![[info]](http://p-stat.livejournal.com/img/community.gif){kind=small}
![[info]](http://p-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif){kind=small}
| |
|
http://www.zavtra.ru/
Не случайно пришла на ум эта строка Мандельштама. Бывший экономический советник Путина Андрей Илларионов в интервью на "Эхе Москвы" спокойным голосом кафедрального лектора сообщил, что в процессе реформы РАО ЕЭС были проданы генерирующие мощности, принадлежащие государству, на сумму 30 миллиардов долларов. Из этой суммы ни один доллар не попал в госбюджет и остался — у "группы Чубайса"? Он также поведал, что гигантские деньги, выделенные из бюджета вновь созданным корпорациям, разошлись по рукам "корпорантов" и, превращенные в виллы и дворцы, личные самолеты и яхты, появились на потребительском рынке, породив скачок инфляции. Он привел пример "Роснефти", чьи акции были выброшены на мировой рынок и принесли огромные деньги, которые почти полностью проскользнули мимо бюджета. При этом было названо имя Сечина.
Эти сообщения рождают столбняк. Погружают сознание в мир абсурда. Сначала вызывают недоверие к Илларионову, который, быть может, таким образом сводит счеты с обидевшим его режимом. Затем вызывают жгучую, неодолимую ненависть к "реформаторам" и "модернизаторам" России, сравнимую по силе и ярости с ненавистью "девяностых", когда горстка разбойников расхитила колоссальные богатства советской сверхдержавы, бросив народ в нищету и бесправие. Эта ненависть сменяется бессилием, мертвой апатией, невозможностью жить и дышать в стране, где попраны не только юридические нормы и нравственные уложения, но и все божественные принципы. Те, что скрепляют людей в общность, заставляют их жить и рожать детей, спасать страну в моменты опасности, видеть в истории медленное, но неуклонное осуществление Добра, а не кромешное, всепоглощающее Зло.
Почему нет ответа на эти убийственные обвинения? Почему молчит Счетная палата Степашина, призванная контролировать бюджетные средства? Почему безмолвствует Министр финансов Кудрин, чей долг — отслеживать денежные потоки? Почему набрал в рот воды Генпрокурор Чайка, обязанный по Конституции реагировать на подобные заявления в прессе? Им нечего сказать? Или они об этом не слышали? Или они покрывают преступников? Или власть относится к общественному мнению, как медведь в косматой шкуре относится к мошкаре?
Но тогда есть партии, стоящие на страже интересов избирателей, попранных в данном случае самым чудовищным образом. "Единая Россия", ведь ты взяла ответственность за всё, происходящее в стране, и за эти хищения тоже? КПРФ, ты по-прежнему будешь рекламировать книжицу анекдотов Зюганова в то время, когда анекдоты в России рассказывает сам дьявол? ЛДПР, ведь ты, — "за бедных, за русских", а упомянутые махинации не оставляют следа от самого Государства Российского.
Если прав Илларионов, если на него не подали иски за клевету ни Чубайс, ни Сечин, то о каком Развитии можно говорить? О какой борьбе с коррупцией? Всё это выливается в отвратительный фарс, который разрушительнее, чем сама коррупция, чем медленное, без Развития, сползание в пропасть.
Пусть вместо общественного мнения в России — абсолютный вакуум. Одна часть народа ест жмых и траву. Другая болеет за футбольную сборную и ездит в Анталию. Третья, в лице Абрамовича, причаливает к санкт-петербургской набережной на яхте-исполине, оснащенной подводными лодками, зенитными ракетами и вертолётами. Но есть мировое общественное мнение, которое формируется в том числе и врагами России.
Уже собираются в Америке и Европе высоколобые эксперты, объявляющие, что в России сформирован "криминальный режим". Это грозное предвестье того, что у новой американской администрации, будь то Обама или Маккейн, появится смертельно опасный для России жупел, именующий её "криминальной страной". Это оружие пострашнее системы ПРО в Чехии или Литве. Этот жупел в "информационной войне" является аналогом ядерного оружия, перед которым бессильны сочинские олимпиады и пиар-кампании Газпрома. В этом жупеле копошатся личинки сотен "оранжевых революций", детонаторы гигантских социальных потрясений, подобных тем, что разрушили "тюрьму народов" Империю Романовых и "империю зла" Советский Союз.
Россией правит чудовищный класс, выгребающий из богатейшей страны её сокровища, обрекающий её великий народ на неизбежную гибель. Этот класс консолидирован, жесток, живёт не по законам, а по понятиям, охраняет "общак", жестоко карает "своих", нарушающих бандитский сговор. Таким "нарушителем" является Ходорковский, которого "братья по классу" гноят в тюрьме, а он упрекает их в бессердечии, шлет очередные "левые повороты".
Однажды я был на Курилах, у рыбаков, на океанском побережье. Там водятся вороны, прожорливые и жестокие, с клювами, острыми, как стилеты. Рыбаки вялили рыбу, развешивая её на верёвках. Вороны стаями нападали и расклёвывали рыбу. Рыбаки подстрелили одну ворону, посадили подранка на железную цепь под связками рыб для устрашения стаи. Ночью я подходил к пленнице. Мерцала под звездами стальная цепь. Мерцали затравленно вороньи глаза. Шумел светящийся фосфором прибой. Утром, с восходом солнца, я пошёл проведать прикованную ворону. Увидел мокрую блестящую цепь и на её конце — ком кровавых костей и растрепанных перьев. Это воронья стая налетела и расклевала ту, что служила ей укоризной.
Вопиющее заявление Илларионова требует ответа. Пусть Путин и Медведев, объявившие Развитие, прокомментируют сказанное. Без этого Развитие невозможно.
http://zavtra.ru/cgi//veil//data/zavtra/0
Россия никогда не имела демократической традиции и поэтому не может существовать без «сильной руки». Вся ее история: от князя Святослава до Суворова и Жукова, от щита над вратами Царьграда до казаков в Париже, советских танков в Вене и ракет на Кубе — это история непрекращающейся военной экспансии военно-бюрократического государства.
Сожжены и вырезаны Новгород и Казань, украден у татар Крым, разделена и обезглавлена Польша, закабалены свободолюбивые народы Кавказа, царскими колониальными войсками покорены независимые ханства Средней Азии. Везде Империя насаждала свои порядки, свою единственно верную «православную» веру, свой чиновничий аппарат. Так крошечная мононациональная Московия превратилась в гигантскую «тюрьму народов» почти в '/, суши.
