Живая Школа журналистики

Катя: Основная мысль, как я уже говорила, это журналистика без профессиональных деформаций… Вот конгруэнтность - понятно, что это?
Конгруэнтность это в переводе с греческого “четкость”, типа целостность. Это когда ты полностью вся находишься искренне в чем-то, в каком-то процессе. Когда то, что ты транслируешь вовне, полностью соответствует - 100% - тому, что у тебя внутри. Здесь очень важный момент - не просто то, что у тебя внутри, а и еще сама с собой ты предельно искренняя. Настолько, насколько ты искренна в данный момент с собой, и это ты транслируешь вовне. Вот это принцип конгруэнтности. Вот это такая журналистика, которая целостная, интересная, настоящая, живая. Почему журналистика? Потому что просто ты используешь какие-то теоретические инструменты, инструменты журналистики для того, чтобы себя проявить и людей, о которых пишешь.
(Обращаясь к Ане) Почему ты говоришь, что рекламная журналистика по определению неконгруэнтна? Я полностью с тобой не согласна. Любая реклама тоже может быть искренней. Когда ты приходишь к человеку и вытаскиваешь из него… Вот знаешь, приходишь к человеку и говоришь: “Почему ваш продукт хорош?” И тебе человек начинает говорить: “Во-о-от наш продукт самый продуктовый продукт…” и так далее - это одно дело. Другое дело, когда ты рано или поздно выводишь этого человека на то, что он тебе говорит, почему он на самом деле занялся этим продуктом. Когда ты ищешь суть. Когда ты не ищешь там то УТП, которое они придумали, потому что провели кучу-миллион маркетинговых исследований. В любом случае, согласись, ни один бизнесмен не будет верить маркетинговым исследованиям больше, чем себе. И соответственно, когда ты пишешь рекламный материал на маркетинговых исследованиях, это такая журналистика… проходная. И другое дело, когда ты вытаскиваешь суть из человека.

Аня: Я заметила, что, во-первых, мои лучшие статьи рекламные получаются, когда я сама естественно верю в то, что пишу. Но фишка иногда бывает в чем… Мне расскажут про процедуру, и я поверю… Ну, я человек такой искренний и периодически доверчивый. Я поверю в то, что мне рассказали, она такая классная, всё, я посмотрю, как это всё делают. Я писала обалденную статью, я прямо слюни сама пускала. После того, как я сама пройду эту процедуру, и она оказывается не такая классная, мне про неё становится сложнее писать. Поэтому я в последнее время не пользуюсь [теми услугами, которые рекламирую].

Катя: А здесь такой еще момент. Вот задача конгруэнтной журналистики. Почему она конгруэнтная. Ты когда с человеком общаешься о процедуре, и у тебя слюни текут. Он так классно всё рассказал тебе. Ты общаешься с ним, продукт свой делаешь, уже акцентируясь не то, что он тебе рассказал, а на его личность. По моему понятию, классно, когда ты всё равно чувствуешь эту процедуру, может, пафосно звучит через эту личность. То есть когда ты приходишь в парикмахерскую - мне очень знакома ситуация - “у нас сертифицированные мастера”. И другое дело, когда ты с этим мастером сама лично пообщалась, и у тебя сложилось ощущение от человека. Не от его стрижек, а от человека. И вот когда ты в своём материале выражаешь своё это ощущение, вот тогда-а-а…

Женя: Катя, а как вот быть, когда ты приходишь к рекламодателю, пишешь с ним интервью. С ним начинаешь разговаривать… Ну, он заказал рекламу, бабло проплатил уже. “Ну и чего, чем вы там отличаетесь?” Начинаешь выяснять УТП. А он говорит: “Да ничем не отличаемся. Всё как у всех”, - “А зачем вы этим занялись?”, - начинаешь вытаскивать как-то. А он: “Да бабло зарабатывать”. Вот как быть?

