупости. Тут и урок литературы — образчик «парламентской деятельности», и квартира Марины — образчик «интимной жизни», и прогулка в девственном зимнем лесу — образчик «единения с природой», и встреча на Мойке с поэтами — пример художественного пантеона. Чтение под лампой в темноте, Бах по случаю, портрет Марины под Средневековье — весь этот мир приемлем далеко не только для детей, но и для тогдашних «думающих» студентов, и для технарей из КБ и НИИ, и для «дорежимных» пенсионеров. И нужен он им для дальнейшего углубления в тонкости отношений, в то, что после и дальше уже выполняемых Десяти заповедей и Нагорной проповеди. И, будучи утопией в части «коллективного разума», фильм все-таки показывал, способен был показать, как быть с признанием дурака дураком, не теряя при этом интеллигентности. Способен был и на многие другие «как», в том числе — как дураки все время стремятся съесть, оккупировать чуждый им мир. Несоветская Асанова с изобретательностью шпионки сделала Марину (Елена Проклова) нервной и ожесточенной. За ее видимой «неправотой» стояла замученность, доведенность интеллигента «советскостью», его отчаяние. Воинствующая неинтеллигентность (Екатерина Васильева, Лидия Федосеева-Шукшина) также выходила за рамки «школы», в универсум.
Наиболее утопичным, но и наиболее волнующим оказался «новый директор». Компромисс фильма в том, что он — армейский, значит, партийный, еще и учит обществоведению, а при этом — нарождающийся интеллигент. Это компромисс. Но проблема «нарождения» всегда трогательна. Его тезисы: «Офицеру не пристало обсуждать других офицеров с солдатами» или «Не всем дано совместить кусок хлеба с призванием», — криминально по сути. Но возражения: «Здесь не казарма» или «За куском хлеба необязательно занимать чужое место. Идите, наконец, в дворники», — напрашиваются так легко, что сомнения нет: лицо Петренко дает их в потенциале. То есть финал фильма «открыт» именно для директора. Открыт даже после обнаружения всех компромиссов и после отмирания всех утопий. Что делать директору дураков, если он сам — не дурак? И что ему делать с умными?
Катя Тарханова
Интересно, конечно, хотя попытка разъять фильм на некую подлинную суть и шпионство/компромиссы, признаться, не очень убеждает.))
![[info]](http://p-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif){kind=small}
Фильм поставила Динара Асанова: дети играют нефальшиво, не пахнет фальшью и «открытый финал» (раздолье для демагогов от кинокритики).
Фильм — вполне взрослая утопия. Утопия многих тогдашних интеллигентских кухонь о чем-то вроде страны Касталии, островка культуры в море глупости. Тут и урок литературы — образчик «парламентской деятельности», и квартира Марины — образчик «интимной жизни», и прогулка в девственном зимнем лесу — образчик «единения с природой», и встреча на Мойке с поэтами — пример художественного пантеона. Чтение под лампой в темноте, Бах по случаю, портрет Марины под Средневековье — весь этот мир приемлем далеко не только для детей, но и для тогдашних «думающих» студентов, и для технарей из КБ и НИИ, и для «дорежимных» пенсионеров. И нужен он им для дальнейшего углубления в тонкости отношений, в то, что после и дальше уже выполняемых Десяти заповедей и Нагорной проповеди. И, будучи утопией в части «коллективного разума», фильм все-таки показывал, способен был показать, как быть с признанием дурака дураком, не теряя при этом интеллигентности. Способен был и на многие другие «как», в том числе — как дураки все время стремятся съесть, оккупировать чуждый им мир. Несоветская Асанова с изобретательностью шпионки сделала Марину (Елена Проклова) нервной и ожесточенной. За ее видимой «неправотой» стояла замученность, доведенность интеллигента «советскостью», его отчаяние. Воинствующая неинтеллигентность (Екатерина Васильева, Лидия Федосеева-Шукшина) также выходила за рамки «школы», в универсум.
Наиболее утопичным, но и наиболее волнующим оказался «новый директор». Компромисс фильма в том, что он — армейский, значит, партийный, еще и учит обществоведению, а при этом — нарождающийся интеллигент. Это компромисс. Но проблема «нарождения» всегда трогательна. Его тезисы: «Офицеру не пристало обсуждать других офицеров с солдатами» или «Не всем дано совместить кусок хлеба с призванием», — криминально по сути. Но возражения: «Здесь не казарма» или «За куском хлеба необязательно занимать чужое место. Идите, наконец, в дворники», — напрашиваются так легко, что сомнения нет: лицо Петренко дает их в потенциале. То есть финал фильма «открыт» именно для директора. Открыт даже после обнаружения всех компромиссов и после отмирания всех утопий. Что делать директору дураков, если он сам — не дурак? И что ему делать с умными?
Катя Тарханова
Интересно, конечно, хотя попытка разъять фильм на некую подлинную суть и шпионство/компромиссы, признаться, не очень убеждает.))
Список детских книг | |
321 Полонский, Георгий "Доживем до понедельника", "Ключ без права передачи", "Перепелка в горящей соломе"
Приятно, конечно, что книги Полонского считаются одними из лучших. А вот на счёт того, что "Перепёлка в горящей соломе" - детская, я бы поспорила... Автор и сам называл пьесы "сказками для взрослых"
