Девушка в белом платье медленно шла сквозь толпу. Длинный подол, на отделку которого было истрачено много часов упорного труда лучших городских мастериц, подметал мостовую.
Люди молчали – удивительно, как столь плотному скоплению народа удавалось сохранять полное молчание. Даже дети не плакали и не перешептывались, а, вместе с родителями, во все глаза смотрели на ту, которой предстояло сегодня умереть. Умереть ради того, чтобы они все жили, спокойно и счастливо, не страшась завтрашнего дня.
( Read more... )

В этом сезоне покупают бомбы. Почему? Зачем? Неправильные вопросы. Бомбы – писк моды, сегодня бомбы, завтра сомбреро, скутеры, айподы или что-то другое. Мода переменчива. Бомбы с часовым механизмом, автоматические, разрывающие на куски всё вокруг, уничтожающие – себя и вас.

Хотя это вовсе не обязательно, к чему такие ужасы? Смерть, кровь – это gotic и glam, но увы, устарело и попахивает нафталином. Смерть нынче как старое платье, поеденное молью, жалкое напоминание о давно минувшем. Другое дело бомбы, это стильно и актуально, поверьте! Если бомбы взрываются, значит это кому-нибудь нужно. С грохотом и тучами искр, сбросив оболочку, кожуру из титанового сплава, обнажая огненное ядро, сердцевину огня и ужаса!

Это адски дорого, но мне обещали скидку. Три бомбы по цене двух, и льготные похороны с бесплатным венком от производителя. Ха, у продавца есть чувство юмора. Я люблю шутки.

Шутки шутками, но страшновато. Конечно, это риск (риск есть всегда). Меня может убить, покалечить. Но даже это не будет «начинкой» экшна, ни в коем случае! Просто побочный эффект. Ну, курим же мы сигары, не запариваясь на рак лёгких. Пьём свой коктейль, забывая на миг о возможном циррозе. Так и здесь, message бомбы совершенно в другом. Главное к конфете не фантик, а начинка.

Предположим, ОНА рванула (на то она и бомба, чтобы рвануть, о-лала!), а там, среди осколков и ошмётков, среди огня и дыма – маленький зелёный аллигатор, полметра острейших зубов в два ряда, сверху и снизу. Какая прелесть! Или букет незабудок. Или ваша точная копия из гипса, покрытого бронзовой краской, масштаб 1:24. Или куча экскрементов, или кость мамонта, или ещё одна бомба поменьше, или, или, или… Интрига в том, что никто, ни производитель, ни продавец, ни гадалка, ни даже господь бог не сможет сказать вам – какая птица вылупится из этого убийственного яйца.

Что ещё можно добавить? Мода не хороша и не плоха. Не бывает правильной моды, как не бывает правильного мороженного. Мороженное бывает только холодным – или растаявшим, ни на что не годным, разве что испачкать вам брюки. Короче говоря, я купил БОМБУ, и она сейчас ВЗОРВЁТСЯ.

Я – свободный человек. Свободный от самого рождения. Нет, конечно, не в том узком и пошлом смысле, в котором понимают это слово обыватели. Я свободна не потому, что делаю то, что захочется. Просто я следую тем советам, которые подсказывают мне мой разум и душа. Просто я не завишу ни от чьего мнения, ни от чьих взглядов.
Так, конечно, получилось не сразу. Чувство свободы, живущее во мне с самого рождения, очень долго ничем не проявляло себя. Оно дремало где-то в глубинах души, дожидаясь своего часа, а я... я жила обычной серой жизнью, в которой не было места ни чудесам, ни подвигам, ни добру, ни злу. В ней вообще ничего не было.
В один день все изменилось. Так, наверное, и должно быть: один день, одна минута, одно мгновение – и вся жизнь летит к чертям, а то и куда подальше. Я очень хорошо помню тот вечер, то место и то, что я увидела – то, что пробудило меня…

И тогда он сделал еще один шаг – маленький, неуверенный, робкий шажок.
Ноги тут же увязли в прибрежном песке, лодыжки обдало ледяной волной. Ноги заныли от холода, и он отступил назад.
Он много думал о своей проблеме. Много говорил о ней,  делился ей с друзьями за кружечкой пива. Решение подходило то совсем близко, то удалялось.  Ингода все казалось ему очень простым, а иногда невероятно сложным. Иногда он просыпался среди ночи с мучительным желанием сделать что-то такое… такое…
Но его, как правило, хватало только на то, чтобы выпить стакан ледяной воды на кухне.
Ледяной-ледяной.
А когда он засыпал, вода продолжала сниться ему. Бесконечная, насколько хватало глаз, водная пустыня впереди. Серое небо, пустой песчаный пляж - и вода.  Вода текла мимо него всегда справа налево, неся на себе то барашки, то льдины.
- Забей, - говорили ему друзья.
- Успокойся уже, - говорила ему жена.