Катя: Как я обычно поступаю в таких случаях. Есть очень простая тема. Ты просто сбиваешь этого человека. Хорошо, ваш бизнес фигня… и начинаешь говорить про человека. Это даже может быть где-то неформально. Так, ладно, фиг с ним, с вашим бизнесом, давайте, чем вы занимаетесь в свободное от работы время. Где-то неформально перебить и начать говорить о человеке, о том, чем он увлекается…

Женя: Э-э-э… Ему надо трубы продавать.

Катя: И рано или поздно ты в формате какой-нибудь шутки, ну это один такой инструмент, приплетаешь к его личной жизни его трубы. В беседе. И тогда человека - в 85% случаев - начинает переть. “А точно!!” И что-нибудь у него в личной жизни с его продуктом так или иначе связано.

Женя: Ну, то есть не может быть такого, что он чем-то занялся…

Катя: Ты знаешь, у меня такого не было. Самое сложное, что писать?.. Ну, какая-нибудь оптовая компания, оптовая торговля у него всем. Вот всем. Пример вот был Торговый Дом бизнесмена N. У него бизнес: мы продаем всё. Чего там особенного? “Ну, занялись как все, ну, как все, возили всё туда-сюда”. А потом стали выясняться какие-то штуки, почему они в конечном итоге сами к этому пришли. Да, потому что у них раз там вагон с шапками погорел… То есть человек стал сам вспоминать какие-то обстоятельства в своей жизни, которые к этому его привели. Потом он стал заниматься хоккеем и выяснил там, что ему чего-то не хватает - “А-а!” - и вот так он стал вот этим торговать. Когда просто спрашиваешь человека, а вспомните… - это бесполезно. Через его личные обстоятельства. Когда начинаешь его спрашивать, а чем он жил в то время, когда начал свой бизнес. Какие у него были хобби, какие увлечения, куда он тогда съездил, с кем он тогда познакомился.

Женя: То есть задача так или иначе с помощью всяких фишечек вытащить его в эту самую конгруэнтность?

Катя: Да.

Наташа: Тогда у меня вопрос. Получается, а сам журналист как бы неконгруэнтен? Если его задача - это вытащить, но он не говорит прямо об этом.

Катя: Здесь немножечко есть такая разница. Его задача не вытащить, а его задача показать человека, грубо говоря, настоящим. И вот, когда человек не то что: “Так, ну ла-а-адно, а давайте-ка мы вас с этой стороны подколем”. А когда он искреннее и открыто может сказать о себе, когда он искреннее и открыто интересуется этим человеком. Здесь речь не о том, что журналист как-то профессионально ухищряется. Здесь задача найти синтез между уловками профессиональными и… Есть набор определенных инструментов, но я не отдаю себе отчет, когда какой я использую. Ты общаешься с человеком, ты чувствуешь его и ты просто по своему ощущению с ним искренне разговариваешь, о том, что тебе интересно в этот момент.

Наташа: А если неинтересно, то конгруэнтный журналист так и скажет, да?

Катя: Да. “Мне с вами трудно”. У нас был такой случай. У нас было совершенно сложное интервью. У нас был проект “Люди года” для журнала “МС?”. Там был человек года господин Х, очень крупный бизнесмен, с которым очень трудно общаться, у которого сидит пресс-секретарь. Он отвечал только “да”, “нет”, “да”, “нет”, “да”, “нет”. “Как вы учились в школе?” - “Ну, как-то учился”. И всё так! А пресс-секретарь пытается это как-то комментировать. В какой-то момент, чтобы закончить интервью, он спрашивает: “Вам достаточно информации?” Мы говорим: “Нет, конечно”. Он говорит: “Почему? Я же ответил на все ваши вопросы”. Мы открываем листик и показываем ему этот листик с ответами. “Ну да, по списку все, но ответов-то нет на эти вопросы”. Он говорит: “Так что, значит не будет интервью?” И тогда что мы сделали: “Почему? Будет интервью. То, которое было, где выговорили “да”, “нет”, где вы говорили “как-нибудь”, где выговорили “хм”. Это всё так и будет написано”. Он поржал и сказал: “Ну, попробуем еще поотвечать на ваши вопросы”. В конечном итоге у нас получилось такое интервью, где часть была “да” и “нет”, а часть развернутой. Потом это интервью было безумно сложно согласовать. Моя такая задача, которую я ставлю перед собой, - это научится согласовывать с людьми интервью так…

Женя: Вот это честное интервью…

Катя: Да, вот это честное интервью потом еще согласовать…

Женя: …так, чтобы оно осталось честным.

