НИЩЕТА МИФОЛОГИИ
Маленькая антипатриотическая статья

Минск пестрит яркими полотнищами. Цвета национального флага, собранные в пучки по три – у неискушённого наблюдателя это может вызвать ассоциацию с итальянской или венгерской гаммой. Но над телебашней, развевающее все сомнения красным языком – знамя победы.

На агитплакате молоденький милиционер нежно переглядывается с ветераном: «Вы отстояли – мы защитим!».

Банки, страховые и строительные компании сопровождают свою рекламу поздравляениями с Днём Победы, супермаркеты и лотерейные билеты украшены чёрно-золотистыми георгиевскими лентами.

Какую Победу празднует независимая Беларусь? Точнее, чью? Победу государства, независимость от которого всячески подчёркивается даже и на официальном уровне? «Победу советского народа», - поправят нас сведущие товарищи. Народа. Нации – которая, по видимому осуществила все свои ратные подвиги, изгнала неприятеля, покорила Восточную Европу помимо и вопреки вмешательству государства. Нация ратоборствовала в безгосударственной пустоте.

О, если бы это было так! Сталинизм не просуществовал бы до 1945 года, как русский царизм не протянул до 1918-го. Вот был бы подлинный День Победы народа.

Значит, всё же Победа 9-го мая – это как минимум победа нации, водимой бесчеловечным сталинистским государством над другой нацией, загнанной на побоище не менее бесчеловечным гитлеровским государством. Сила против силы. А силе победившей приятно чувствовать себя причастным. Хоть и неловко нести ответственность за причинённые ею насилия и несправедливости.

Поэтому мы победители. Но независимые победители.

Идеологическая пограничность праздника победы Беларуси в Великой Отечественной войне ощутима в самой топонимике столицы, в названиях центральных проспектов и площадей: площадь Независимости и площадь Победы, проспект Независимости и проспект… Победителей. Неловко и странно.

Российская идеология в военно-патриотическом пространстве дышит легче. С ощущением своего могущества и правоты. В русском националистическом сознании протягивается цепочка: Куликово поле – воцарение Романовых – Бородино – Сталинград. Звеньев можно насчитать много больше, и все они увязывают официальную русскую историю в страхолюдное, но по-своему эстетически значимое целое. Факт в том, что День Победы для русского патриота максимально насыщен мифологически – он отсылает к тысячелетней славе Государства Российского. Даже в проникнувшемся русским национализмом Советском Союзе 7 ноября и 9 мая образовывали сакральную пару праздников, калькировавших христианские Рождество и Пасху. День Великой Октябрьской Социалистической Революции (по мере выхолащивания своего бунтарского смысла) воспринимался как рождество советского государства, а День Победы соответственно символизировал торжество этого государства над силами смерти, его воскресение.

Белорусский государственный патриотизм максимально очищен от всего такого утробно-интимного, его мифология почти полностью пуста в отличие от отягощённого Православием и Народностью патриотизма русского.

Какую традицию в Беларуси могла бы увенчать Победа во II-й мировой войне? Грюнвальдскую битву? Это событие изрядно скомпрометировано любовью националистической оппозиции. И совсем крамольным было бы поминание Оршанского сражения, в котором столкнулись армии московитов и литвинов.

Нет, Беларусь в нерефлектированном бессознательном правящего класса и возникла-то в результате II-й мировой войны. И это очень правильная догадка, если проводить знак равенства между самой нацией и её правящей верхушкой, преемницей которой себя и поныне мнит белорусская власть. Нация – это те, кто ею управляет; все иные скрепы и подпорки: язык, культура, история и земля приобретают свои нациообразующие свойства только в свете единства государственной власти, которая в современном мире повсеместно принадлежит буржуазно-бюрократическому тандему. У языка должна быть армия. Культуре нужен полицейский. Но если государство достаточно сильно, а народ нетребователен или оглуплён – можно отказаться от обременительных и сложных в переработке частей мифологического достояния.

В этом смысле белорусский патриотизм предельно честен. Лояльность государству – его альфа и омега. Он, можно сказать, платоновская идея всех патриотизмов, своим существованием доказывающий, что любовь к Отечеству мыслима без каких-либо отчётливых черт этого отечества, но невозможна без государства.