В поисках утраченного настоящего

«официальная биография» писателя состоит из двух предложений

2008-07-29T12:49:47Z

In an interview with the British writer Ian McEwan, Kundera said: "We constantly re-write our own biographies and continually give matters new meanings. To re-write history in this sense - indeed, in an Orwellian sense - is not at all inhuman. On the contrary, it is very human." Kundera feels that it is impossible to produce an objective history of politics, just as it is impossible to produce an objective autobiography or a biography.

He strictly controls the public information about his life. In the latest French editions of Kundera's works, his "official biography" consists only of two sentences: "Milan Kundera was born in Czechoslovakia in 1929 and since 1975 has been living in France."

Kundera now rejects and suppresses most of his literary output produced in the 1950s and the 1960s. He asserts the right of the author to exclude from his work "immature" and "unsuccessful" pieces of writing, the way composers do this. (source)

В интервью британскому писателю Йену МакИвэну Кундера сказал: «Мы непрестанно переписываем собственные биографии и постоянно придаем явлениям новое значение. Переписывать историю, в этом смысле – в оруэлловском смысле – вовсе не антигуманно. Напротив, это очень гуманно». По мнению Милана Кундеры, невозможно создать объективную политическую историю, как невозможно написать объективную автобиографию.

Кундера внимательно следит за публикуемой информацией о его жизни. В последних изданиях его французских работ «официальная биография» писателя состоит из двух предложений: «Милан Кундера родился в Чехословакии в 1929 году. С 1975 года живет во Франции».

Кундера запрещает издание и изымает уже изданные произведения, написанные им в 1950-1960-е годы. Он отстаивает право автора на недопущение публики к его «незрелым» и «неудачным» произведениям, как это делают композиторы. (перевод мой)

Кундера в статье Михаэля Кольхауэра "Роман и идеология"

2008-05-27T06:12:53Z

Вслед за Бахтиным Милан Кундера набрасывает историю романа, который для него, теперь уже почти по определению, незамкнут, полифоничен, обладает множественностью смыслов. Хорошо различим мотив: романист не есть "чей бы то ни было рупор, и можно даже сказать, что он не есть рупор своих собственных идей". (Kundera Milan. Le rire de Dieu. Le Nouvel Observateur.No 1070 (1016.5.1985). P. 112).

...Вопреки убеждениям идеологов (Кундера называет их "агеластами") [* - агеласт (букв. «несмеяна»), в греческой мифологии скала в Элевсине (Аттика), возле которой присела отдохнуть Деметра, оплакивающая Персефону – прим. моё, ЛенКа], "уверенных в том, что истина проста, что все должны думать одно и то же и что сами они суть в точности то, чем себя считают" (Kundera Milan. Le rire de Dieu. Le Nouvel Observateur.No 1070 (1016.5.1985). P. 112), для искусства романа характерна сложность (что не исключает непрерывности), склонность вбирать в себя даже те области, где царит лишь разум.

Из чего следует, что свое "право на существование" и даже свою "единственную мораль" роман получает, "открывая то, что доступно лишь роману <...> Роман, который не открывает какую-нибудь новую, ранее неизвестную часть бытия, имморален". (Кундера цитирует здесь Германа Броха. Kundera Milan. Et si le roman nous abandonne? Le Nouvel Observateur. No 981 (26.81.9.1983). P.59, 56).

...Милан Кундера (Kundera Milan. Le rire de Dieu. Le Nouvel Observateur. No 1070. 1016.5.1985.), с полным основанием настаивая на плюралистической и полифонической природе романа, оставляет, как мне кажется, совершенно в стороне его стремление к связности, если не к единству. Два замечания по этому поводу: первое по существу вопроса, второе методологическое. Подобная конфронтация: роман против идеологии, когда литературе как бы выдается карт-бланш, не считаясь с какой-либо ее предвзятостью, не учитывает, по-моему, главного в романном произведении: его способности, не исключая с порога возможности утверждения какой-либо идеи или точки зрения, оспаривать их и в результате уточнять, а то и преодолевать. Это, словом, сопротивляемость романа. И если некоторым писателям от Сервантеса до Бальзака и Музиля удается лучше, чем другим, отлить в романный вымысел очевидность своего мировидения, что сказать и что делать с теми многочисленными романами, идейными или развлекательными, которые с грехом пополам плетут свои повествования о чем-то несовершенном и приблизительном, которые Кундера характерно называет "романами после истории романа", поскольку они "уже не продолжают завоевание существующего. Они не открывают ни одной новой частички бытия; они лишь подтверждают то, что уже было сказано; более того, в подтверждении общепринятостей заключается единственное оправдание их существования, их слава, их назначение в обществе, которому они служат" (Kundera Milan. Et si le roman nous abandonne? Le Nouvel Observateur. No 981. 26.8. 1.9.1983. P. 58).

...вопрос об идеологии и романе смыкается в конечном счете с вопросом об авторской подписи. При этом исключается апелляция к биографии [и] допущение, что в романном повествовании отражается мир и мысль автора, окончательно сложившиеся еще до их включения в игру текста. В данном пункте я присоединяюсь к шутливому высказыванию Милана Кундеры: "Что касается псевдонима, то я мечтаю о мире, где писатели были бы обязаны по закону скрывать свое истинное лицо и пользоваться псевдонимами. Здесь тройная польза: радикальное сокращение графоманства; снижение агрессивности в литературной жизни; исчезновение биографических интерпретаций произведения". (Kundera Milan. Weshalb ich keine Interviews gebe. Die Zeit. No 45. 2 novembre 1991. P. 61).

Михаэль Кольхауэр. Роман и идеология. Точки зрения.

Перечитывая заново: "Нарушенные завещания" - приватность; произведение и личность автора

2008-04-10T10:37:33Z

Его [человека] благополучие определяется его свободой быть не на виду.