При этом отсутствие европейской культуры быта породило в крестьянской стране ту ужасающую антисанитарию, неряшливость и вековую грязь, избавиться от которой Россия не в состоянии по сей день...
Так вот, все вышесказанное, по мнению автора, — ложь. В этой книге, второй в серии «Мифов о России», он доказывает совершенно обратное.
Читайте. Думайте. Спорьте.
Опубликовано Русский обозреватель в вт, 08/07/2008 - 13:56.
В Севастополе в минувшие выходные произошло массовое столкновение пророссийски настроенных жителей города с военнослужащими ВМС Украины. В результате драки с украинскими морскими пехотинцами и офицерами несколько человек, в том числе женщины, были избиты.
Поводом для беспорядков послужила очередная попытка украинских военных установить на знаменитой Графской пристани мемориальную доску в честь 90-летия поднятия украинских флагов на кораблях Черноморского флота. Наблюдатели утверждают, что последние события в Севастополе беспрецедентны - такого накала страстей в городе не было даже в бурные 1990-е годы.
«Произошло очень знаковое и серьёзное событие, поделившее время до июля 2008 года и после июля 2008 года. То, что произошло на Графской, навсегда разделило украинскую армию с жителями Севастополя», - спустя несколько часов напишет один из молодых участников акции протеста на страницах городского интернет-форума.
На самом деле, отношение севастопольцев к ВМС Украины было, мягко говоря, «прохладным» еще сразу после развала Советского Союза. Тогда многие горожане не могли понять, как бывшие офицеры советского Черноморского флота в один миг стали патриотами независимой Украины и приняли вторую присягу. «Перебежчикам» в украинском флоте обещали более высокие зарплаты и звания, нежели у бывших сослуживцев, оставшихся на ЧФ РФ.
На одном из парадов колонну ВМС Украины севастопольцы забросали яйцами. Однако это был, скорее, единичный случай. К середине 90-х стало понятно, что Россия не собирается по-настоящему бороться за Крым, и страсти в городе понемногу улеглись. К тому же, мотивы новых офицеров ВМС Украины были понятны - всем надо было кормить свои семьи. Стабилизация ситуации была и заслугой бывшего президента Леонида Кучмы, который, в отличие от Виктора Ющенко, понимал особенности Крыма по сравнению с другими регионами Украины.
Последние события, произошедшие в Севастополе 5 июля, действительно являются беспрецедентными. Впервые гражданское население пошло на силовой конфликт с украинскими военными, впервые моряки били простых жителей города.
Один из офицеров ВМС Украины, комментируя инцидент, признается, что рад тому, что в субботу ему, коренному севастопольцу, не пришлось обеспечивать оцепление Графской пристани. По его словам, в случившемся виновато командование украинского флота, которое в угоду высокому начальству из Киева решило во что бы то ни стало провести акцию по установке «политически правильной» таблички в центре традиционно пророссийского Севастополя.
Эта версия кажется достаточно правдивой, если вспомнить, что нынешний главный украинский моряк Игорь Тенюх получил эту должность после того, как в 2004 году, будучи еще в звании командира одной из эскадр, появился на Майдане и заявил о поддержке Виктора Ющенко. Участие военного в политическом митинге поначалу не поняли многие сослуживцы. Однако вскоре все стало ясно - Тенюх получил повышение и возглавил ВМС Украины.
Возможно, дав приказ вывесить табличку, Тенюх попросту в очередной раз «держал нос по ветру» - на следующий день в Севастополь приезжал министр обороны Украины Юрий Ехануров, и командующему ВМС нужно было выслужиться перед высоким гостем.
Кстати, за драку морпехов с севастопольцами Тенюха тоже вряд ли отправят в отставку - в Киеве наверняка сочтут, что события у Графской пристани были очередной провокацией «шовинистов Лужкова», «пенсионеров Черноморского флота» и «агентов ФСБ».
«Хулиганские действия пикетчиков привели к порче коммунального имущества, поставили под угрозу жизнь и здоровье окружающих людей», - уже заявил назначаемый из Киева руководитель городской администрации Севастополя Сергей Куницын, призвав правоохранителей наказать виновных в беспорядках.
Виновными, как нетрудно догадаться, окажутся севастопольцы, защищавшие городскую достопримечательность и свое право свободного доступа к ней. По данным «Росбалта», Киев уже дал соответствующие санкции, и в ближайшем будущем защитники Графской пристани могут подвергнуться арестам и другим преследованиям.
Однако не менее интересно и то, что администрация Севастополя сейчас пытается утверждать, что об установке доски городским чиновникам ничего не было известно - якобы, военные это делали по своей воле и никого не уведомляя. Но на самом деле за несколько минут до начала штурма и драки с военными люди звонили в администрацию и просили вмешаться, предупреждая, что сейчас может пролиться кровь. Однако вместо этого руководство Севастополя решило самоустраниться.
«Засунуть голову в песок» решил и глава городского совета Севастополя Валерий Саратов из Партии Регионов. Фракция «бело-синих» имеет подавляющее большинство депутатских мест в горсовете, который накануне принял постановление, рекомендующее ВМС Украины отказаться от установки таблички на Графской пристани.
Но Саратов, в отличие от рядовых депутатов, в субботу не появился на Графской пристани, утверждая, что ему ничего не было известно о происшествии. Хотя именно он мог и должен был предотвратить противостояние и попытаться защитить права севастопольцев: как утверждают манифестанты, ВМС Украины не только незаконно устанавливали табличку, но и вообще не имели права перекрывать доступ людей на Графскую пристань - любимое место отдыха севастопольцев не является военным объектом.
Сергей Терентьев
Источник: hmelnicky.livejournal.com/132855.htmlНационализм без националистов
 | 6 июля 2008, 08:47 |
Носителем суверенитета и единственным источником власти в России является народ. Так записано в самом начале ныне действующей конституции, в ее третьей статье. Не будем пока задаваться вопросом, так ли это на самом деле. По примеру нашего президента-юриста обратим внимание на букву закона.
