Играем Честертона!

Честертон-Пати 31 января в 18.30 в Primus-Versus

Mon, 21 Jan 2008 12:26:13 GMT

31 января 2008 года, в 18.30 часов. Магазин «Primus Versus. Умные книги»
(ул. Покровка, 27, стр. 1)

ПРЕЗЕНТАЦИЯ
5-и-томного собрания сочинений
английского писателя-классика
Гилберта Кийта Честертона

Издание было осуществлено в 2006-2008 гг. В него вошли наиболее известные произведения Честертона:

Том 1. – романы «Наполеон Ноттингхилльский», «Человек, который был Четвергом», «Жив человек».
Том 2. – романы «Шар и крест», «Перелетный кабак», «Возвращение Дон Кихота».
Том 3. – «Рассказы об отце Брауне».
Том 4. - повесть «Деревья гордыни» (ДЛЯ ШИРОКОГО КРУГА ЧИТАТЕЛЕЙ ВПЕРВЫЕ), пьеса «Колдун» (ДЛЯ ШИРОКОГО КРУГА ЧИТАТЕЛЕЙ ВПЕРВЫЕ), «Клуб удивительных промыслов» , «Человек, который слишком много знал», «Пять праведных преступников», «Парадоксы мистера Понда», сборник «Охотничьи рассказы».
Том 5. – философский трактат «Вечный человек», Автобиография, эссе.

В программе мероприятия:

- Представление книги.
- Выступление Н.Л.Трауберг (составителя и редактора настоящего собр. соч.)
- Свободная дискуссия.
- Показ фильма И. Бергмана «Лицо», снятого по пьесе «Колдун» (вошедшей в 4-й том собрания сочинений).

УЧАСТВУЮТ: отец Андрей Кураев, тележурналист, прозаик А. Архангельский, поэт Т. Кибиров, католический публицист А.Юдин и другие.
ВЕДУЩИЙ: Жан Франсуа Тири, директор культурного центра «Покровские Ворота»

Несколько иллюстраций

Tue, 20 Feb 2007 22:41:38 GMT

Истинные анархисты

Мисс Уорленд

Леди Айрис

Мистер Смит и господин Каховский

Дабы разрядить обстановку…

Sat, 10 Feb 2007 17:38:49 GMT

Обнаружила у себя возможные варианты развития одной ситуации, которую предполагалось отыграть. Писала, что называется, “по загону”, но решила обнародовать ради хохмы, предпослав в качестве эпиграфа фразу из романа:

“- А вы не подумали, - сердито спросил профессор, - что маркиз может все тридцать девять раз ответить иначе?”

Вариант 1.

И.О.Воскресенья: - Не будут ли так любезны товарищи Среда и Понедельник вывести бывшего Вторника через заднюю дверь и утопить его в Темзе?

Понедельник и Среда (разом выхватывая револьверы и направляя их друг в друга и во всех остальных): - Лучше смерть! Всех не перетопите!..

И.О.Воскресенья: (хлопая в ладоши, иронично): - Браво, браво! Оказывается, шпионов даже больше, чем мы ожидали. Что ж, вы мне нравитесь, а посему будет лучше, если вы трое немедленно нас покинете…

Все трое выходят и за дверью бросаются друг другу на шею.

Вариант 2.

Понедельник: - Как вам, должно быть, известно, я вегетарианец и вообще противник жестокости. А загрязнять Темзу останками - жестоко…

Среда(вне себя от ярости): - Как вы смеете?!! Я дворянин, а не палач! Я лучше вызову его на дуэль! А потом всех вас!

(Швыряет перчатку в лицо Вторнику и широкими шагами выходит вслед за ним. За дверью вытаскивает из кармана голубую карточку, и оба бросаются друг другу на шею).

Вариант 3.

……

Понедельник: - Я должен признаться вам, что я пацифист и вообще противник жестокости. А топить людей в Темзе - жестоко, даже если они шпионы…

Среда (вне себя от ярости): - Как вы смеете?!! Я дворянин, а не палач! Будь он тоже дворянином, я вызвал бы его на дуэль, но мне противно марать руки об это ничтожество!

И.О.Воскресенья пожимает плечами и поручает задание Четвергу и Субботе. Те уводят Вторника и через некоторое время возвращаются и докладывают об успешном приведении приговора в исполнение. Понедельник и Среда чувствуют себя сволочами.

Вариант 4.

…..

Понедельник: - Согласно философии, которую я исповедую, смерть - это высшее благо, а этот человек его недостоин. Я не доставлю ему такого удовольствия!

Среда: - Я протестую! Я не терплю лжи! Я залил бы кровью полицейских все улицы, я казнил бы тиранов публично, на площади, но не унижусь до тайного убийства…

Вариант 5.