Макс Брод создал образ Кафки и образ его произведений; тем самым он создал кафковедение. ...Несчетными предисловиями, послесловиями, примечаниями, биографиями и монографиями, университетскими конференциями и диссертациями оно создает и пропагандирует свой образ Кафки так, что писатель, известный читающей публике под именем Кафка, перестает быть просто Кафкой, а становится при этом кафковедческим Кафкой.

Это превращение человека из субъекта в объект воспринимается как позор.

Я не думаю, что, прося Брода уничтожить свою переписку, Кафка опасался, что ее опубликуют. Такая мысль вообще не могла прийти ему в голову. Издателей не интересовали его романы – почему же они должны были заинтересоваться его письмами? Чувство, толкавшее его на уничтожение писем, - стыд, элементарный стыд, не писателя, а обычного человека; стыд, что его интимные вещи попадут на глаза другим, близким или незнакомым людям, стыд, что его превратят в субъект, позор, способный «пережить его».

И все-таки Брод предал гласности эти письма [Кафки]; раньше в собственном завещании он просил Кафку «кое-что уничтожить»; сам же безрассудно опубликовал ВСЁ; даже это длинное и тягостное письмо, найденное в ящике, письмо, которое Кафка так никогда и не решился отослать отцу и которое, благодаря Броду, теперь мог прочесть кто угодно, только не сам адресат. Бестактность Брода, в моих глазах, никак не может быть оправдана. Он предал своего друга. Он действовал вопреки его воле, вопреки смыслу и духу его воли, вопреки его целомудренной натуре, которая была ему известна…

Уже Брод заявил о «фанатичном почитании», с которым он относится к каждому слову Кафки. Издатели произведений Кафки проявляют такое же абсолютное почитание всего, к чему прикасалась рука автора. Но нужно понять тайну абсолютного почитания: одновременно и фатальным образом оно становится полнейшим отрицанием эстетической воли автора. Ибо эстетическая воля проявляется не только в том, что написал автор, но и в том, что он изъял. Для того, чтобы изъять один абзац, с его стороны требуется еще больше таланта, культуры, творческих усилий, чем для того, чтобы написать его. Опубликовать то, что изъято автором, - такое же насилие над ним, как вымарать то, что он решил сохранить.

*
С мертвыми обращаются как с отбросами или как с символами. Такое же неуважение к его исчезнувшей индивидуальности.

Милан Кундера «Нарушенные завещания»

Милан Кундера "Кто такой романист?"

2008-04-08T06:53:04Z

Я тоже часто перечитываю письма Флобера в стремлении узнать, что он думал о собственном искусстве и об искусстве других писателей. Тем не менее, какой бы восхитительной ни была переписка, она не является ни произведением мастера, ни вообще произведением. Потому что "творческое наследие", l’æuvre - это не всё, что бы ни создал автор – его записные книжки, дневники, статьи. Это – конечный результат долгой упорной работы над эстетическим проектом.

Скажу больше: «творческое наследие» - это то, что одобрит сам писатель в итоговой оценке. Жизнь коротка, чтение долго и литература – процесс убийства самой себя путем безумной пролиферации. Каждый романист, начав с собственной работы, должен избавиться от всего второстепенного, излагая для себя и для всех мораль существенного!

Но не только авторы, сотни и тысячи писателей. Есть еще исследователи, целые армии исследователей, которые, ведомые некоей противоположной моралью, собирают всё, что могут найти, для охватывания некоего Целого, наивысшей цели. Целого, которое включает в себя горы черновиков, удаленных абзацев, главы, выброшенные автором, но опубликованные исследователями в том, что называют «критическими изданиями», под вероломным названием «варианты» - что означает, если слова еще имеют смысл, что всё, написанное автором, стоит столько же, сколько и остальное; что всё получило бы его одобрение.

Мораль существенного, важнейшего открыла путь морали архивов. (Идеал архива: сладостное равенство, царящее в громадной общей могиле).

Отсюда // Source: The New Yorker, October 9, 2006 // "What is a novelist?" How great writes are made // By Milan Kundera

Интеврью с Ниной Шульгиной, которая двадцать лет переводила Кундеру

2008-04-02T09:03:54Z

http://www.russ.ru/interv_yu/perevod_romana_eto_dolgij_beg_s_prepyatstviyami - подарок русскоязычным поклонникам Кундеры к его ДР, правда, с опозданием на один день. В интервью я спрашиавала Нину Михайловну про многое, но лейтмотив беседы, конечно, безмерно любимый ею Милан Кундера.

День рождения Милана Кундеры: 79

2008-04-01T05:36:47Z

Vieillesse. Старость. “Старый ученый рассматривал шумных молодых людей, и вдруг понял, что только он один в этой комнате мог пользоваться привилегией свободы, потому что был немолод; только старый человек может не обращать внимания на мнение толпы, общественное мнение и мнение будущего. Он один на один со своей будущей смертью, а у смерти нет ни глаз, ни ушей, и он не обязан ей нравиться; он может говорить и делать то, что ему самому нравится говорить и делать” (Жизнь не здесь). Рембрандт и Пикассо. Брукнер и Яначек. Бах в Искусстве фуги.