Однако, любой здравомыслящий человек не может не заметить, что за пятнадцать лет, прошедших после принятия конституции, это ее положение - базовое и начальное - так и осталось на бумаге. Очевидно, что на принятие решений в государстве влиял и влияет не народ, и даже не государственные институты, а те или иные экономические или бюрократические группы. Народ является не субъектом власти, а объектом политтехнологических манипуляций - тогда, когда «народное волеизъявление» требуется для легитимации какого-нибудь решения, принятого власть предержащими. Следовательно, конституционное положение о верховенстве народного суверенитета надо считать не данностью, но заданием. Носителем суверенитета и единственным источником власти в России должен являться ее народ.
Но для того, чтобы стать волевым властвующим субъектом, нам, народу, необходимо осознать себя как единую и нерасторжимую общность. И, в первую очередь, необходимо ответить на фундаментальный вопрос: «Что именно следует считать народом, что нас объединяет?» «Кто мы?» Вопрос о нашей коллективной идентичности – вопрос в первую очередь идеологический.
В этом отношении весьма интересными представляются рассуждения известного русского философа и публициста Александра Дугина, который в одном из недавних своих выступлений заметил, что, по сути, ни одна из наиболее распространенных идеологических схем не дает ответа на вопрос «Кто мы?»
Вряд ли здесь поможет либеральный подход, ведь либерализм, в основе которого лежит идея отдельного «Я», обособленного индивидуума, исключает всякое «Мы». Коммунистическое представление о «мы» базируется на представлении о классовой идентичности – тоже отпадает.
В момент наивысших испытаний, когда всему нашему существованию угрожает опасность, мы сплачиваемся отнюдь не по классовому принципу. Во время Великой Отечественной войны наши деды воевали в первую очередь за Родину, а уже потом - за Сталина, и совершенно точно – не за Коминтерн (который, не забудем, был распущен Сталиным в 1943 году).
«Мы» - это не в последнюю очередь этнос, та биологически-родовая общность, к которой каждый принадлежит от рождения. «Мы – великороссы», «мы – татары», «мы – тувинцы». Но «мы» не исчерпываемся лишь этнической принадлежностью. В противном случае, придется заявить, что те же татары, или якуты, или финно-угорские народы русского Поволжья и русского Севера, с которыми великороссы веками жили в нерасторжимом единстве - это «не мы», «не наши». Или, скажем, что Кутузов – «наш», а Барклай-де-Толли и князь Багратион – «не наши». Великоросс Достоевский «наш» (да и то вряд ли, ведь его род происходят от белорусских шляхтичей), а малоросс Гоголь – «не наш».
«Мы» - это и этнос, и то, что выше этноса.
Можно сказать, что «мы» - это «все граждане Российской Федерации». Действительно, существует стремление превратить утверждение «мы – граждане РФ» в базу некоего гражданского национализма. Это заманчивая идея - объединить население по образу и подобию европейских «государств-наций». Но, очевидно, что даже во Франции – в стране, которая первой отождествила нацию с гражданством, эта идея стала пробуксовывать: арабы, живущие во Франции, отнюдь не стремятся отождествить себя с французским народом.
Российская Федерация, в отличие от Французской республики – государство молодое. Ему всего 17 лет от роду. Но разве Советский Союз, в котором появились на свет если не мы сами, то наши родители – не наша страна? Российская империя, в которой жили наши прапрадеды, не наша страна? Киевская, Владимирская, Московская Русь, романовско-петербургская держава – это не только часть нашей истории, но и часть нас самих. Это тоже «мы».
Можно сказать: «Мы – православные», и это также будет верно лишь отчасти. Если индикатором нашей идентичности будет общая конфессиональная принадлежность, то наша общность выйдет за рамки нынешних границ РФ. «Наши» - это и православные украинцы, и белорусы, и молдаване, и грузины. Но, все ж, такими же «нашими» являются и татары-мусульмане, и калмыки-ламаисты, и марийцы, исповедующие собственные древние культы, и шаманисты крайнего Севера. В конце концов, великоросс, считающий себя атеистом, буддистом или язычником, от этого не становится «не нашим», нерусским.
«Мы» – это не сумма отдельных индивидуумов, и не класс, «мы» - не только этнос или конфессия или совокупность граждан государства. Кто же мы? Единственным самоназванием, которое можно считать ответом на этот вопрос, может стать лишь слово «народ». Мы – народ. Русский народ.
Народ, понимаемый как органическое целое, как неразделимая общность, соединенная общей судьбой, и включающая в себя не только нас самих, но и предшествующие поколения, и наших потомков.
В результате, мы вернулись к тому, с чего начали наше рассуждение. Мы – народ, и именно мы должны являться носителем суверенитета и единственным источником власти на нашей земле. Поэтому власть нашего народа, наша демократия, действительно не нуждается ни в каких дополнительных эпитетах. Она и так, по определению, не может не быть суверенной, ибо власть народа, управляемая кем-то извне – это абсурд.
Искомая общенациональная идеология, на наш взгляд, должна базироваться именно на идее верховенства народа, на представлении о приоритете общенародных интересов над интересами классов, корпораций или государственных институтов. Идеология, которая ставит во главу угла не какую-то экономическую категорию и не атомарного индивида с его эгоистичными «правами и свободами», в мировой политологии именуется национализмом.
Правда, определенную путаницу вносит сам термин «нация» - очень уж он размытый, и слишком уж много значений в него вкладывается. Понятие «нации», как известно, - порождение западноевропейского Нового времени, плод буржуазных революций и бурного государственного строительства. Отсюда и берет начало известный принцип «права наций на самоопределение».
До сих пор на Западе «нация» зачастую является понятием, прежде всего, юридическим, связанным с правовым институтом гражданства, как принадлежности к тому или иному государству. Советские идеологи вкладывали в этот термин несколько иное содержание: западное, правовое понимание «нации» фактически скрестили с понятием «этнос», что в конечном итоге и заложило под советскую империю бомбу замедленного действия. Когда центральная власть ослабла, «национально-сознательная» интеллигенция, а вслед за нею и местные партийно-бюрократические бонзы стали требовать, чтобы им предоставили «право на самоопределение вплоть до отделения». И в нынешние времена определение «нации» остается по-прежнему размытым: за этим словом может скрываться какое угодно содержимое – от этно-биологического до гражданско-юридического.