……

И.О.Воскресенья пожимает плечами и поручает задание Четвергу и Субботе. Если они не игротехи и не истинные анархисты, то возможно повторение вариантов 1-4 в духе сказки про белого бычка, и так, пока не взбунтуются все внедренные сыщики, и мастерам не придется переходить к следующей, карнавально-мистериальной фазе игры. Так что лучше им быть игротехами и разыграть выполнение задания (на самом деле, конечно, отпустив пленника восвояси), после чего другие сыщики сочтут их кровожадными злодеями и начнут искать мести.

Вариант 6.

……

Понедельник и Среда, не сказав ни слова, выводят Вторника из комнаты, но за дверью выхватывают пистолеты.

Понедельник: - Не тронь его, сволочь!

Среда: - Нет, это ты не тронь его, сволочь! Я из полиции!

Понедельник: - Нет, это я из полиции!..

Все трое, хором: - Брат!!! (бросаются друг другу на шею).

После трогательного братания все трое отрясают пыль с подошв и переходят в открытую оппозицию анархистам.

Вариант 7.

……

Понедельник и Среда, не сказав ни слова, выводят Вторника из комнаты, но за дверью выхватывают пистолеты.

Понедельник: - Не тронь его, сволочь!

Среда: - Нет, это ты не тронь его, сволочь! Я из полиции!

Понедельник: - Нет, это я из полиции!.

.Все трое, хором: - Брат!!! (бросаются друг другу на шею).

После трогательного братания трое объединившихся сыщиков договариваются о дальнейших действиях и расходятся в разные стороны: Вторник - восвояси, Понедельник и Среда - докладывать об успешном приведении приговора в исполнение, после чего другие сыщики начинают считать их кровожадными злодеями и искать мести…
Ну, и так далее...

Еще одно...

Sat, 10 Feb 2007 17:30:43 GMT

Еще одно (и, может быть, главное), что я вынесла из неудачного опыта – по поводу “жесткого” ведения и жесткого сюжета вообще. Я попыталась действовать по привычному ролевому сценарию, когда оставила роли целиком на откуп игроков (разве что придумав для персонажа Брониславны наш с ней взаимный договор наподобие того, что был у Сайма с Грегори). Из этого могло бы выйти что-нибудь путное, будь у нас на стороне полиции еще хотя бы один-два активно действующих персонажа (игрока или игротеха), но, каюсь, я так и не сумела подбить на это самарцев, поскольку те, кто при этом не смеялся мне в лицо, либо не читали Честертона, либо не ехали на “ВолК”, либо были заняты чем-то еще, а единственный человек, которому это было действительно интересно, тоже не мог в полной мере отдавать себя игре. Единственным правильным выходом в этой ситуации было бы с чистой совестью и к общему удовлетворению отдать игрокам то, что я пыталась тащить одна, и не грузиться мыслью, сломает или не сломает человеку игру, если в ответ на его желание быть “истинным анархистом” я скажу ему: “Нет, ты будешь тайным полицейским!” - тем более что он имеет право и отказаться. Дело в том, что я привыкла иметь дело с совсем другими ролевиками и как-то не учла того момента, что люди, которые заявились на “Анархию” - игроки, во-первых, сильные, а во-вторых, хотят все-таки играть в Честертона, а не в “мафию”. Лично меня вовсе не напрягла бы необходимость играть по жесткому сценарию, поскольку ценность игры для меня не в возможности победить или максимально самовыразиться, а поучаствовать в создании того мира, ради которого и затевается игра, а задача мастера – действительно, не развлекать игроков, а создать им условия и предпосылки для максимально эффективного исполнения своей части общего дела. Если люди заявляются на игру и согласны играть по её правилам, они делают это не ради красивых глаз и прихотей мастера (которого, может быть, видят в первый раз), а потому что им самим это интересно.