Ах, Коля-Коленька, тонкий волос, звонкий голос. Отчего век без тебя долог? Отчего солнышко без тебя студеное? Отчего свет зол, будто гол? И мир на грудь давит, что дышать невмочь?

Бабка Коростылиха почти не спала. Ночью сон не шел, видимо старческому организму вполне хватало дневной дремы. К утру немного сморило, но сон был тягостный. Снова парк, аллейки, скамейки и этот ужасный шляпник, отчего-то ломающий шляпную коробку прямо у нее на глазах. Проснулась от собственного не то хрипа, не то вскрика, привычно отхлебнула из предусмотрительно поставленного рядом с изголовьем кровати ковшика студеной колодезной водички, да собралась вставать. Поднималась бабка долго. Ватные ноги не слушались. Спину было не разогнуть. Каждое утро пытка продолжалась с полчаса, а то и больше. Иногда вставать не хотелось вовсе, но будничные дела заставляли. Надо было скотине дать, успокоить председателя насчет посевной, Карапуле посоветовать, да на Зиныча прикрикнуть, чтоб с гусями не баловал.
( День проходил в привычной ... )

Он снова присел, с его суставами стало всё труднее целый день держаться на ногах.
Ему всё стало труднее: например, сдерживаться, когда жена, ухмыляясь, сообщает, что завтра снова идёт к парикмахеру. Нет, у парикмахера она и впрямь бывает - тому свидетелем её очередная причёска и обновлённый цвет волос, имеющий название разве что у специалистов по спектральному анализу.
Но в "парикмахерский" день она бывает и у того, кудрявого, давно уже облысевшего и зачёсывающего свои жидкие кудряшки наверх, поэта.
Но не только у него - её видели и у её бывшего, вышедшего после отсидки, уже давно немолодого, но, кто спорит, брутального и страшного в своей ярости бородача.

А он - что он... Он никогда не спорил с ней, даже когда пришлось уволить билетёра и самому встать "на двери". Видите ли, приме не понравился косой взгляд после премьеры.
Да что теперь говорить про его театр - он давно потерял интерес к искусству, но тянет эту лямку, директорствует, пытается выжить, экономит на всём - лишь бы она блеснула в новой роли и заручилась восхищением всё новых и новых поклонников.

А в ответ она бранит его за нелюбовь к животным, ещё после того случая, за его юношеский задор, давно пропавший, даже за то, в чём он сам не виноват, за то стыдное, о чём знала только она и его отец, сам сожалевший, что вовремя не подумал о его семейном благополучии.

Но отца больше нет, а сам он сидит в дверях полупустого зала, продолжая надеяться - пусть это будет аншлаг! - и почти не реагирует, когда шутники, проходящие мимо, привычно накалывают билетики на его деревянный нос.

В Заповеднике Сказок День Ры

- Все расселись?
- Да! – протянул сзади нестройный хор детских голосов.
- Ну, поехали!
Максимыч хлопнул Ра ладонью по мохнатому рыжему заду.
Пони потянул тележку.
…Переростки какие-то на этот раз собрались, а всё им на лошадках кататься…

( Read more... )

Действующие лица:
Верховный Босс -  Единый и Неделимый.
Ной – зануда, очкарик, бухгалтер, иногда рыбак.
Мама – еврейская мама со всеми вытекающими.
Циммерман – родственник, иногда сам по себе, но чаще мамин.
Циля – жена Ноя, безмолвный персонаж, введенный в действие для общей красоты и гармоничности
Моисей – лоцман, реже кацман, но чаще боцман. Роль без слов.
Маляр – мастер эпизодов, введенный в действие ради ключевой фразы. 

На палубу влетает Верховный Босс, за ним мелко семенит Ной, пытаясь подсунуть Верховному акты на подпись.

В. Б.: Топсель гарделя ставить, выбирай, вира помалу, трави шкоты! Все-таки велик и могуч русский язык!

Ной (бесцветно бормочет): Мне не нравится эта команда. Мне не нравится этот корабль. Мне не нравится эта экспедиция.

В.Б.: Ной, не ной.

Н. (все так же бесцветно): Ха-ха-ха. Очень смешная шутка.

В.Б. (поражая мастеру Йоде): Темную сторону смеха ощущаю в тебе, мой юный Петросян!

 

( Те жк и Циммерман )

Десселекция

Море вновь и вновь билось о полузаросший водорослями утес. Дул свежий ветер. Солнце безмятежно освещало серый песок и гальку. Покой утра не могли нарушить даже крики дерущихся за рыбу чаек.