Общерусская идеология, объединяющая и сплачивающая народ, строго говоря, должна бы называться не национализмом, а народничеством. Но этот термин прочно ассоциируется лишь с одним конкретным эпизодом нашей истории – с революционным движением второй половины позапрошлого века. Поэтому «национализм» придется принять в качестве рабочего названия.
И, пожалуй, пора освободить это понятие от тех «вольных интерпретаций», которыми наградила его пресса.
Русский национализм – это идея общей судьбы.
Народ не только призван стать единственным источником власти в России. Народ должен явиться единственным источником и носителем национальной, народной, народнической идеологии.
Но, увы, сейчас национализм «приватизирован» достаточно узкой и весьма специфической группой профессиональных политиков, страшно далеких как от народа, так и от реальной власти.
«Я – националист», - говорит русский человек, осознавший свою идентичность, свою принадлежность к народному целому. И начинает искать других националистов. Что же он находит? А находит он великое множество «национал-националистических» партий и партеек, пышность названия коих обратно пропорционально их численности и влиянию.
Он видит грозные «фронты», состоящие из очередного фюрера (вот уж истинно-русское слово!) и двух-трех его собутыльников. Причем каждый фюрер-гауляйтер мнит себя спасителем Руси, и непременно подозревает вождя конкурирующей карликовой партии в инородческом происхождении. Недостаток влияния и вменяемости компенсируется воинственными жестами и мимикой. А также риторикой и символикой, как правило, позаимствованными у небезызвестного германского режима, над которым русские одержали победу в середине прошлого века.
В случаях посерьезнее великий вождь нации собирает вокруг себя вышеупомянутых бритоголовых недорослей и начинает священную расовую войну с таджикскими дворниками. Неважно, что у любого нормального русского человека вся эта нацистская гоп-компания не вызовет ничего кроме брезгливости и омерзения – зато о борцах за чистоту крови напишут журналисты, а правозащитники не останутся без работы. Все довольны.
Движения, которые позиционируют себя как националистические (но, по сути, таковыми не являются) не обладают доверием общества, и вряд ли могут претендовать на то, чтобы представлять народные интересы, но они вполне могут использоваться определенными силами в подрывных целях. «За деструктивными неонацистскими организациями стоят структуры, непосредственно связанные с американскими спецслужбами, и финансируются они из тех же самых источников, откуда и «Другая Россия», - полагает Александр Дугин. - Они кормятся из одних и тех же источников и работают по одной и той же схеме».
Более респектабельные представители той же профессии всецело посвящают себя организационной деятельности. «Профессиональные националисты» высшей лиги собираются на конференции и ассамблеи, подписывают пакты, делят гранты, мельтешат, распределяют посты в президиуме, а потом принципиально ссорятся, выясняя, кто кому должен сто баксов. Единственный вопрос, возникающий при взгляде на этот паноптикум: «Кто все эти люди?». Почему они берут на себя смелость выступать от имени русского народа?
На одном из сравнительно недавних слетов-конференций-ассамблей лидер очередного «народного» движения поделился планами: «Мы решили показать, что русские националисты - это вполне вменяемая политическая сила, готовая работать так, как работают современные европейские политические партии». Итак, господа, цель русского национального движения – стать таким, как «современные европейские партии». Побороться за пять-десять депутатских кресел (больше «Единая Россия» не позволит), или, как вариант, встать в один строй с «другороссами», и уповать на спонсоров цветных революций. Безусловно, лучше нажимать на кнопки в Думе, чем вдесятером бить какого-нибудь ангольского студента. По крайней мере, от этого вреда меньше.
Но нужна ли России специальная «патриотическая партия», пусть даже и «современная, вменяемая и европеизированная»? Поставим вопрос шире: нужны ли России партии?
Партийная система, возникшая в Европе и Соединенных Штатах, и впоследствии экспортированная по всему миру, сложилась в атомизированном, разрозненном западном обществе. Партия (от латинского слова pars – «часть»), по своей сути, должна быть лоббистом эгоистических интересов какой-то, более или менее крупной группы индивидов – в случае современного парламентаризма, как правило, таких индивидов не очень много, и все они имеют отношение к крупному капиталу. Даже в идеальном своем варианте, парламентаризм западного образца апеллирует к обособленному индивидууму, который руководствуется в первую очередь соображениями личной выгоды, целесообразности и эффективности.
Для русского же человека, как отмечали еще славянофилы, на первом месте стоят справедливость, Правда. Русский в своем стремлении к ничем неограниченной воле может быть куда большим индивидуалистом, чем среднеевропейский обыватель с его буржуазными ценностями. Но, как ни парадоксально, русский народ в его лучших проявлениях тяготеет к соборности и общинности.
Весной 1612 года в Нижнем Новгороде было собрано ополчение, которое в ноябре того же года под предводительством Кузьмы Минина и князя Дмитрия Пожарского, изгнало польско-литовских интервентов из Кремля. И это было сделано не по приказу государства (оно в тот момент было фактически разрушено), и не по инициативе «партии патриотов» (партий тогда и в помине не было). Такова была общая, общинная, солидарная воля русского народа. Когда 21 февраля 1613 года Земский собор призвал на царство Михаила Романова, тоже обошлось без партий – родоначальника новой династии избрал весь народ.
Когда в 1812 году в Россию вторглись войска Бонапарта, которые, казалось бы, несли с собой освобождение крестьян, передовые европейские идеалы и лучший в мире гражданский кодекс, русские (в первую очередь те же крестьяне) уходили в партизаны. И это также было величайшим проявлением русского народного духа и русского национализма.
Ополченцы 1612-го и 1812-го, солдаты, защищавшие Севастополь в 1854 и 1942 годах, воины, с боями входившие в Париж в 1814-м и в Берлин в 1945-м, - были куда большими националистами, нежели те, кто «борется за нацию», рабски копируя западных правых экстремистов, или разглагольствуя о партиях европейского образца.
Нужно сказать «да» пробуждению народного духа, «да» - росту национального самосознания, «да» - любым формам самоорганизации русского народа. Также прямо и недвусмысленно надо бросить «нет» тем политическим бизнесменам, которые пытаются узурпировать русский национализм, превратить его в брэнд, и тем неадекватным маргиналам, которые (может быть, сами того не желая), дискредитируют это, и без того «неполиткорректное» понятие. Необходима «национализация национализма».