Внутренняя логика “истинного анархиста” Каховского не оставляла ему (в данных условиях) иного шанса, кроме как “выбрать свободу”, взорвавшись вместе с остальными, - но если бы в кармане у того же персонажа лежала голубая карточка – это был бы не менее органичный персонаж! Который не заставлял бы игрока “наступать на горло собственной песне” - напротив, это был бы полицейский, который очень хорошо знает врага, поскольку сама роль анархиста является для него искушением. Ведь и у Честертона те роли, которые играли персонажи в “Совете анархистов” - это не что иное как их “второе я”; то, с чем борется каждый внутри себя, их “проклятые вопросы”, обращенные к миру, ответом на которые они становятся сами… Почти то же, наверное, можно было бы сказать и о мисс Уорланд, хотя… еще парочка ситуаций выбора (вроде тех, что были на игре), или развитие в других условиях последней ситуации (мисс Уорланд пытается застрелить леди Айрис; ничего не понимающая мисс О’Шентер бросается между ними; между тремя дамами начинается очень эмоциональный разговор, в ходе которого и может возникнуть некий момент истины) – и “обращение” могло бы состояться вполне логично. И во время собрания террористов, когда Эри отыгрывала юношу-анархиста, у меня мелькнула очень запоздалая мысль, что можно было бы этому эпизодическому персонажу дать голубую карточку, а затем устроить его разоблачение и изгнание, или что-нибудь в этом роде… Подобные коррективы, думаю, не были бы навязыванием и ломкой игры, и это не обязательно – вынужденная мера и роспись в собственном бессилии и провале игры. В конце концов, любой игрок имеет право отказаться от того, что ему претит, и предложить свой вариант, настоять на изначальном или выйти из игры вообще, так что я думаю, вы бы меня поправили, если бы я ошиблась, ведь так? Так что, на самом деле, ошибок и упущенных возможностей было очень и очень много, и я еще раз прошу у вас прощения, что вы поневоле стали заложниками очень неумелого и неопытного мастера, который очертя голову кинулся в эту авантюру, пытаясь изобретать давно изобретенные другими велосипеды и боясь поделиться ответственностью.

О финале. Получился он скомканным (как справедливо выразилась Зорвен – в темпе летучки у директора) и далеко не таким, как в романе, но, в принципе, не совсем нелогичным. У Макса возникла идея, что, в сущности, мистический финал, где каждый встречается лицом к лицу со своими друзьями, врагами, со своей совестью и внутренним выбором, это (при любом событийном исходе игры) – своего рода вариант “Страшного Суда”, куда каждый из нас может попасть в любой момент жизни и в том состоянии духа, в котором его этот момент застигнет. Естественно, Главное Действующее Лицо сыграть нельзя, поэтому Воскресенье (кстати, он был тоже не Воскресенье, а его “голос”, полномочный представитель!) – это “просто Кабатчик”; поэтому – каждый выносит суд над собой… Момент, наверное, рискованный, но в целом, по-моему, неплохой, несмотря на скомканность. Не к чести леди Айрис скажу, что, увидев направленное на себя дуло пистолета, в первую очередь пожалела, что не успею выхватить свой, закопанный в сумке :-), но это так, к слову… А уж ~~зеленый воздушный шарик~~ бомба Каховского… И в том, что эта бомба оказалась зеленым воздушным шариком, а участники игры, узнав о собственной смерти, облегченно рассмеялись и пошли пить вино, есть, на мой взгляд, некий элемент честертоновской фантасмагоричности (а что – там единственный “истинный анархист” - смешной декадент в одежде карнавального черта, а тут бомба – воздушный шарик!), хотя, конечно… ох… В общем, что получилось, то получилось (в какую сторону скобка в смайлике – решайте сами). Если когда-нибудь удастся снова отыграть это в рамках той же гипотетической полигонки, надо будет действительно устроить костюмированный бал… быть может, как финал всей игры.

Вот примерно так я вижу свои ошибки, допущенные в ходе игры, и буду благодарна за другие замечания и претензии (не в плане мазохистской истерики “бейте меня, бейте!”, а дабы впредь не наступать на те же грабли).

"Анархия"

Fri, 09 Feb 2007 15:34:15 GMT

(Отчет дамы, которая была Средой)

"...На игру заявилось шестьсот человек,
И пятьсот было Джекворобеев,
В Голливуде вертелся во сне Джонни Депп,
Проклиная судьбу и Диснея..."
(Очаровательная песня, впервые услышанная вживую на "ВолКе")