Милан Кундера, "Семьдесят три слова"

романист и биографы-разрушители

2008-03-27T10:47:48Z

Romancier (et sa vie). Романист (и его жизнь).
“Художник должен заставить потомков поверить, что его не существовало”, — говорит Флобер.
Мопассан препятствует тому, чтобы его портрет появился в серии, посвященной знаменитым писателям: “Частная жизнь человека и его лицо не должны быть достоянием публики”.
Герман Брох о себе, Музиле и Кафке: “У нас троих нет подлинной биографии”. Это не означает, что их жизнь была бедна событиями. Это означает, что она не должна была находиться на виду у публики, не должна была стать биографией.
Вопрос, адресованный Карелу Чапеку: почему он не пишет стихи? Его ответ: “Потому что я ненавижу говорить о себе самом”. Отличительная черта истинного романиста: он не любит говорить о себе самом.
“Я ненавижу совать свой нос в бесценную жизнь великих писателей, и никогда ни один биограф не снимет покрова с моей частной жизни”, — говорит Набоков.
А Фолкнер желает “как человек быть исчезнувшим, вычеркнутым из истории, не оставив в ней никакого следа, кроме напечатанных книг”. (Подчеркнем: книг и напечатанных, а значит, ни неоконченных рукописей, ни писем, ни дневников.)
Согласно метафоре Кафки, романист разбирает на кирпичи дом своей жизни, чтобы построить из них новый дом: дом своего романа. Отсюда вытекает, что биографы романиста разрушают то, что он сделал, и восстанавливают то, что он разрушил. Их чисто негативная работа не может прояснить ни ценности, ни смысла романа; она в состоянии разве что идентифицировать несколько кирпичей. В момент, когда Кафка начинает привлекать больше внимания, чем Жозеф К., намечается процесс посмертного умирания Кафки.
...Именно силясь расшифровать Кафку, кафковеды убили его (см. Воображение)

Милан Кундера, "Семьдесят три слова"

интервью, Милан Кундера, Вера Храбанкова,телефонный разговор

2008-03-24T14:30:21Z

Мне звонила на днях Вера Храбанкова.
Идея взять интервью у Милана Кундеры рассеялась вместе с ее мягким голосом и интеллигентным французским с чешским акцентом.
"Je suis la femme de Milan Kundera", - только и сказала она.
Длительные поиски контактов месье Кундеры благополучно завершились. "Вот уже 23 года мой муж не дает интервью. Вас, наверное, тогда еще и на свете не было". Приятная мягкая "Р", извиняющаяся, якобы, интонация, интерес и кокетство в голосе. "Еженедельно 2-3 журналиста все же надеются пообщаться с ним". Слышно, как пожилая женщина на том конце провода улыбается в пустоту своего дома где-то во Франции. "Из Украины - Вы первая". Наверняка только мне и перезвонила, дабы обеспечить позитивный имидж еще и в этом постсоветско-экзотическом кусочке земли. "Быть женой писателя вовсе не трудно. Вот только отказывать в общении в течение такого долгого периода - нелегко", - объясняет супруга чешского писателя. "Мой муж зарекся давать интервью и заниматься самопиаром. Он решил посвятить себя творчеству. И ответы на все ваши вопросы Вы найдете в его книгах"...не верится до последнего, что говорю с мадам Верой. " - Он пишет для Вас? Свои книги он пишет для Вас?". "- Для своей аудитории. А я тоже не даю интервью."И еще: " -Что Вы, он не в обиде на журналистов, нет-нет, он не в обиде на свою страну, это просто его решение, Милан не хочет тратить время..."
В завершение разговора поздравила меня с католической Пасхой. Пожелала всего доброго.
Между тем, последний роман Милана Кундеры "Неведение" вышел в 2000 году. А времени на интервью у автора, к сожалению, так и не появилось.

“Жак и его господин”. Пьеса Милана Кундеры по роману Дидро “Жак-фаталист”.

2008-03-18T08:09:08Z

...Немного об истории пьесы. Я написал ее в 1971 году, сам перевел на французский язык и в 1981 году опубликовал в издательстве “Галлимар” со своим предисловием и послесловием Ф. Рикарда. Французская версия стала источником для последующих переводов на английский, шведский, итальянский и испанский языки.

Я видел приличный спектакль в Париже, замечательный в Загребе, почти гениальный в Женеве, катастрофический — в Брюсселе. Тогда я понял, к какому недоразумению может привести моя “вариация на тему Дидро”. Режиссеры с графоманскими наклонностями могут решить: “Если Кундера позволил себе вариацию на роман Дидро, почему бы нам не позволить себе вариацию на его вариацию?” Непредставимы глупости, которыми брюссельский режиссер напичкал мою пьесу, дальнейший показ которой я тогда сразу же запретил. Театральная версия знаменитого романа — весьма деликатное дело, требующее равновесия между верностью источнику и тем, что в него привнесено, равновесия между оптимизмом эпохи Просвещения и скептицизмом нашего столетия. Поэтому во избежание смысловой путаницы инсценировать роман необходимо с максимальной точностью, правдивостью и простотой.

После брюссельского спектакля я считаю своего “Жака” прежде всего пьесой для чтения и разрешаю ее постановку только в случаях, когда к ней обращаются любительские или бедные театры (например, пьесу поставили десятки американских университетских трупп). Нехватка средств является частичной гарантией того, что режиссер пойдет по пути наибольшей простоты. Ничто не способно причинить искусству большего вреда, чем избыток денег в руках амбициозного глупца.

М. Кундера в предисловии к пьесе. (источник)

**
Rewriting. Переработка. Интервью, беседы, сборники разговоров.

Адаптации, переложения, кинематографические и телевизионные версии. Римейк как дух эпохи. Наступит день, когда вся культура прошлого будет полностью переписана и полностью забыта за своим римейком. “Да сгинут все те, кто позволяет себе переписывать написанное! Да будут они посажены на кол и поджарены на медленном огне! Да оскопят их и да отрежут им уши!” (Господин в пьесе «Жак и его господин») .

