О наследстве
К вопросу об идеологическом наследии сионистов прошлого, на которое часто ссылаются сторонники современного поселенческого движения.

Кто из сионистов прошлого наиболее близок современным израильским правым? Надо полагать не Герцель, готовый поддержать заселение евреями Уганды, или социалист Бен-Гурион; скорее всего, это автор гимна о двух берегах Иордана, уважительно относившийся к еврейской традиции Жаботинский.

Перечитывая Жаботинского, я решил разобраться, что он, собственно, говорил на важные для нас сегодня темы. Не уверен, что его идеи соотвествуют мнениям "оранжевых".

Жаботинский :

о трансфере и праве арабов жить на территории Эрец-Исраэль:


"...вытеснение арабов из Палестины, в какой бы то ни было форме, считаю абсолютно невозможным; в Палестине всегда будут два народа."
“О ЖЕЛЕЗНОЙ СТЕНЕ” (1923)

"Совершенно ясно, что у арабов, живущих на территории Эрец-Исраэль, есть полное право требовать, чтобы их оттуда не изгоняли. Это другое дело. Это вне всяких дискуссий и никто не собирается выгонять их оттуда. В Эрец-Исраэль есть достаточно места."
"СИОНИЗМ И МОРАЛЬНОЕ ПРАВО" (1916)


о еврейском большинстве и о том как его достичь:


"В чем практический смысл понятия «еврейское государство». Когда мы можем сказать, что наша страна перестала быть «Палестиной» и превратилась в Эрец-Исраэль ? Только тогда, когда в ней будет больше евреев, чем неевреев. Первое условие для национального государства – национальное большинство."
...
"первый шаг в сионизме – создание еврейского большинства, без которого не мыслимы ни сионизм, ни еврейское государство, ни истинная еврейская нация."
"ИДЕЯ БЕЙТАРА" (1934)

"В течение четырех лет еврейский народ может переправить через океан более шестиста тысяч новых репатриантов. А если брать в расчет весь запас его «эмиграции», то есть всю ту массу, которую без боязни ошибиться можно считать потенциальными репатриантами, то мы получим население равное восьми или даже девяти миллионам человек."
"СИОНИЗМ И МОРАЛЬНОЕ ПРАВО" (1917)

"Евреи хотят только одного – свободы иммиграции; а арабы именно этой еврейской иммиграции не хотят"
“О ЖЕЛЕЗНОЙ СТЕНЕ” (1923)


о соотношении национального и религиозного, и о правах евреев на Эрец-Исраэль:


"импульс национального самосохранения, после потери естественного изолирующего средства – национальной территории, заставил еврейство искусственно оградить себя от слияния с другими народами стеной религиозного догмата; теперь, когда новые социально-экономические условия разрушили гетто и ворвавшаяся в него культура бесповоротно осудила догмат на гибель, так что искусственная стена, ограждавшая еврейство от растворения в чужой среде, пала, – импульс национального самосохранения побуждает еврейство стремиться к восстановлению естественного изолирующего средства, т.е. автономной национальной территории"
“СИОНИЗМ” (1903)

"Земля принадлежит не тем, у кого ее слишком много, а тем, у кого ее нет. Отсудить участок у народа-латифундиста для того, чтобы дать очаг народу скитальцу, есть акт справедливости. Если народ-латифундист этого не хочет – что вполне естественно, – то его надо заставить."
"ЭТИКА ЖЕЛЕЗНОЙ СТЕНЫ" (1923)

"Никто не требует, чтобы «чартер» был выдан тем ста тысячам евреям, которым удалось пробраться в Эрец-Исраэль, несмотря на заграждения колючей проволоки, которые ставит перед ними турецкий режим. Эрец-Исраэль нужно передать всему еврейскому народу. А этот народ насчитывает одиннадцать или двенадцать миллионов человек: то есть фактически в двадцать раз больше, чем те шестьсот тысяч арабов, живущих на сегодняшний день в Эрец-Исраэль."
"СИОНИЗМ И МОРАЛЬНОЕ ПРАВО" (1917)


о роли религии

"Затем: религия. Ислам есть, вероятно, очень мудрая и благородная религия: дело не в нем. а в том, что Восток стремится вводить религию во все углы быта. Восток дорожит подлинной печатью Господа Бога на всем: на своде законов, на характере научного исследования, на времяпровождении Ахмеда и Фатимы, на одежде, на кухне и т.д. Запад твердо стал на ту точку зрения, что область религии строга ограничена: это есть внутреннее отношение человека к божеству. Ни в законодательство, ни в философию, ни в науку, ни в диету цивилизованных народов Запада религия не вмешивается: в семейном быту ее влияние сводится к церемониалу праздников, но не определяет ни одной из действенных сторон домашней жизни.
...
Я также знаю другой факт, более грустный: что у нас, в старообрядческом еврейском быту, есть еще много диких пережитков подлинной «восточности» – ненависть к свободному исследованию, вмешательство религии в быт, женщина в парике, которой чужой мужчина не подает руки. Но если бы мы на минутку поверили, что эти черты принадлежат к органической сути еврейства, мы бы, вероятно, махнули рукою на идеал увековечения такой сути. На то и была у нас гаскала, чтобы отделить пережитки от сути. И она успела: пережитки вымирают, суть остается."
«ВОСТОК»


Об отношении к мировым сверхдержавам и легитимизации сионизма:


"Мы опираемся на английский мандат; под декларацией Бальфура в Сан-Ремо подписалась Франция. Мы не можем участвовать в политической интриге, цель которой отогнать Англию от Суэцкого канала и Персидского залива, а Францию совершенно уничтожить как колониальную державу. Такую двойную игру не только нельзя играть: о ней даже и думать не полагается. Нас раздавят – и с заслуженным позором, – прежде чем мы успеем шевельнуться в этом направлении."
“О ЖЕЛЕЗНОЙ СТЕНЕ” (1923)