Оригинал: http://evrazia.org/article.php?id=535
МЫ ВЫРВАЛИСЬ ИЗ ПЛЕНА!
А.П. Вы — боевой офицер. Для вас как для русского офицера чувство человеческого достоинства — одно из важнейших. И вдруг вы оказались поруганы. Вас скрутили, поместили в каземат, приклеили страшные ярлыки, подвергли унижениям, вас поместили в самую унизительную среду — в атмосферу несвободы. Какие основные этапы за эти три года вы переживали: моральные, духовные? Каковы были для вас внутренние переломы? Как бы вы свое трехлетнее пленение определили?
В.К. Вы назвали ключевые для меня слова: достоинство и честь. Я с одиннадцати лет, с Суворовского училища воспитан в понимании: честь нельзя отнять, ее можно только потерять самому. В какие бы условия ни попал человек, как бы ни был он унижен: колпак на голове, руки в наручниках за спиной, томительное сидение в полусогнутом положении в тесном железном "стакане", постоянное лазанье по тебе чужих рук на обысках — все равно восприятие всех этих мерзостей зависит только от самого человека.
Сначала, конечно, сказалось очень резкое изменение психологической обстановки. Сразу где-то далеко любимая семья, интереснейшая и любимая работа, с осознанием, что эта работа нужна не только тебе самому, но и, не побоюсь громких слов, Родине, Армии. На выходе была докторская диссертация. И вдруг всё рушится: семья, дети, работа, Генштаб, все осталось в другой жизни, а я — удивительно быстро пришло это сознание — я попал в плен. Тогда я написал Надежде, что воспринимаю всё происходящее как испытание своей православной веры и чести русского офицера. Ведь можно было бы отказаться от своих убеждений, начать примитивно выживать, позабыв достоинство. Конечно же, меня склоняли к разным вариантам договора со следствием. Они пытались отнять у меня честь, но они не понимали — отнять её нельзя!
Я — верующий, православный христианин… Крестился уже зрелым, в сорок лет. И если сравнивать: был атеистом, советским офицером, теперь офицер русский, православный, то я не дам твёрдого ответа, вынес бы я всё так же, будучи некрещенным, как вынес это сейчас. Православная вера, понимание того, что Бог дает каждому по силам его, — это то, без чего было бы очень тяжело. Я вдруг понял, что если Господь послал меня на эти испытания, значит, он верит в меня. Что у меня есть силы, должны быть силы вынести это. Пришло осознание, что Господь послал меня на фронт, на борьбу. Я ушел с фронта военных специальных операций и пришел на фронт духовной борьбы. Это понимание пришло в течение первых трех суток, хотя на вторые сутки, ночью, получил страшный психологический удар. Только уснул, будят, суют под нос "Московский комсомолец" с заметкой, что арестован Александр, мой старший сын. Тут же доверительный, участливый вопрос: "Саша спрашивает, что ему говорить?". Отвечаю, не раздумывая: "Пусть говорит правду!". Только потом, много позже, выяснилось, что всё это была "липа", деза, что в действительности о сыне никто ничего не знает, пропал. Я — в плену, сын пропал без вести. Война.
Я понял, что мне нужно бороться. А когда нужно бороться, Александр Андреевич, когда решение принято — все, дальше уже проще. Я понял, что я на войне, что это просто другая война, к которой мне нужно готовиться и учиться, и всё встало на свои места. Я — офицер, я — на войне. Так сложилось. А война — это и есть война.
Читать полностью: http://zavtra.ru/cgi//veil//data/zavtra/0
Александр Проханов — Владимир Карпец
Беседа главного редактора газеты «Завтра» с известным отечественным историком
Александр ПРОХАНОВ. Владимир Игоревич, что такое "монархический проект"? В политологическом, а, может быть, и в историософском смысле?
Владимир КАРПЕЦ. Прежде всего хотелось бы заметить, что употребление рядом со словом "монархический" слова "проект" вряд ли применимо к такому явлению, как русская монархия. Дело в том, что, собственно, от монархического типа правления Россия не уходила никогда. Все кратковременные периоды существования демократической республики заканчивались для нашей страны крахом. Вслед за умалением, а затем и низвержением монархического типа правления следовали распад страны, её разделение, расчленение, оккупация и т. д.
В России не существует монархического проекта. Ведь что такое проект? Это то, что изобретается для того, чтобы решить некий вопрос. А русская монархия никуда не уходила, ее выдумывать не нужно, она находится вокруг нас. Здесь можно привести пример: сразу скажу — это не каноническое, а апокрифическое Евангелие — Евангелие от Фомы, но там есть такое высказывание: "Царство Божие находится вокруг нас, но мы его не видим". Мы не относимся к этому как к тому, во что мы должны верить, мы относимся к этому высказыванию, как к некоему художественному образу. Так вот, используя этот художественный образ, мы можем сказать: монархия существует в России, но мы ее не видим.
Монархическая форма правления существовала у нас всегда: либо открыто, либо в извращенной форме, то есть с несвойственным для истинной монархии метафизическим, онтологическим, идеологическим подтекстом. Как мы знаем, Аристотель выделял три типа правления, три типа государства: монархия, аристократия и полития, которую он лишь иногда называет демократией. Но каждый тип правления содержит внутри себя некое зерно, семя тли, которое способно исказить первоначальный идеал. Так, монархический тип правления может вырождаться в тиранию, аристократический — в олигархию, а политический или демократический тип правления — в охлократию, во власть толпы. Аристотель говорил, что монархический тип правления оптимален для государств с большой территорией, аристократический тип правления пригоден для государств средних размеров, демократический, или политический тип правления, хорош для малых государств — там, где люди лично знают друг друга. Поэтому переход от монархического типа правления к демократическому в государстве нашего масштаба грозит перерождением монархии в тиранию, что мы и наблюдали в ХХ веке. При этом для государства с громадной территорией монархия является не просто оптимальным, а естественным способом правления. Не следует думать, что монархия исключает элементы правления аристократического — прежде всего на правительственном и военном уровне, и демократического — на уровне местного самоуправления. В конце ХХ века Россия оказалась в плену у навязанных ей теорий, которые на самом деле полностью противоречат классической политологии Аристотеля. С точки зрения политологии Аристотеля, мы видим, что власть всегда едина и имеет монархическую природу. Она либо принадлежит одному человеку, либо качественному меньшинству, это аристократия, либо она принадлежит количественному большинству, это демократия. То есть власть всегда сосредоточена в одном месте. Об этом, кстати, писал замечательный государствовед Лев Александрович Тихомиров в своем труде "Монархическая государственность". В нем говорилось, что для России Аристотелев принцип дополняется. Это связано прежде всего с Православием. Государь несет нравственную ответственность перед Богом. При этом он не несет ответственности юридической, к примеру, перед народом. Отсутствие юридической ответственности при наличии ответственности нравственной — в более широком смысле, ответственности онтологической — является основным образующим фактором православной монархии. Она складывается из двух моментов: во-первых, это политико-исторический момент, о котором мы уже говорили, и, во-вторых, момент онтологической ответственности перед Богом, что характерно именно для православной монархии. Православный государь является не просто правителем, он является образом. Преподобный Максим Грек писал и говорил о том, что православный царь есть образ Самого Царя Небесного. Это образ, это икона, через который мы восходим к Первообразу. Царь является земной иконой второй ипостаси Пресвятой Троицы — Господа нашего Исуса Христа. В соответствии с православным учением энергии первообраза трансформируются на земле через образ. Энергии, о которых говорили исихасты, переходят на землю через этот образ.