Из за утеса показалась маленькая лодочка. Её хозяин, высокий бородатый мужчина причалил к берегу. Вытащив лодку на берег, он забросил себе на спину холщевый - в мокрых пятнах - мешок до отказа набитый рыбой; взял рыболовные принадлежности, и неторопливой походкой труженника пошел вверх по насыпи.

Не успел он сделать и десятка шагов, как навстречу ему, из за дюн выскочило несколько человекоподобных фигур. Это были голые, низкие карлики заросшие похожей на звериную шерсть порослью. Некоторые держали в лапах дубинки, другие сжимали увесистые камни.

– И здесь нашли, кровопийцы, – сказал устало рыбак скидывая мешок на землю. Он поднял правую руку ладонью вверх, направив её всторону карликов. Левой рукой он начертал на тыльной стороне ладони некий сложный знак.
( Read more... )

Жил-был на белом свете бульдозер Вася. И был он бульдозером славным, работящим, с блестящей красной кабиной и мощным мотором. Характер у него был веселый, приветливый и общительный.
Люди, однако, Васю не любили. Когда Вася, весело лязгая гусеницами и мощно загребая отвалом, подбегал поздороваться и пожелать доброго утра, люди, выбираясь из кучи земли и мусора, которая только что была клумбой и скамейкой, почему-то отвечали односложно, неприветливо, и старались побыстрее смыться. Вася вздыхал о людской холодности, но не унывал и продолжал дарить людям свою радость и расположение безвозмездно, не ожидая в ответ признания и благодарности.

Одним прекрасным утром Вася гулял в парке, бодро взрывая гусеницами газон, и вдруг увидел поодаль на скамеечке Нанечку. Нанечка мирно сидела на скамеечке, слушала птичек и подставляла конопатый носик солнышку. Солнечные лучи плясали в ее рыжих волосах, и зрелище это поразило бульдозера Васю в самое сердце. Не чуя под собой гусениц, он рванулся к Нанечке, чтобы пасть к ее ногам, выразить свое восхищение, предложить гусеницу и мотор, ну и сделать все остальные глупости, которые делают в таких случаях.

Васин порыв не встретил у Нанечки понимания. Полыхая праведным гневом, чумазая и исцарапанная, она вылезла из собранной Васиным отвалом кучи земли, кусков дерна и обломков скамейки, вытряхнула комья грязи из волос, и едва увернулась от гусениц восторженного Васи. Убежать от Васи не получалось, его гусеницы были быстры, а мотор пламенный и мощный. Прятаться за деревьями тоже не удавалось, Вася в экстазе валил деревья и сворачивал любые преграды, попадавшиеся ему на пути. Яростно бормоча себе под нос и сверкая глазами, Нанечка кинулась к сараю, где хранила свой танк.

Надо сказать, что у многих девушек, даже самых конопатых, в сарае есть танк. Ненуаче, и в хозяйстве пригодится, и в случае обезумевших бульдозеров полезен будет.

Нанечка залезла в танк, выехала навстречу Васе и с некоторой ехидцей подождала развития событий. Вася с разгону налетел на мощную броню и так же мощно отлетел в сторону. Нанечка прицельно пальнула ему вслед из бортового орудия, чтобы уж для верности.

Помятый и израненный, с поцарапанной кабиной, порванной гусеницей, искривленным отвалом и побитыми стеклами, Вася преисполнился печали и обиды.
- Ты чего, с ума сошла, - закричал он Нанечке, - я же со всей душой! Я же стих тебе хотел прочитать, про чудное видение!
-Стой, где стоишь, - крикнула ему в громкоговоритель из кабины танка Нанечка, - Задолбал ты меня с грунтом перемешивать, болван! У меня теперь все коленки в синяках и руки исцарапаны и колготки разодраны. И ноготь я сломала!
Еще какое-то время они разыгрывали Сталинградское сражение. Нанечка палила из орудия и отпихивала  Васю мощным бортом. Вася то наскакивал с разгону, то подъезжал вплотную и давил изо всех лошадиных сил, то нарезал круги вокруг, пуская клубы сизого дыма из погнутой выхлопной трубы.

Наконец Нанечке это все надоело. Воевать с бульдозерами из танка не есть любимое занятие девушек, что бы там ни говорили на курсах по стервологии. Дождавшись передышки в ходе сражения, Нанечка потихоньку выскользнула из танка и скрылась в уютном баре-подвальчике в доме по соседству. Там ее угостили пивом и промыли ссадины, а бульдозеру Васе туда было не забраться. В дверь не пролезет.

Вот так тяжела и несправедлива жизнь бульдозеров. Даже лучших из них. Каждый норовит из танка пальнуть да и скрыться с поля боя. Только и остается, что ждать, не вылезут ли из укрытия...