Итак, честертонианский междусобойчик под устрашающим названием "Анархия" состоялся.
Огромное спасибо всем игрокам и особенно allor-aragorn - за ценные советы опытного мастера и за "милостивого и скорбного" Председателя - И.О.Воскресенья.
Так вот что я имею сказать от себя на эту тему.
Начать, наверное, стоит с того, что получилось. Прежде всего получилась игра - и это уже хорошо, поскольку сама по себе тема, во-первых, не слишком популярна в ролевой среде, а во-вторых, Честертона вообще, наверное, нелегко играть - не потому, что он сложен, а потому, что он и легок, и парадоксален, и мистичен, и глубок порой до запредельности, и это балансирование на грани между легкостью и глубиной, шуткой и серьезностью, игрой и мистикой выдержать вообще очень трудно, не скатываясь ни в фарс, ни в излишнюю серьезность, убивающую на корню все то, что делает Честертона - Честертоном. Я бы сказала, что и от мастера, и от игроков он требует... смирения, что ли, - для того, чтобы, обнаружив, принять тот факт, что вся эта безумная борьба в "Четверге" в итоге оказывается скорее танцем, который в свою очередь - мистерия настоящей битвы при Армагеддоне, требующей и отваги, и выбора, и готовности умереть, и способности довериться и подставить плечо, и делать все, от тебя зависящее, сознавая, что от тебя не зависит почти ничего. Хватило ли нам этого смирения - я думаю, вопрос риторический, но о недостатках - чуть позже :-). На мой взгляд, проблески Честертона на игре были. Для себя я бы отметила по меньшей мере три: разговор о чуде на вечеринке у леди Айрис, наша с Майре и мистером Смитом (Председателем) дорога с собрания анархистов и разговор по пути, и фраза о "кабачке за гранью мироздания", оброненная Каховским в финале, - но это мое субъективное ощущение.
Невозможно не отметить колоссальную предыгровую подготовку игроков, их костюмы, антураж и познания в истории, да и вообще - ребята, вы играли очень сильно! Огромный респект вам! Характеры были созданы очень яркие и интересные, и у меня сложилось такое ощущение, что, будь у нас побольше времени, игра могла бы повернуться совсем иной, быть может, более "честертоновской" стороной. Тем более что этого хотели, наверное, все, но ни исходные данные, ни условия, в которых проходила игра, не давали такого шанса, а притягивать что-то за уши, ломая всем игру, очень не хотелось. Впредь, если еще когда-нибудь решусь на авантюру такого рода, постараюсь точнее рассчитывать баланс между тремя факторами: исходные данные, реальные возможности и желаемый итог игры. Для меня как для мастера это было хорошим уроком - и это тоже можно отнести к числу достижений. Возможно, то же самое мог бы сказать и кое-кто из игроков, привыкших к стилю игры и мастерения, принятым в их давно сложившейся команде. Наверное, это мой косяк, что я в самом начале не навязала голубые карточки Брадаху, Брониславне и Эри (которые, как выяснилось после игры, этого хотели), но я же мастер тупой, я не умею читать мыслей :-)... тем более что двое из этих людей и в повторном письме подтвердили свое желание быть "истинными террористами" (таковых игра тоже предполагала, правда, в очень ограниченном количестве). Ах, какие были бы убедительные законспирированные полицейские! А какая была бы сцена, если бы мы еще с Майре, как камикадзе, таки поперлись вдвоем с пистолетами выносить Каховского!... :-) Ну, даже если втроем, с мистером О'Шентером, согласившимся помочь слабым женщинам. Эх-х-х-х!!! Завербовать же по игре мисс О'Шентер случая, к сожалению, не представилось, учитывая полный провис игротехники. Зато на бедняжке Майре мы с мистером Смитом, увы, отыгрались по полной (если это вылилось в психологический эксперимент над игроком, то я этого искренне не хотела!).
Ну, раз я уже начала говорить гадости... То, что мастер я слабый, и вся эта затея была чистой воды авантюрой, вы уже поняли (говорю это не ради самоуничижения, а просто констатирую факт, хотя, возможно, это вопрос опыта и команды). Еще раз прошу прощения за свой срыв, который стал результатом, во-первых, длительного напряжения и мандража перед игрой, а во-вторых, взаимных непоняток по поводу режима игры, которые разрешились слишком поздно. Дело в том, что в правилах было прописано, что игра идет непрерывно в процессе конвента (в данном случае - не весь конвент, а в течение суток), и запланированные сборища, отмеченные в расписании конвента, - лишь её отдельные мероприятия, требующие помещения: вечеринка в салоне и заключительная пирушка у Воскресенья. Игроками это было понято как "две кабинетки" - два этапа игры, что, наверное, более логично в условиях конвента, но требует иных исходных данных и более сокращенного сценария (мораль: давайте задавать друг другу больше вопросов, даже если они кажутся глупыми!). Я же восприняла столь вялотекущую и прерывающуюся игру как полную потерю к ней интереса и, следовательно, провал; к тому же до этого мы с Зорвен отыграли довольно напряженный эпизод с взаимной демонстрацией друг другу голубых карточек и почти безнадежным поиском способов помешать покушению на самодержцев, что логично должно было бы вылиться в какую-нибудь невиртуальную честертониански-героическую акцию, но в итоге так и не вылилось (надо было, наверное, сразу запланировать финал игры на утро воскресенья, осознав, что "после дня рождения" это заведомо нереально!).
Вообще, что касается игрушек в процессе конвента, то эта затея, наверное, с самого начала была смертельным трюком. Для конвента годятся игры легкие, с простым и ясным квестом, не требующие ни серьезного вролинга, ни душевного и умственного напряжения (разве что в виде коротенькой кабинетки!). Конвент - это место, где у каждого человека полно знакомых, планов, интересов, соблазнов, которыми он далеко не всегда готов пожертвовать ради игры (да и игрок, который разрывается между игрой и желанием попасть на семинар или турнир, вряд ли может быть полноценным игроком). Пытаться учесть и утрясти между собой эти факторы (даже для игры на семь человек) - не то что безумная нервотрепка, а просто безнадежное дело. Так что прежде чем это повторить, я предпочту скорее сгрызть метровый колючий молочай, который сейчас торчит у меня перед глазами в горшке на подоконнике. Зажевав его собственной фетровой шляпой с массивной пуговицей и запив недельной давности зеленым чаем, смешанным с жидкостью для снятия лака, абрикосовым вареньем и духами "Минг Шу" (только не сочтите за серьезные намерения! :-)). Уж лучше затеять игру в террористов в городе... :-)
Естественно, минус - то, что игра была заявлена на конвент слишком поздно (иначе бы у нас было еще два-три игрока, которые не успели заявиться, и у которых уже были другие планы на конвенте, - да и времени на подготовку, проработку и согласование загрузов было бы больше). Еще - жестко вести игру и пинать игроков я, извините, не умею, но поняла теперь, что многих накладок можно было бы избежать, с самого начала задав более жесткие сюжетные рамки и задавая игрокам больше вопросов, даже если они кажутся идиотскими, а ответы на них - очевидными (поскольку, как показывает практика, разные люди мыслят и играют по-разному). На самом деле от мастера зависит гораздо меньше, чем я думала, самонадеянно опасаясь угробить игру на корню, и благодарение Богу, Честертону и вам, дорогие друзья, что это оказалось мне не под силу! Быть может, когда-нибудь нам удастся сыграть это лучше - если мы, например, все же сделаем маленькую полигонку (в этом случае заявка лорда Айвивуда принята, хотя я заранее дрожу... :-)).
Еще раз - огромное спасибо всем за игру! И за науку...
Рони (леди Айрис, она же товарищ Среда).