источник: Милан Кундера. Семьдесят три слова

Мое творение

2008-03-18T07:50:32Z

Я имела неосторожность попробовать себя в роли переводчика Милана Кундеры. Объект - малоизвестная его работа, пьеса Jakub a jeho pán. Вот закончила, теперь очень хочеться, чтоб кто-то прочел и оценил. Перевод на украинский язык. Если кто-то заинтересуется - оставляйте коменты, а я перешлю по мыло текст. Заранее спасибо всем, кто отзовется

"Жизнь не здесь" - хорошая рецензия

2008-02-14T07:23:10Z

..."Жизнь не здесь" по первому прочтению тоже хочется отнести к ранним и слабым работам писателя, и нет ничего удивительного в том, что на русский она была переведена только сейчас. Здесь только нащупываются черты будущего "большого" Кундеры с его контрапунктным музыкальным строением романа, когда разные мелодии-персонажи к концу туго переплетаются, с его сменой ракурсов, когда одна и та же ситуация проигрывается по-разному - в зависимости от точки зрения, с продуманными повторами, с четкой стройностью коротких емких метафор.

...Это "огромное пространство между обезьяной и Рильке" у Кундеры описано с жесткой, даже жестокой иронией; всех своих героев он рассматривает под лупой, их страдания и страхи ему вообще-то смешны. Они действительно смешны, но сарказм автора сыграл с романом плохую шутку: здесь нет и тени сочувствия к героям, которым отмечены его более поздние романы, или хотя бы малейшего ощущения их реальности. Главным героем романа в результате словесных и идейных игр автора оказалась карикатура - точная, но плоская.

Мне двадцать лет // Лиза Биргер о "Жизни не здесь" Милана Кундеры

Сила и точность языка в переводах

2008-02-04T13:55:46Z

Если вы читали произведения Кундеры в переводе на русский, а также на другой иностранный язык (не говоря уже о языке оригинала), то можете ли подтвердить или опровергнуть мнение одной моей подруги (русско-англоговорящей), что переводы на русский отличаются меньшей "хлесткостью" и сильно смягчены, особенно если речь идет о ненавистном Кундерой коммунистическом "негативе"? У меня пока нет сравнений (разве что русский перевод книги и немецкий дубляж фильма "Невыносимая легкость бытия") - но такое сравнивать неблагодарно.

О романе Милана Кундеры "Неспешность"

2008-02-04T12:44:50Z

"Неспешность" - первый роман Милана Кундеры, написанный по-французски и тематически не связанный с его родной Чехией, если не считать важной, но все же не главной истории чешского энтомолога. Объектом изображения и критики является здесь не тоталитарное общество, а общество массмедиа, захлестнутое информационным потоком, где каждое сообщение стремительно сменяется новым, не поддаваясь ни запоминанию, ни спокойному анализу. Это навязывает людям навыки торопливого, суматошного поведения, нацеленного на текущий момент, на мгновенный и недолговечный успех.
Бывают исторические эпохи, общества с особо изощренной культурой, где именно учтивость служит главным кодексом поведения если не для всего общества, то по крайней мере для его господствующего класса. Так обстояло дело, в частности, в светской культуре французской аристократии XVII-XVIII вв. Об этом важно напомнить, чтобы правильно понять выбор вставного текста, подробно пересказанного и сложно обыгранного в романе Милана Кундеры, - повести Вивана Денона "Без завтрашнего дня". Этот короткий рассказ о любовном приключении представлен здесь как образец "неспешного", неторопливого поведения, утраченного современной цивилизацией.

Несколько слов об авторе вставной повести. Барон Доминик-Виван Денон, или де Нон (1747-1825), сделал не совсем обычную двойную карьеру художника (он считался одним из лучших рисовальщиков и граверов своего времени) и политического агента. Еще молодым человеком, в 1774 г., его назначили секретарем французского посольства в Санкт-Петербурге, где он занимался, говоря современным языком, шпионажем и в конце концов был выдворен из пределов Российской империи, будучи пойман ночной стражей при попытке похитить актрису-француженку. В дальнейшем он ездил с политическими поручениями в Швейцарию, занимал дипломатические должности в Италии. После революции, которую он благополучно пережил благодаря покровительству живописца и члена Конвента Давида, Виван Денон сумел найти себе достойное место и при новых властях: познакомившись с молодым генералом Бонапартом, он в составе группы ученых и художников принял участие в его Египетской экспедиции, а в 1802 г., после прихода Бонапарта к власти, получил должность генерального директора музеев Франции. Фактически именно он стал основателем Луврского музея и руководил им до своей отставки в 1815 г., правдой и неправдой собирая произведения искусства по всей оккупированной французами Европе. В память о нем одно из крыльев нынешнего Лувра называется "павильон Денона".

источник:
С. Зенкин. Денон, Бальзак, Кундера: от преромантизма до постмодернизма. О романе Милана Кундеры "Неспешность"

Портреты Милана Кундеры - облик автора

2008-01-17T12:45:47Z

UPD: С публикацией картинок в ЖЖ какие-то проблемы.
Фотогалерею портретов Милана Кундеры можно увидеть здесь.

Государственная премия 2007 - Милану Кундере

2008-01-09T16:50:43Z

31/10/2007 // Svoboda news

Иван Толстой: Одному из самых известных чешских писателей Милану Кундере присуждена Государственная премия. Как и ожидалось, Кундера на вручение не приехал, сослался на нездоровье, однако прислал запись ответной речи, которую вы услышите в сюжете, подготовленном Нелли Павласковой.

Нелли Павласкова: Это первая Государственная премия Милану Кундере после бархатной революции 1989-го года. Кундера – единственный чешский писатель-эмигрант, который официально ни разу не появился на родине после смены режима, заставившего его эмигрировать. Вот уже 22 года, как Кундера не дает ни одного интервью журналистам. Исключения он не делает и для своих соотечественников. Более того, знаменитый романист не разрешил переиздавать в Чехии свои ранние сборники стихов и пьесы, за исключением одной - «Якуб и его господин». Запрет этот распространяется и на романы «Книга смеха и забвения» и «Жизнь не здесь», написанные по-чешски, но вышедшие на Западе. И только в прошлом [2006 - прим. автора поста] году он разрешил выпустить в Чехии роман «Невыносимая легкость бытия». До сих пор читатели привозили его из-за границы.