Катя: Это мегазадача.

Участник: Что значит согласовать?

Катя: А смотри, это когда ты поговорил с человеком, и прежде, чем опубликуешь, человеку хочется увидеть, а не переврал ли ты его слов, а не выглядит он как-нибудь не так. Особенно когда интервью было откровенным, и ты его вытащил на что-то откровенное, конгруэнтное, добился всё-таки этого, этой искренности настоящей. Человек начинает потом этого стесняться и говорить: “Ну, это я вам ладно сказал, а другим я не хочу открываться”. И дальше идет уже очень сложная работа с тем, чтобы как-то до этого человека донести, что если он сейчас начнет его подводить под эти рамки и шаблоны о том, каким он должен быть, - это уже вся работа насмарку, этого уже никто не прочитает. Общество навязывает какие-то общие шаблоны, общие стандарты. И дальше человек пытается подводить себя под эти соответствия. В конечном итоге он получается такой же, как все, а не такой, какой он настоящий есть. Это знаешь, наверное, еще даже сложнее, чем человека на что-то вывести, как практика показывает.

Лиза: Ну и что делать, вот ты добилась от человека этой конгруэнтности, ты его вытащила на искренность, сделала это сочное интервью. Ты ему показываешь, [а он перечеркивает свои ответы]?

Катя: Это очень сложная задача. Мы с ней столкнулись уже.

Женя: Пока ответ: Как-то.

[…]

Женя: Задача конгруэнтной журналистики, то, чем она классна, показать человека таким, как он есть. Живого настоящего человека. Не как он себя там внутри видит. Не каким он хочет себе казаться. Не только, какие у него внутри идеи, но и как он их доносит, - вот такой он и есть. Да, кривой там где-то. И это классно, потому что живой. И надо понимать, что все где-то кривые, что лажаться - это нормально.

Катя: И не надо этого стесняться.

Женя: Это живые люди. Главное, что намерение внутри хорошее.

Катя: И это чувствуется.

Женя: И это чувствуется, да. А когда человек начинает себя править, начинает себя стерилизовать, добавлять красивостей, то на бумаге это выходит совсем другой человек. Но мы-то с Катей знаем, какой он. Малодушие какое-то, что ли, получается.

[…]

Наташа: Например, вот преподаватель. И если вот вы покажете его таким. А его студенты не готовы его таким воспринимать. У них другое представление. Статус другой. И потом во время занятий студенты будут на этот статус переходить, усложняя тем самым работу преподавателя.

Катя: Наташа, это очень распространенная вещь. Этот преподаватель боится за свой статус. Боится быть естественным и настоящим в глазах своих студентов. Когда он выходит за кафедру - он абсолютно другой человек, чем он сейчас бы сидел с нами на диване.

[…]

Катя: На тему не станут читать. Самый такой яркий пример конгруэнтности - это вот ребенок, дети. Которые еще без шаблонов, стереотипов. Как Ана Глинская говорит, что к детям даже не применимо понятие конгруэнтности, потому что они такие. Это мы уже - взрослые - пытаемся к этому как-то прийти. А дети - они непосредственные, настоящие, какие они есть.
Вот ты хоть раз на маленького ребенка, который искренне с тобой общается, хоть раз сможешь подумать про него что-то плохо? Вот, понимаешь? То есть такая мегазадача, мегацель - передать это ощущение, что об открытом, об искреннем человеке… Ну, не повернется у тебя язык, грубо говоря, козлом его назвать. Потому что за всеми этими его штуками чувствуется его хорошее намерение. То, что он хочет Миру дать что-то позитивное. Если ты говоришь о рекламных каких-то вещах, то здесь вопрос о том, так как сложилось у нас в журналистике.

Тренинговая лаборатория “Я расту”, октябрь 2008 г.