Mon, 05 Feb 2007 14:13:43 GMT

Результат "честертоновки" емко описывается словами: "Мафия победила". Действительно, честные люди не смогли узнать друг друга, психиатр никого не вылечил, маньяк добился своего, а комиссар Катани полег вместе с остальными. Если такой результат был одним из вариантов задуманного, то я бы сказала - он неизбежен. У анархистов цель была, у крестоносцев - нет. Бороться за Свет и Порядок - это к джедаям. Мы люди простые, войну повидавшие, спрашиваем: делать-то что надо? Или как, ничего не делая, убедить кого-то в необходимости бороться со злом (неизвестно как)?
На фоне некоторых теоретических и сюжетных провисов дело добило, как я поняла, несоблюдение техники безопасности при обращении с алкогольными напитками...
Не только результат, но и исходные данные были далеки от первоисточника. Герои "Четверга", за одним исключением, вообще не были террористами, да и один-то этот - квелый и выморочный вьюнош. Никто никого не вербовал, а чудовищный Воскресенье оставался вещью в себе до самого конца, а не вступал в дискуссию. Честертон вывернул наизнанку весь мир, и стало видно, что зла не существует. Мы мир не выворачивали, и зло, оказалось, было наделено смыслом, в том числе здравым, а добро - нет. (Нормальный внедренный агент не показывает удостоверение любому, кто, как ему покажется, небезнадежен, он его вообще с собой не носит. Он не проговаривается в спорах. Он никого не вербует без крайней необходимости. Он не дает клятв не выдавать врага, а дав - не соблюдает, потому что клятва, по которой он сюда пришел, важнее джентльменства. Эти правила просты, как шесть пенсов, и столь же практичны. Ненормальный агент, например философ или джентльмен, не имеет реальных шансов на успех.)
Легкость, бесшабашность, искренность Честертона, которая проводит героев от бездн страха и отчаяния к безумной радости и дружбе, мы заменили на мрачную практичность террориста, осторожность умного агента, отчаянное упорство солдата, бесстрашие человека, которому терять нечего, уверенную ненависть осмысленного и зрелого нигилиста, скептическое неверие в людей стреляного воробья. Вышло все равно хорошо! Логично, складно, понятно. Только Честертон тут ни при чем, мы похерили его на своем поле и не зашли на его, где он до сих пор сидит и смеется с балкона над площадью, потому что знает, что нас не существует и не существовало.