Писатель сам перевел с французского некоторые свои эссе и предоставил их своему издателю – чешскому драматургу, бывшему диссиденту Милану Угде. Вероятно, этим и объясняется секрет, почему в Чехии еще не вышли на чешском языке три его последних «французских» романа, переведенных, как минимум, в 30-ти странах.

На торжественном собрании по поводу вручения Кундере Государственной премии об этом, от имени писателя, говорил директор Чешского агентства по авторским правам Иржи Срстка:

Иржи Срстка: Дело в том, что Милан Кундера сам хочет переводить на чешский свои произведения. Он очень серьезно относится к переводам и говорит, что начал писать по-французски, главным образом, потому, что в мире много хороших переводчиков с французского языка, чего нельзя сказать о переводах с чешского. Он подтвердил мне, что все другие его произведения появятся у нас в авторском переводе. В течение нескольких месяцев выйдет новое эссе «Импровизация в честь Стравинского», потом он отредактирует чешские романы. Редакторская работа над новейшим изданием в Чехии «Невыносимой легкости бытия» заняла у Кундеры полгода. Вопрос выхода всех книг Кундеры в Чехии - это только вопрос времени. Нет у него никакой обиды в душе, никакого негативизма или каких-то сложных, противоречивых чувств по отношению к чехам и к чешскому обществу.

Нелли Павласкова: Не так давно на интернете появился пиратский перевод романа «Тождественность» [Подлинность]. Может быть, это тоже подхлестнуло писателя интенсивно заняться переводом своих романов на чешский язык. Чехи, естественно, обижены на Кундеру за то, что он, тайно приезжая в Чехию, ни разу за эти 18 лет не показался «народу». Какие могут быть причины для такого таинственного поведения? Было много домыслов и попыток разгадать загадку Кундеры. Сначала говорили, что он не хочет встречаться с президентом Вацлавом Гавелом из-за старой размолвки, произошедшей в конце шестидесятых годов. Потом из-за того, что на него посыпались упреки за ранние, юношеские стихи, в которых он восхвалял Юлиуса Фучика, упреки за то, что после войны вступил в компартию. Правда, очень быстро из нее вышел. По этому поводу иронизирует комментатор газеты «Млада Фронта Днес» Карел Штайгервальд:

«Кундере прилепили у нас три несмываемые «вины»: стихи времени юности коммунистического государства, недостаточное радение за «чешское дело» в эмиграции и нежелание исправить свои «грехи» покаянным возвращением. Как только у нас появляется на повестке дня Кундера, то сразу начинают кричать о какой-нибудь одной его «вине», или обо всех вместе. Очень хорошо делает Кундера, что в Чехию не ездит и с чехами ни в каких компаниях не состоит. Мои соотечественники не понимают, что то, в чем его упрекают – стихотворное творчество пятидесятых годов - он сделал одной из главных тем своих романов. Мало кто из писателей Центральной Европы проделал такую вивисекцию над самим собой. О трагедии духа, об иллюзиях героя, о танцах в хороводе, о соглашательстве со временем – обо все этом знают герои его романов в сто раз больше, чем наивные и поверхностные чешские критики, которых волнует только одно: возможность как-то укусить Кундеру и, тем самым, продемонстрировать собственный нонконформизм, духовность, судейскую строгость.

Нелли Павласкова: На вручение Государственной премии Кундера в Прагу не приехал. Но в зале все же прозвучал его голос. Свою ответную речь с благодарностью за премию писатель записал на пленку.

Милан Кундера: «В тот самый день, когда я узнал о присужденной мне премии, я получил по почте от Иржи Менцеля кассеты с фильмами, которые я попросил. Два фильма по романам Ванчуры, несколько по Грабалу. Эти фильмы снова очаровали меня, и я вспомнил прекрасное свободолюбивое время чешских шестидесятых годов - там корни этих фильмов. Мне показалось, что меня озарил потайной смысл этих лет: от Ванчуры двадцатых и тридцатых годов до Грабала - большая парабола чешского модернизма, в котором связь между временами прерывалась, потом она снова ожила в шестидесятые годы. Она продолжалась и продолжается.

Я вспоминаю лица кинематографистов, сверстников Менцеля, моих старых друзей, и среди них лицо Эвальда Шорма. Это была идея самого Эвальда отважно надписать своим именем мою пьесу «Якуб и его господин», которая была поставлена в Чехии в тот год, когда я покинул страну и навсегда уехал во Францию. Пьесу ставили в Чехии до самого конца русской оккупации, и это давало мне иллюзию, что я по-прежнему присутствию в своей родной стране. Может быть, поэтому мне часто кажется, что я люблю эту пьесу больше всего того, что я когда-то написал. Во Франции я понял и то, что хотя я задумал ее как хвалу Дидро, ее юмор не совсем французский. И тогда я начал задавать себе вопрос: а что это вообще такое – юмор?

Во всяком случае, из всех эстетических категорий эта - наиболее неуловимая. В каждом уголке мира люди смеются по-своему и над чем-то иным. У Бертольда Брехта было, безусловно, большое чувство юмора, но его постановка Швейка свидетельствует о том, что он понятия не имел, над чем, собственно, этот Гашек смеялся.

Двадцать лет назад я опубликовал во Франции, в собственном переводе, фельетон Людвига Вацулика «Моя Европа», написанный им в 1987 году. Из двадцатилетней дали нас озаряет провидческий взгляд Вацулика на Европу наших дней. С востока и с запада она окружена двумя огромными территориями, в совершенстве униформированными, влюбленными в самих себя, тогда как богатство Европы в ее разнообразии, множестве форм, и если она однажды от них откажется, то откажется от самой себя.