Жила была девочка Нанечка, но сейчас не об этом.

Сейчас о том, что жила-была девочка Мариночка. Такая она была девочка-припевочка, что просто "ах". Улыбчивая, ясноглазая, приветливая, она всегда улыбалась   и никогда никому не перечила. Ни маме, ни папе, ни подругам, ни билетным контролерам, ни тем более суровому начальнику. Хотя, положа руку на сердце, он частенько был не прав.

А ночами снилось девочке-припевочке Марине, что она большая зубастая акула. Рыщет стремительно  в большом холодном океане, глотает мелких рыбешек и откусывает головы зазевавшимся пловцам, рыбакам и прочим подвернувшимся под плавник.

И случись так однажды, что пришла Мариночка на работу не выспавшись, позевала-позевала и задремала. И опять ей приснилось, что она акула. Чуть погодя пришел начальник, разбудил Мариночку и начал по своему обыкновению быть не прав. А Мариночка, спросоньи не разобрав, не то она девочка-припевочка, не то акула, взяла и откусила начальнику голову.

Пожевала и выплюнула. Невкусно оказалось.

ВОСЬМОЙ ДЕНЬ.

       «Время» на Первом канале показывало очередной визит комиссии Международного Олимпийского комитета в Сочи. На РТР спортивные боссы из «Вестей» тоже были довольны: до олимпиады еще два года, а все почти объекты уже в стадии завершения. Данила по привычке перескочил сквозь «Дом 2», НТВшники вещали очередную чернуху с новогодним привкусом. Дальше листать каналы он не стал и выключил телевизор.
- Пойдем гулять, что ли, - сказал он лежащему у ног терьеру, - Посмотрим, что в мире творится. Своими глазами.
Выходить не хотелось – минус десять на улице, да еще этот пронизывающий ветер. Вечер пятницы соблазнял початой бутылкой виски в баре. Но МобиДик уже целый час смотрел умоляющим взглядом. Он был очень воспитанным псом и не позволял себе лишнего.
       Очутившись на улице, Данила с удивлением обнаружил, что погода шепчет. Существенно потеплело, вечернее небо заискрилось мелкими снежинками. МобиДик дернул поводок, мол, давай, пошли уже. Перейдя дорогу, они углубились в парк. Данила отщелкнул карабин, и пес рванул вперед.

      Рабочая неделя закончилась на пронзительно тихой ноте. Все молча разошлись по домам, даже не заикнувшись о традиционной бутылочке пива в соседнем баре. Данила тоже отправился к себе, и тоже промолчал о том, что бросало в дрожь весь мир. Сегодня 14 декабря, а значит осталась семь дней ( до того, как... )

     В избе Лесовика этим вечером было, как никогда, людно. Точнее, нелюдно.
- Опустите мне веки-и-и-и! Веки опустите мне-е-е-е-е, аспиды-ы-ы-ы-ы! - Вий страшно выл, вращая огромными глазами, покрытыми розово-красно-бордовым камуфляжем лопнувших сосудов. Под глазами красовались гигантские желто-фиолетовые выпуклости свежайших синяков, - Вижу-у-у-у! Всех их вижу-у-у-у! Хохочут, черти! А-а-а-а-а! Мочи моей нет больше-е-е-е-е! Опустите-е-е-е-е! Веки опустите-е-е-е!
- Да не дергайся ты! Я ж и так наощупь! - здоровенное Лихо, отвратительно шипя самые черные ругательства, осторожно ощупывало огромными ручищами затылок Вия, пытаясь разобраться с "мертвым" узлом, на который были завязаны Вийевы веки.
- А ты приглядись, Одноглазое-е-е-е! - продолжал истерически выть Вий, - Пригляди-и-и-ись!
- Да кабы было чем! - великан сплюнул кровавый сгусток и поморщился, - Я тож вон кумекал, что коли глаз аж пять аршинов над землей, так и не доберешься до него. Тем паче - ногой! А вот на те, добрались. Так отпинали, что не открывается, коли и вовсе не вытек. Так что не скули, я тут вслепую кочевряжусь. 
- Мне бы ваши беды, - простонал из угла Банник, пластом лежащий на скамье. Все тело его пузырилось ожогами, украшенными слоем ошметков березовых веников, - Подумаешь, в глаз схлопотали! А вот посидели бы на раскаленных каменьях да в кипяточке сполоснулись, я бы на вас тогда поглядел! Ну чего такого я сотворил, чтоб такое зверство заслужить, а? Ну, пошалил чуток, ну, скользкий пол. В стену постучал маленько. Дык за такую безделицу так отхватить?! У-у-у, тати! 
( - И не говори, родич! )