Частные вопросы: во-первых, из каких соображений в участке были сложены бомбы в открытом доступе? Во-вторых, а хотел ли кто-нибудь из персонажей (кроме леди Айрис), чтобы взрыва не произошло? То есть искренне, до полегания костьми? Мне, например, было жалко Оберона как довольно безобидную фигуру, но кот не может быть хорошим - даже такой милый король остается британским королем. А мотивация взорвать что-нибудь британское у меня была ненамного слабее ужаса перед войной...
В результате досадной непонятки все персонажи игрока, бывшего Воскресеньем, контаминировались для меня в одного. В результате человек, который довольно неубедительно уговаривал меня бороться на стороне Света, а назавтра гораздо складнее говорил о максимально кровавом взрыве, напрочь дискредитировал обе стороны :) Поэтому для Майре ничего не значила голубая карточка, она не верила ни тем, ни этим, и одновременно хотела, чтобы ее оставили в покое и чтобы не оставляли, пока она хоть кому-то хоть зачем-то нужна. Потеряв все, она выжила только затем, чтобы умереть после того, как ей перепудрили мозги и заставили сомневаться во всем на свете. Одна эта бездна вселенской безнадеги перечеркивает все, что в радиусе ее действия хоть отдаленно напоминает о надежде, милосердии, радости. Заявляясь этим всесторонне насчастным существом, я думала, что хуже ей уже не будет, но ошиблась. Это, натурально, неупокоенный дух. Против судьбеца не попрешь.

Тем не менее, огромное спасибо Рони. Попытка, на мой взгляд, не удалась, но была осмысленной и полезной. Мы не дошли, но сделали несколько шагов вперед и погибли не на старте. К тому же, как я уже говорила, одно чудо на игре все-таки произошло, хотя тоже никому не помогло. Ну и важен, в конце концов, процесс, а не результат. Хотя так и просится сюда эпизод со стрельбой и погоней или еще какое-нибудь безумство - это привнесло бы толику честертоновской отваги.

Кастинг на данный момент:

Mon, 29 Jan 2007 13:41:59 GMT

“Анархия”

Честертонианская игра-междусобойчик на “ВолКе” по мотивам “Четверга”

Леди Айрис Гринлиф (Рони) – хозяйка литературного салона. За 30 лет, журналистка, редактор журнала “Новое средневековье”. Католичка. “Соломенная вдова” - муж несколько месяцев назад после завтрака отправился в кругосветное путешествие (сейчас должен быть где-то в Южной Америке).

Мистер Дж.Смит (Арагорн) – солидный, но несколько эксцентричный джентльмен, по некоторым сведениям - врач-психиатр.

Мисс Юстейсия Уорланд (Брониславна) – хозяйка и начальница школы для девочек в Гринвиче, автор брошюр о воспитании юных леди. Около 30 лет.

Мисс Бриджит Эвелин О’Шентер (Эри Эамеле), 20 лет. Её воспитанница, девушка на выданье.

Тимоти О 'Шентер (под вопросом) – её отец, богатый золотопромышленник из Америки (в прошлом - беглец из Ирландии).

Андрей Владимирович Каховский (Брадах). Эмигрант из России, 33 года от роду. Лейб-гвардии Драгунского полка (Российской Императорской Гвардии) поручик в отставке. Сын генерала от артиллерии Владимира Андреевича Каховского, выпускник Пажеского корпуса.

Майре Фин (Зорвен) - слегка горбатая ирландская девушка. Около 25 лет.

А также – два-три представителя лондонской богемы; возможно, миссис Смит (пока под вопросом); временно участвующие в игре игротехнические персонажи.