Но не буду повторять мысли Вацулика, ведь вы этот его фельетон, конечно, хорошо знаете. Я хочу закончить словами благодарности тому человеку, который дал возможность выйти первому чешскому изданию книги, которую вы сейчас награждаете. Я говорю о Здене Шкворецкой. С невероятной самоотверженностью она открыла в Канаде небольшое издательство, где в течение двадцати лет печатались все чешские запрещенные авторы. И она принадлежит к тем, кто хорошо осознал страшнейшее проклятие чешской истории культуры: постоянное уничтожение ее преемственной памяти. Здена стала ангелом-хранителем непрерывности чешской словесности. Без нее все было бы по-другому. Премия, которую вы мне вручаете, пусть будет оценкой и ее труда.

Дорогие друзья, я тронут премией, которую вы мне присудили, и меня очень огорчает, что я не могу быть с вами. Еще раз спасибо.

Нелли Павласкова: Милан Кундера, конечно же, не раз был в Чехии после 89-го года. Только встречался он с самыми близкими друзьями молодости. Среди них на первом месте драматург, бывший диссидент Милан Угде, который в 90-е годы был министром культуры Чехии, а потом главой издательства «Атлантис», которое издает в Чехии Милана Кундеру. В связи с нынешней премией Угде написал:

«В последний раз я был у Кундеры в Париже десять лет назад. Всякий раз, когда он приезжал в Чехию, мы виделись с ним. В последние годы нам остались только телефонные разговоры. Они бывают длинными. Мое издательство взяло на себя ответственность за издание всех произведений Кундеры. Кундера исключителен в своем упорстве не признавать власть средств массовой информации. Он не желает отдавать в их распоряжение свою частную жизнь, как инструмент рекламы своих произведений. Он не идет по стопам подавляющего большинства мировых авторов, которые волей-неволей становятся для публики интересней, чем то, что они написали. Кундера, в конце концов, защищает старинный принцип: писатель является собственником своего произведения и имеет неприкосновенное право на него и после его публикации. Творчество писателя, считает Кундера, не принадлежит ни обществу, ни народу, оно, прежде всего, принадлежит своему создателю».

еще на тему

"Жизнь не здесь": Всеведение горького автора

2007-12-28T06:36:37Z

На русский язык впервые переведен роман Милана Кундеры «Жизнь не здесь», в котором поэзия, революция и любовь — одно и то же.
Милан Кундера — живой классик, не секрет, что его имя давно уже в списке кандидатов в нобелевские лауреаты. И хотя прославившая писателя «Невыносимая легкость бытия» известней других, Кундера вовсе не автор одного романа. Впервые переведенный на русский язык роман «Жизнь не здесь» — дополнительный аргумент в пользу этого. Стилистическая безупречность, композиционная выверенность, точность формулировок, очень кундеровская окутывающая повествование сладкая меланхолия — все приметы литературного мастерства присутствуют и здесь.

Роман написан еще в Чехословакии, в 1970 г. Это история детства и молодости одного поэта и его матери («мамочки»), развернутая на фоне Истории с заглавной буквы. Говоря конкретней, истории Чехии начала 1930-х — конца 1940-х, отрезок, в который поместились довоенное благополучие, немецкая оккупация, победа коммунистов в 1948 г., повлекшая репрессии и чистки, а в результате — Пражскую весну. Всполохи 1968 года тоже лежат на страницах, потому что времена здесь смешаны, поэты разных эпох отражаются друг в друге. Яромил (так зовут главного героя) бежит от мамочки, Шелли в Дублин, Рембо в Марсель, Маяковский наступает на горло собственной песне, Мартынов целится в Лермонтова. Писатель и не скрывает, что пишет историю юности вообще Поэта, неизменно бунтующего, вечно влюбленного.

Как и всегда у Кундеры, история и искусство соединены с чувственностью, утонченной, нежной, затапливающей жизни всех героев. «Мамочку» не любит муж, зато любит художник, ее же единственная страсть — Яромил, между тем сам поэт влюбляется в рыженькую кассиршу из магазина.

Герои слепы и не различают связей, оплетающих мир. Все знает лишь автор. Его всеведение горько и абсолютно. Он видит, что художник любит в мамочке лишь свои фантазии, что сама мамочка превратится в ревнивое чудовище, так и не сумев признать за сыном право на самостоятельность. А Яромил тихо изменит любимым верлибрам с рифмами, компартией и полицией, решив, что настоящая жизнь — не в зеркальном доме поэзии, а с мужчинами, носящими на бедре карабин. Поэт и не заметит, как начнет совершать предательства, Кундера освободит его от внутренней борьбы и ситуации выбора, переход на сторону лжи произойдет обыденно, органично. Но тут-то и засмеется История, и смех у нее окажется металлическим. Все кончится ужасно, приготовьтесь.

Трагедии не случилось бы при другом строе, и все же это роман вовсе не про последствия коммунистического режима, а про то, как все устроено. Кундера обнажает механизмы истории, любви, человеческой психики. Меняются они не слишком стремительно, и потому так трудно поверить, что все это написано 37 лет тому назад. Яромил не раз нервно цитирует слова Рембо «надо быть абсолютно современным», пытаясь понять, что же это значит. Герой так и не нашел верного ответа, зато автор знает секрет. Доказательство — вот оно: его абсолютно современная и совершенная книга.