А.П. Да. Но и не только через образ?
В.К. Для России — по преимуществу. Разумеется, Божественные энергии присутствуют повсюду, но Божественная энергия, одушевляющая государственную жизнь, проходит через образ царя. Конечно, Святой Дух "дышит идеже хощет" — повсюду, везде, вокруг нас: в этих деревьях, в этой реке. Но государственная жизнь исходит через одушевленный образ Самого Царя Небесного. Здесь надо отметить очень важный момент: монархия является правлением не просто одного человека. Монархия предполагает существование династии — через преемство от отца к сыну передается фактически один и тот же образ. Постольку поскольку человек смертен, он осуществляет свое преемство через свою собственную кровь. Отсюда понятие царской крови, которая является священной. На самом деле, не случайно происхождение всех сакральных легитимных династий, связанных с присутствием некоей тайны. Мы никогда не знаем, откуда приходит основатель династий. Их происхождение всегда окутано тайной. Это именно свидетельство того, что цари нисходят непосредственно оттуда. Историки до сих пор спорят, гадают, откуда взялся Рюрик. Призвание Рюрика было связано, безусловно, с тайной, которую мы пытаемся разгадать. И это касается абсолютно всех наших царей.
А.П. Романовых тоже?
В.К. С Романовыми всё гораздо сложнее. Дело в том, что династия Романовых — и в этом её парадокс, в этом её определенный трагизм — происходит от прусско-литовских царей-жрецов. Здесь следует иметь в виду, что прусско-литовские — это то же самое, что и русские. Практически вся северная прибрежная Европа заселена нашими предками, которые назывались венедами, среди них существовало сословное деление — русь, те же самые пруссы — это военно-княжеское сословие. Собственно говоря, то сословие, из которого происходят царские роды. Собственно, и Рюриковичи происходят из руси, и Романовы происходят из этой же руси. В отношении Романовых мы точно не знаем — были основатели рода Романовых царями или жрецами. Жреческий момент всегда присутствовал. На самом деле, в традиционном обществе цари всегда происходили не из жреческого, а из воинского сословия. Именно поэтому в отношении Романовых всегда была некая проблематичность. Здесь важно отметить следующее: предки Романовых — потомки прусско-литовского царя-жреца Вельдевута, в ХII веке, когда началась экспансия католических орденов, не захотели принимать католицизм, но приняли Православие. Тогда они поселились в Новгороде, где, кстати говоря, до сих пор существует улица Кобылья, по имени прапредка дома Романовых Андрея Ивановича Кобылы, что свидетельствует о древности и знатности рода. Дело в том, что имя "Кобыла" означает то же самое, что французское "шевалье" и испанское "кабальеро" — собственно, это один и тот же арийский, индоевропейский корень, который указывает на знатность рода. Поэтому Романовы принадлежат, безусловно, к знатному роду. Но по отношению к Рюриковичам они выступали в роли второго вспомогательного дома, который в определенный момент должен был заместить Рюриковичей. Не случайно братом Андрея Кобылы именовался Федор Кошка. Здесь, опять-таки, слово "кошка" происходит от "кош", что означает корзина, или чаша. Кстати говоря, слово "калита" означает не "мешок с деньгами", а "чашу" — это сакральная чаша с царской кровью, которая в Западной Европе имеет эквивалент чаши святого Грааля. "Кащей" — по первому значению это тот, кто несет запасную лошадь для князя. Таким образом, дом Романовых существовал как второй, запасной царский дом на случай трагедии. Собственно говоря, так и произошло: после того, как московская линия Рюриковичей погибла, пришел запасной царский род. Именно с этим связан выбор земского собора 1613 года.
Надо сказать, что присутствие жреческой крови у Романовых не послужило во благо роду. Подобные смешения всегда оказывают негативное воздействие. Таким негативным, трагическим моментом стал Раскол. Собственно говоря, после которого монархия начала терять свою высокую сакральную мотивацию. От XVII века дорожка шла к 1917 году.
А.П. Значит, налицо некое предопределение?
В.К. Вы знаете, Александр Андреевич, в Промысле Божием всё предусмотрено, но в принципе, наверное, можно было этого и избежать. Незадолго до Земского собора при странных обстоятельствах был отравлен Михаил Васильевич Скопин-Шуйский, который был не просто Рюриковичем, он был национальным героем, освободителем страны. Это одна из странных, темных страниц нашей истории. Вполне возможно, если бы трон заняла династия Скопиных-Шуйских, то не было бы Раскола…. Не случайно Государь Николай Александрович в своем дневнике оставил такую загадочную запись: "Наверное, нужна искупительная жертва. Ну что же, тогда этой жертвой буду я". Спрашивается, искупление за что? Думаю, что вина была в XVII веке. Ведь в годы, последовавшие Расколу, было уничтожено людей чуть ли не в 2 раза больше, чем во время коммунистических репрессий. Речь идет об эпохи Софьи. Не случайно Соловецкий лагерь особого назначения находился на том же месте, что и Соловецкий монастырь, иноки которого мученически погибли в годы Раскола. Тут одно с другим было, безусловно, связано. Поэтому Государь Николай Александрович взял на себя вину не столько русского народа, сколько вину династии и вину церковных иерархов, которые способствовали уничтожению наилучшей части русского народа.