Некоторые дилетантские размышления на тему Книги Иова

Sat, 11 Nov 2006 15:50:15 GMT

Заранее хочу предупредить: никто не требует от участников игры быть непременно христианами по жизни. Но, поскольку роман Честертона строится именно на христианских ценностях и библейских образах, неплохо бы иметь об этом хотя бы поверхностное и неискаженное представление. Дальнейший текст, в общем-то, представляет собой мое сугубое ИМХО и является скорее пищей для размышления, а возможно, и для дискуссий на данную тему. Я не богослов, и, если я ошибаюсь с точки зрения догматики, буду очень благодарна за замечания.
Почему библейская Книга Иова указана в списке литературы к игре? Потому что, на мой взгляд, она является ключом к пониманию честертоновского «Четверга», финальная мистерия которого строится как раз на образах из книги Иова, и слова о сынах Божьих и сатане, пришедших предстать пред Господа, которые произносит доктор Булль, являются цитатой именно оттуда. Образы эти (как и сама книга Иова) многозначны и многоплановы, но в упрощенном виде основную идею её (в понимании Честертона) озвучивает Сайм: страдания и борьба детей Божьих нужны для того, чтобы мы могли сметь ответить на клевету и ложь сатаны, обвиняющего верных в благоденствии и «любви к власти». Как мы помним, сюжет книги Иова таков: сатана бросает в лицо Господу упрек в том, что преданный Ему Иов, человек праведный, многодетный и богатый, праведен, дескать, «не даром»: мол, легко ему любить Бога, когда Тот одарил его всеми благами земными... В ответ на это Бог позволяет сатане протянуть руку и отнять у Иова сначала детей и богатство, а затем и здоровье, не коснувшись лишь души его. Однако Иов, нищий, прокаженный, не понятый ни женой, ни друзьями, и сам не понимая, что происходит, остается все же верен Господу, и Бог, заговоривший с ним из бури, в конце концов исцеляет его и наделяет еще большим богатством, а сатана оказывается посрамлен.
Обычно эта часть Священного Писания вызывает не только наиболее гневную реакцию противников христианства, но и немалое смущение его сторонников: уж слишком жестокими и несправедливыми кажутся здесь действия Бога. На первый взгляд, Создатель выступает здесь в роли азартного игрока, заключившего пари с сатаной, или холодного экспериментатора: в лучшем случае ребенка, который обрывает крылья бабочке, чтобы посмотреть, что будет; в худшем – кого-то вроде невероятно омерзительного персонажа Олега Янковского в экранизации шварцевского «Дракона», который, демонстрируя Ланцелоту любовь и преданность своих слуг, вонзает вилку в мошонку одного из приближенных и внимательно наблюдает, как тот корчится, из последних сил пытаясь изображать блаженство. Однако версия Честертона, которую он дает в финале «Четверга», очень проста; гораздо проще, чем в его же замечательном эссе «Книга Иова».
Попробуйте встать на место полководца, готовящегося к крайне тяжелой военной операции, либо командира, которому нужно послать кого-либо в тыл врага с очень трудной и опасной миссией; на задание, с которого почти невозможно вернуться живым? Кого из своих солдат он бросит в самое пекло, обрекая на безумный риск, на страшный мучительный труд, а возможно, и на гибель? Самого никчемного, которым, если что, не жалко и пожертвовать? Если командир заранее настроен на поражение, тогда, возможно, он так и сделает. Но если он надеется на победу, то, напротив, поручит это задание тому, кому под силу с ним справиться. Лучшему из лучших, на которого можно положиться, как на самого себя. Тому, кто не струсит, не подведет, не растеряется в трудной ситуации; кто сделает все как нужно, а в случае провала – выстоит и под пытками...
Сайм и его товарищи в «Четверге» – воины, рыцари «последнего крестового похода» против анархии, готовые и к битве, и к мученичеству; Иов – верный слуга Божий, способный подняться от ветхозаветной рабской покорности и корысти наемника к подлинно сыновней преданности и любви. Они не раз открыто свидетельствовали о своей вере – могли ли они не предполагать, на что идут? Другое дело – что бойцу, действующему в тылу врага, не имея обратной связи с командованием (а тем более – находящемуся в плену), действительно очень трудно верить в то, что о нем помнят там, за линией фронта. Что его жизнь для соратников – не расходный материал, который попросту использовали ради более высоких целей. Что с ним не поступили так же, как царь Давид со своим другом и военачальником Урией, которого он отправил «туда, где было самое сильное сражение», в надежде, что его убьют, и его жена Вирсавия, в которую был влюблен сам Давид, останется вдовой.
Этот свой, без сомнения, тяжкий грех Давид оплакивал долго, каясь в нем перед Богом, чему свидетельство – огненные строки Псалтири. Но мы не знаем, что чувствовал Урия, получив приказ идти туда, где жарче всего. Догадывался ли он о коварстве своего царя и друга, или для него, как и для других воинов, это было наградой, оказанной честью сражаться и умереть за своего господина? В любом случае – делает это его просто обманутой жертвой, глупцом, а не героем? Нет – потому что он исполняет свой долг, оставаясь верным даже тогда, когда друг предает его из-за женщины. Именно поэтому с Урией все ясно, нас больше интересует нравственный выбор Давида (который как царь и стратег, возможно, действовал безупречно и имел много поводов для самооправдания).
Однако с Иовом все не так, потому что в роли виновника его несчастий оказывается не обуреваемый страстями человек, а Сам Господь Вседержитель. Который неправым быть не может по определению, иначе это не Бог. Иов остается верен Богу, но именно поэтому ему очень важно знать: верен ли ему Бог? Верен ли Он Своим обещаниям, Своему завету, заключенному с людьми через Моисея, и как согласуются с этими обещаниями его, Иова, незаслуженные позор и страдания? В горьких вопросах, которые задает Иов Богу, нет корысти, ревнивого и расчетливого подозрения: а не обманули ли меня, не обошли ли, не обсчитали? – они продиктованы лишь любовью и невозможностью поверить в то, что Тот, Кого он любит, Кого считает абсолютным благом, не так уж благ и достоин любви, а не страха.
Иов получает ответ – но не вербальный, не словесный: он видит Бога собственными очами и читает Его ответ в глубине своего сердца. Получают ответ и герои «Четверга» - каждый по-своему, - ибо «становятся ответом сами». Хотя, конечно, Воскресенье ни в книге, ни на игре не стоит воспринимать как аллегорию Творца, - скорее как персонажа мистерии, в которой участвуют главные герои.
Еще вопрос, касающийся всемогущества Божия и того, зачем Богу нужно было обрекать Иова на такие страдания из-за Своего спора с сатаной? Если обычному смертному командиру не обойтись без воинов, потому что его самого на все сражения и подвиги не хватит, то зачем они нужны всесильному Богу, который одной Своей волей может стереть в пыль любые крепости и армии? Важно ли, что думает о Нем и о верных Ему людях сатана, если Он может уничтожить Врага и без помощи ангельского воинства во главе с Архистратигом Михаилом? Зачем вообще Бог считает нужным отвечать на каверзные вопросы и обвинения сатаны и что-то ему доказывать; почему Он не может просто проигнорировать: мол, думай, что хочешь, и какое твое собачье дело, даром ли богобоязнен Иов?
Конечно, всемогущий Бог все это может. Точнее – Ему это по силам. Но в том-то и дело, что Он – не только всемогущ, но и всеблаг. И играть предпочитает по честным правилам, даже с сатаной. Поскольку тот – Его творение, наделенное свободной волей и по собственной воле отпавшее от Бога, - и обращается к нему Господь тоже как к существу со все еще свободной волей, давая шанс раскаяться и вернуться (даже зная, что этот шанс он не использует). Как Иисус, уже зная о предательстве Иуды, подал ему на Тайной вечере Свое Тело и Кровь, поставив перед выбором: исповедать тут же перед всеми свой грех, или окончательно предаться сатане… Сатана не может сражаться непосредственно с Богом (слишком силы неравны), он действует через других существ, наделенных свободной волей, - и противостоять ему должен не Бог, а такое же творение, как он сам, - ангел или человек. Поэтому посрамить сатану в этой ситуации может только сам Иов, - причем Иов, не предупрежденный Богом: мол, ты уж потерпи немного, а я тебе потом воздам сторицей, - а Иов, лишенный всяческих гарантий, и в страшном одиночестве сумевший сохранить свою верность. И самую трудную задачу, главный, решительный бой Господь взял на себя – став для этого Человеком сам…
Введите содержимое врезки