Источник статьи: http://www.og.ru/articles/2007/12/17/27239.shtml

о романе "Жизнь не здесь"

2007-12-27T08:27:40Z

«Ксавер» - самостоятельная вставная новелла романа Милана Кундеры «Жизнь не здесь». А сам Ксавер - плод фантазии поэта Яромила, герой его мечтаний и его «невоплощенных возможностей». Если Яромил неловок и робок с женщинами, неудачлив в любви и хотя и принимает революцию, но при этом вынужден наступить «на горло собственной песне», то Ксавер смел, любим женщинами и решительно шагает в ногу с революцией. Яромил сетует на то, что человеку дано прожить всего лишь одну жизнь, и Ксавер, его alter ego, проживает в своих снах несколько жизней. Яромил погружает своего двойника в непрерывную, бесконечную череду сновидений, но в мире этих снов и фантазий зеркально отражается игра мотивов из реального мира: мотив незрелой юности, мотив жертвенной любви и предательства, мотив жизни и смерти во имя миража революции…
И несколько слов о судьбе этого, (второго после «Шутки») романа: Кундера начинает его писать в 1968 году, будучи активным участником «Пражской весны», и кончает в 1970, когда перед ним вырастает глухая стена молчания и запрета: ни о каком издании романа на родине уже не может быть и речи. В 1973 году (с последующими переизданиями) он выходит во французской трансляции в парижском издательстве «Галлимар», а его чешский оригинал увидел свет лишь в 1979 году в торонтском издательстве Sixty-Eight Publishers, основанном для опальных чешских писателей Йозефом Шкворецким, спасшим тем самым шедевры чешской литературы, обреченные на забвение.
Отсюда: http://magazines.russ.ru/inostran/2007/10/ku.html

На самом деле, в Журнальном Зале неточности: вступления автора в книге нет. Есть написанное в 1986 году Послесловие, его автор - сам Кундера, а не переводчик Нина Шульгина (как указано в статье по ссылке).
Кстати, при всем уважении к госпоже Шульгиной, перевод этого романа мне не понравился: что такое "дефенестрация"? почему "ретировалась быстро" - разве можно ретироваться - медленно? это уже тавтология...

"Жизнь не здесь" на русском языке

2007-12-06T07:56:42Z

Впервые на русском языке публикуется роман Милана Кундеры "Жизнь не здесь", написанный в 1970 году и повествующий о судьбе молодого поэта в эпоху террора, когда "поэт и палач властвовали рука об руку". В рамках индивидуальной биографии перед читателем разворачивается рассказ о любви и предательстве, о поэтическом таланте и политическом конформизме, о столкновении лирического сознания с юношеским себялюбием, о сопряжении Поэзии и Истории. По словам самого автора, это книга о том, как поэзия в "один роковой день" превращается "в искусство, приукрашивающее зверства", улыбаясь миру "кровавой улыбкой невинности".
источник: http://www.ozon.ru/context/detail/id/3635202/

"Приятная тяжесть Милана Кундеры"

2007-12-05T08:55:44Z

Кундера безжалостен к своим персонажам. Когда брошенная любовница пытается покончить с собой (с помощью слабительного) [в «Шутке»], виновник суицида находит ее не в романтической обстановке, бледной и на кушетке, а в сельской уборной с задранной юбкой.
И охота за женщинами у Кундеры — совершенно не похабна. Это серьезная, ответственная, необходимая для душевного равновесия часть жизни. Мужчина способен любить одну женщину, но стремится обладать всеми. И как-то веришь автору, соглашаешься с ним. ...Его мужчина — абсолютная, подлинная, концентрированная мужская настоящесть. Как масло масляное. Он говорит женщине «Разденься» — и она покоряется. Он испытывает страхи только в юности, после тридцати — никогда. Только если он профессор-зануда. Мужчина у Кундеры наблюдателен: в его картине мира, как мухи в янтаре, вязнут и потертое пальтецо возлюбленной, и словечки, сказанные ею в полусне, и письма, спрятанные в груде лифчиков. Все это он фиксирует и пытается понять. Собственно, любовь у него рождается, осознается и умирает в голове — в виде метафор, знаков, случайностей, как непонятная, но все-таки логика. Голова активно сотрудничает с сердцем, объясняет его причудливую работу. Кундера как-то сказал, что у западного человека вообще нет разрыва между чувством и рацио. Который есть у нас и кличется невыносимой загадочностью славянской души. Мы любим тех, кто нас терпеть не может. Как вот Кундеру.
из статьи "Приятная тяжесть Милана Кундеры", автор Саша Денисова

Паноптический контроль в «Невыносимой легкости бытия» (отрывки)

2007-11-06T10:44:31Z

Тереза чувствует себя беспомощной под властью всевидящего взгляда Томаша так же, как чувствовала себя беспомощной под взглядом матери. Но она спасается от низведения до роли наблюдаемого объекта, сама становясь наблюдателем, фотографируя вторжение в Чехословакию в 1968 году. Фотокамера служит механическим глазом Терезы, с помощью которого она может проникнуть за поверхность исторических и «персональных» сил, таким образом давая ей иллюзию контроля. Снимая события 1968 года, Тереза обретает ощущение власти над тоталитарным режимом. Фотографируя любовницу мужа Сабину, она обретает ощущение контроля над своими личными отношениями с Томашем, в которых он, как показывают ее сны, - всегда наблюдающий и командующий.

Тереза и Томаш заперты в символический паноптикум слов. Для них «идиллия» - тюрьма, в которой они живут. Коммунистическая концепция идиллии как рая гармоничного и неманипулятивного сосуществования не соответствует реальной жизни в деревне. Тогда как жители деревни отчаянно пытаются уехать, Тереза с Томашем живут, словно в идиллии, идентифицируя себя с животными, о которых заботятся, и убеждая себя в новообретенной гармонии существования.

В авторском примечании к чешскому изданию романа «Бессмертие» Кундера пишет: «Книга смеха и забвения», которую я закончил в 1978 году, была книгой ностальгии по Чехословакии. Но когда в декабре 1982 я завершил «Невыносимую легкость бытия», у меня возникло сильное ощущение, что нечто окончилось: я никогда больше не вернусь к теме современной чешской истории».

...В кафкианском контексте интересно рассматривать тексты Кундеры, где граница между людьми и животными размыта. Превращение Томаша в зайчика во сне Терезы лишь один из многочисленных примеров. Другой пример можно найти в романе «Жизнь не здесь», в котором расплывчатость грани между человеком и животным – доминирующая тема. ...собаки – в «Невыносимой легкости бытия», «Вальсе на прощание» и других романах – оказываются симпатичнее многих людей.