Во второй половине XVII и в первой половине XVIII века те, кто придерживался древлей православной веры, безусловно, являлись лучшими представителями своего народа. И эта лучшая часть русского народа была уничтожена, что во многом и предопределило трагическую судьбу династии. Ошибки XVII века стали исправлять при императоре Павле. Павел в 1801 году подписал именной указ, "указ о примирении", как его теперь называют. Он был о даровании старообрядцам священников господствующей церкви с соблюдением всех старых церковных чинов. Потом при Николае I этот указ был фактически сведен на нет. В ход было пущено пресловутое миссионерство. Но это уже было потом, а изначально указ был о догматическом примирении. Также Павлом было произведено восстановление права наследования от отца к сыну. Потому что Петр, как писал Лев Тихомиров, был идеальным самодержцем в конкретных условиях, но он абсолютно не понимал роли самодержавного принципа в развитии страны. Его указ о престолонаследии позволял завещать верховную власть кому угодно, что привело к череде дворцовых переворотов, когда династия фактически прервалась. Династию пришлось заново восстанавливать императору Павлу, поэтому в определенном смысле мы можем говорить о том, что после императора Павла правила новая династия, её мы можем называть Павловской.
А.П. За счет чего Павел смог создать новую династию? Ведь он не впрыснул туда новую кровь?
В.К. Нет, не впрыснул, но он восстановил династию из пепла, потому что Петр отказался от права наследования. В результате этого царская власть попала к немецким князькам, которые передавали её друг другу из рук в руки. Хотя, безусловно, романовская кровь сохранилась.
Россия предопределена для того, чтобы быть государством с монархическим типом правления. И монархию никто не отменял. Дело в том, что, во-первых, сам факт отречения от престола Николая сейчас находится под очень большим вопросом. Уже сейчас известно, и это везде уже опубликовано как непреложный факт, что акт был подписан не ручкой, а карандашом. Любой именной указ, согласно законам Российской Империи, подписанный карандашом, недействителен. Высказывалось предположение, что акт был подписан карандашом, как знак генералу Алексееву начать подавление революции.
Да, акт подписан карандашом! Кроме всего прочего, сейчас некий человек, выступающий под ником Разумов, опубликовал в сети материал, из которого явствует, что почерк на указе об отречении радикально отличается от почерка Государя. От себя я здесь ничего не хочу добавить, я не почерковед, не криминалист, я просто говорю о том, какие появились новые предположения в этой связи. Но, в любом случае, был ли указ об отречении подписан карандашом, или вообще был подписан неким другим лицом, который подделал подчерк Государя, или все-таки его подписал сам Государь, — так или иначе, в основных законах Российской Империи отречение монарха не предусматривается вообще. Поэтому в любом случае документ этот юридически недействителен. В этом смысле нелегитимным является объявление Временным правительством республики 1917 года, нелегитимным изначально являлся замысел Учредительного собрания, и столь же нелегитимным явился его разгон. С юридической точки зрения в России продолжает существовать монархия. Де-факто она прекратила свое существование, но де-юре она всё еще существует. Никто не может это отменить, потому что, собственно говоря, никто не может отменить Присягу 1613 года и основные законы Российской Империи. А постольку, поскольку всё, что происходит на земле, одновременно становится начертанным на Небе, то это никто отменить не может. То же самое можно сказать и о советской власти, хотя с советской властью всё обстоит значительно сложнее. Советская власть приобрела некую относительную легитимность с середины 30-х годов. Да, фактически была воссоздана территориальная целостность Российской Империи, и, может быть, это звучит жестко, была уничтожена так называемая "ленинская гвардия". Собственно говоря, уничтожение "ленинской гвардии" было не началом репрессий, а их концом, потому что маховик репрессий был запущен в 1918-м году, он шёл с нарастающей мощью до 1937-го года, в 1937-м году он ударил именно по коммунистической верхушке, после чего, давайте называть вещи своими именами, маховик репрессий пошел на спад. Они периодически вспыхивали, но в целом репрессии уже не носили массового характера — такого, какой они носили в годы "красного террора" в 20-е и в начале 30-х годов. В 1943 году произошла знаменитая встреча Сталина с митрополитом Русской Православной Церкви. А Победа явилась закреплением относительной легитимизации. Конечно, с юридической точки зрения советская власть от этого легитимной не стала, но она стала в определенном смысле народной. То есть, иными словами, было сказано "а", и теперь должно быть сказано "б". До сих пор этот вопрос остается открытым. Юридически Россия продолжает оставаться монархической страной.
А.П. Таким образом, Сталин обрел все атрибуты монархической власти, к нему благоволила Церковь, он подключил церковные институты, произошло соединение власти с небесами…
В.К. Да, это было так. Но при этом существовали некие ограничения. Современный наш историк Сергей Владимирович Фомин, который занимается исследованием и царского дела, и вообще исследованием метаистории России, нашел свидетельства того, что в последний год жизни Сталин спрашивал у Святейшего Патриарха Алексия: существует ли в Русской Православной Церкви чин тайного венчания на царство? Для кого он это узнавал — неизвестно. Сам он одной ногой был в могиле, а вот для кого он это узнавал, кто должен был стать его преемником — для нас останется тайной.
А.П. Такого ведь чина не существует?
В.К. Существует чин венчания, а вот тайный он или явный — это различия не имеет. Просто сам по себе вопрос носит несколько абстрактный характер. Но здесь надо понимать, что мы не можем рассматривать Сталина как русского царя по двум причинам. Первая причина — это то, что он не принадлежал к царскому роду. Существуют разные предположения о его происхождении, в том числе достаточно экзотические, их мы сейчас обсуждать не будем, но к царскому роду он не принадлежит. Хотя, в отличие от многих представителей "ленинской гвардии", Сталин не подписывал документ о расстреле царской семьи. Это достоверный факт. Но под его руководством осуществлялось уничтожение русских крестьян, и даже если он искупил эту свою вину уничтожением "ленинской гвардии" и победой в Отечественной войне, он мог быть только временным правителем, а вот царский престол для него был закрыт. О Сталине можно говорить, как о верховном правителе, но не царе.