Такой примерно может быть полевая игра... Каковы ваши предложения?

Sat, 11 Nov 2006 15:39:26 GMT

КТО СОБРАЛСЯ ДОМОЙ?
(Англия Честертона)

В городе, огороженном
Непроходимой тьмой,
Спрашивают в парламенте:
«Кто собрался домой?»
Никто не отвечает –
Дом не по пути,
Да все перемерли, и домой
Некому идти.
Но люди еще проснутся,
Они искупят вину,
Ибо жалеет наш Господь
Свою больную страну.
Умерший и воскресший,

Хочешь домой?
Душу свою вознесший,
Хочешь домой?
Ноги изранишь, силы истратишь,
Сердце разобьешь,
И тело твое будет в крови,
Когда до дома дойдешь.
Но голос зовет сквозь годы:
«Кто еще хочет свободы?
Кто еще хочет победы?
Идите домой!…»

Г.К.Честертон. «Перелетный кабак»

Время и место проведения уточняются

Завязка игры представляет собой вариант «альтернативной истории» начала ХХ века. После смерти королевы Виктории в Англии наступили смутные времена. В результате отречения наследника от престола (гибели его, или чего-то другого, неважно) власть фактически оказалась в руках крупных промышленников и парламентской верхушки во главе с лордом Айвивудом. Согласно новому закону, королевский престол в результате лотерейного отбора среди всех граждан занял некто Оберон Квин, с точки зрения большинства – лишь безобидный чудак, начавший свое правление с подписания «Хартии предместий», восстанавливающей средневековое устроение города. Ему самому, да и власть предержащим это кажется только забавной игрой, но кто знает, чем это может обернуться в действительности? Какие идеалы, ценности, истины и заблуждения откроют для себя люди, заигравшиеся в «новое средневековье»? Что победит: безумный модернизм под маской традиционализма в лице лорда Айвивуда, бездушный рационализм финансовых воротил и фанатиков прогресса, или простой человеческий здравый смысл вкупе с вечными ценностями и проклятыми вопросами? А где-то уже колесит по дорогам Англии «перелетный кабак»; витийствуют в салонах проповедники небытия и новые анархисты строят планы в набитых взрывчаткой подземельях; спина к спине встают против ополчившегося на них мира два смертельных врага – христианин и атеист… И где-то в маленькой церкви на окраине служит маленький католический священник по фамилии Браун, которого судьба (или воля Провидения) вечно ставит в роль детектива, распутывающего очередное преступление…

Основные источники:
Гилберт Кийт Честертон.
Романы: Перелетный кабак. Человек, который был Четвергом. Наполеон Ноттингхилльский. Возвращение Дон Кихота. Шар и крест. Жив-человек.
Рассказы: Цикл об отце Брауне. Охотничьи рассказы. Поэт и безумцы.