А.П. Само выражение "монархический проект" возникло в конце правления Ельцина, когда все тотально заговорили о его возможности венчания на царство. Все твердили, как попугаи: "Царь Борис, царь Борис…" Тема "царских" останков, вопрос о созыве поместных соборов — всё это активно обсуждалось. Но еще раньше в обществе возник интерес к монархической идее. Речь шла об избрании "царя из народа"… И, надо сказать, эта проблематика связана была не столько с историей, сколько с актуальной политикой.
В.К. Да, вопрос был политический. И там было по крайней мере два фактора: во-первых, это интерес новых правящих элит к существующим, несуществующим или якобы существующим огромным царским деньгам, которые хранятся в иностранных банках и не могут быть обретены без законного правопреемника царской династии. Поэтому во многом этот интерес носил для пришедшей к власти антиэлиты, безусловно, практический и очень корыстный интерес. Второй момент был связан с легитимным закреплением дележа собственности, легитимным закреплением итогов приватизации начала 90-х годов. Всё это хотели скрепить некой царской подписью — для того, чтобы это произошло навечно. Наряду с этими факторами падение советской идеологии породило у колоссального количества людей взрыв исторической памяти, интерес к монархии. Но здесь мы можем говорить не о монархическом проекте, а о пробуждении государственного сознания. А государственное сознание без монархического сознания невозможно, поскольку это одно и то же. Дело в том, что во всех арийских языках слово "рос", "рус", "рас" означает "царя". Еще в 60-х годах один известный публицист сказал: англичанин — это существительное, француз — это существительное, итальянец — существительное, русский — прилагательное. Так вот, в этом смысле "русский" — это "царский". Прилагательное здесь неизбежно. Имя первого русского царя — Рюрик. А в степенной книге Ивана Грозного, которая была написана митрополитом Макарием, все русские правители, начиная с Рюрика, называются царями. Имя первого русского царя — Рюрик, это однокоренное слово со словом "рус", "царь". Это я все к тому, что русское самосознание есть самосознание имперское, монархическое. Поэтому-то противопоставление национализма и имперского сознания, которое, к величайшему сожалению, мы наблюдаем в нашем русском национальном движении, является вбросом враждебных антирусских сил, которые делают сейчас все, чтобы мы не поднялись.
А.П. Получается, если ты русский, то ты — монархист и империалист.
В.К. Абсолютно верно! Русский национализм и имперское сознание неотделимы. И всякие попытки их разделить ведут, с одной стороны, к выстроению имперского сознания без национального корня — это известный проект "либеральной империи" Чубайса, есть и другие в том же роде; а с другой стороны — к созданию русской буржуазной нации, оторванной от имперского корня, по образу того государства, которое было создано в эпоху Французской революции, с урезанными границами, а то и вовсе разделенного, без имперского или монархического начала.
А.П. Меня очень интересует тема причисления царя к лику святых. Что за этим стоит? В чем мученичество — понятно. В чем его святость? Рождаются ли святыми, или святыми становятся?
В.К. Дело в том, что православное понятие прославления святого отличается от католической канонизации. Слово "канонизация" абсолютно неверно, потому что процедура канонизации и процедура прославления святого отличаются, как небо и земля. Между прочим, у католиков, прежде чем канонизировать какого-то человека, которого они считают святым, происходит длительное его обсуждение, и при этом должен присутствовать человек, который должен рассказывать о всех тех плохих вещах, которые этот человек в жизни совершил. Такой человек называется "адвокатом дьявола". Как вы понимаете, подобная процедура в православии абсолютно непозволительна. Что необходимо для прославления святого? Первое: народное почитание, второе: чудеса и, желательно, обретение мощей. Но в данном случае сложно об этом говорить, так как это невозможно. Вы знаете, что отец Александр Шаргунов собрал огромное количество свидетельств о чудесах.
А.П. Чудеса возникли сразу после казни?
В.К. Да, сразу. Здесь мы можем затронуть очень интересный вопрос. Собственно, прославление царственных мучеников произошло по чину страстотерпцев. Что такое "страстотерпец"? Страстотерпец — это тот, кто потерпел смерть от своих. Типичный пример — это святые страстотерпцы Борис и Глеб. Это был их личный христианский подвиг, они не оказали сопротивление своей родне, которая, озверев, добивалась чисто земных выгод. А что такое в чистом виде мученик? Это тот, кто погибает непосредственно за Христа. Это, например, новые наши священномученики, которые отказывались отречься от имени Христа. Здесь очень важный момент — прославление не за духовный сан, не за классовую принадлежность, а за смерть за Христа. На самом деле большой вопрос: нужно ли всех мучеников прославлять скопом — речь должна идти о каждом конкретном человеке. Что же касается Государя, Государь был принесен в жертву как носитель царской священной крови. Иными словами, жертва, принесенная сакрально, — это совершенно особый случай. Это случай, когда представители неких культов приносят в жертву младенцев, отроков, девственниц — всё, что чистое, святое; в данном случае в качестве святого выступает царская кровь. И второй момент — вся жизнь Государя, если внимательно посмотреть, является символическим повторением крестного пути Самого Господа нашего Иисуса Христа. Если мы вспомним слова преподобного Максима Грека о том, что "царь есть образ одушевленный Самого Царя Небесного", образа не только "Спаса в силах" или "Спаса Ярое Око", но и образа крестного пути своего Спасителя.
А.П. Как может судьба последнего русского царя повторять крестный путь Спасителя? Ведь в этапах царствования Николая Второго были Японская война, Первая мировая война, развитие еврейского банковского капитализма…
В.К. Безусловно. Ситуация заключалась в том, что он был оставлен практически всеми. Ситуация развивалась уже без него. Ему опереться — для того, чтобы всё это уничтожить, — было не на кого. Кстати говоря, там, где ему удавалось вмешиваться в события, ситуация складывалась уже иначе. Когда Государь проявил себя как Верховный главнокомандующий, ситуация переменилась. Мы ведь знаем, что Россия подошла вплотную к победе, в двадцати километрах от Царьграда стояли русские, уже даже крест был готов, который полагалось возвести в честь одержания победы. Другое дело, насколько это стремление возвести крест над святой Софией, с точки зрения эсхатологии и историософии, правильно… Оно сыграло во многом роковую роль в истории России, но мы сейчас не об этом говорим — для нас важно то, что победа была близка.