Больше можно прочитать здесь
Автор: Kamila Kinyon // university of Chicago // SPRING 2001, VOL. 42, NO. 3
(копия статьи любезно предоставлена tshibo)

Мнение о фильме "Невыносимая легкость бытия": Этот фильм – живая кровь

2007-11-01T14:36:34Z

Автор поста: kaaleksandr

Картина снята оператором Свеном Ньюквистом! Он был постоянным оператором Ингмара Бергмана… А еще именно Ньюквист снял последний фильм - завещание Андрея Тарковского, "ЖЕРТВОПРИНОШЕНИЕ", незадолго до работы над «Невыносимой легкостью бытия».

«Жертвоприношение» снималось на шведском острове Готланд (Буквально – «Земля Бога»), мимо которого, возвращаясь после 17-летней эмиграции на Родину – к смерти – плыла на пароходе Марина Цветаева… И на котором прожил свои последние годы Ингмар Бергман…

Камера Свена Ньюквиста, его потрясающие портреты, его ВИДЕНИЕ человеческого лица, его растекающиеся по стеклу капли дождя – и растекающиеся по человеческому лицу слезы – это уникальное (только одно из) достоинство фильма.

В ролях – Дэниэл Дэй-Льюис, совсем молоденький, но – такая нервно-высоковольтная работа… Мало кто узнает в нем Мясника из «Банд Нью-Йорка» Скорсезе…
Жюльетт Бинош – просто без комментариев! ВОЛШЕБНАЯ ВОЗДУШНАЯ ПЕЧАЛЬНАЯ ПРОЩАЛЬНАЯ СКАЗКА Мирового Кинематографа… А ей тогда было чуть больше 20…

Изломанно-тонкая
Израненно-нежная
Бережно-нежная и – одновременно – немыслимо страстная (как потом – в «Ущербе»)
И – всегда – Такая – БЕЗЗАЩИТНАЯ…
«Хрупкая бабочка в неплотно зажатом кулаке…»

Посланника в фильме играл ЭРЛАНД ЙОЗЕФСОН – тот, кто играл главные роли в последних фильмах Тарковского «Ностальгия» и «Жертвоприношение»…
Еще там снимался всем известный Даниэль Ольбрыхский..

А КАКИЕ там собачка Каренин и поросенок Мефистофель, в галстуке!..
С точки зрения Операторской Работы, Актерской Работы, с точки зрения МУЗЫКИ – эта картина – Шедевр!

В этом фильме есть Любовь и Смерть…
Судьба и Свобода…
Живое Дыхание и Биение Человеческого Сердца…
В нем есть Живая Кровь и Немыслимая Нежность…
В нем есть Красота и Музыка…и Поэзия… В каждом кадре…
И – ТАКАЯ ТОСКА – по НЕСБЫВШЕМУСЯ…
ТАКАЯ ТОСКА – ПО ЛЮБВИ…

И весь фильм идут дожди…
И – через весь фильм – водоёмы, те самые, о которых Вы переводили отдельную статью…
И впервые мы видим Жюльетт – прыгающей в бассейн…
А какая там игра света! Световая Живопись просто…
Блики и солнечные отблески, световые волны и узоры на стене, за головой Томаша…
А игра с зеркальными отражениями…
Сабина, почти ложащаяся на зеркало, которое Томаш положил на пол…

Великая операторская работа…
Тончайшее внимание к каждой детали, к каждому миллиметру пространства…
… Рука Терезы, отчаянно сжимающая простынь в сцене с «инженером»…
… А как трогательно-беззащитно-детски она чихает два раза после классического Томашевого «Раздевайся»…
КАК, ну КАК она держит его за руку после их первой ночи…
Плюс – потрясающее соединение ДОКУМЕНТАЛЬНЫХ кадров, хроники вторжения советских танков в Прагу – Кровь, Грязь и Смерть – и Скелет (Смерть) на знаменитых Пражских часах, - и среди всего этого – Тереза и Томаш…
… А как Тереза фотографирует обнаженную Сабину, как немая Исповедь через тело, через жест…

А за окном идет дождь! И звуковой ряд – щелкание затвора фотоаппарата и – раскаты грома… И капли дождя растекаются по оконным стеклам…
И слезы Терезы – по ее лицу… Она ее фотографирует и – плачет…
КАК она медленно опускает фотоаппарат от лица, а у нее ТАКИЕ глаза – КАК их описать?
Там ВСЁ, в них – ВСЁ… Испуг, Страх, Боль, Любовь, Нежность…
Она смотрит на реку… Там белые лебеди… И скамейка… плывет по реке…
Та самая, на которой они сидели с Томашем в самом начале фильма…
Да, в романе плывут много скамеек, разноцветных… И это – разлука…

Разве задача фильма – тупо скопировать роман?
ЭТО ЖЕ ДРУГОЙ, СОВСЕМ ДРУГОЙ ЯЗЫК!
У кино как искусства свой язык!

ПЛАЧ О НЕСБЫВШЕЙСЯ ЛЮБВИ…
У Андерсена есть сказка «Бузинная матушка»… Там очень верное понимание Любви…
Часто мы воспринимаем Любовь как то, с чего НАЧИНАЮТСЯ отношения…
А может быть, это то, к чему надо приходить в ИТОГЕ?
То, что надо РАСТИТЬ в себе?
И тогда через много-много лет ты будешь иметь право произносить это слово…
Вот Томаш только в деревне наконец дорос до этого!
Наконец-то освободился от своего стремления к «эротическим дружбам»…
Наконец-то УВИДЕЛ Терезу…
Наконец-то у них – после ТАКОГО АДА – Всё Хорошо…
И именно в этот момент они ПОГИБАЮТ…
Как только они пришли к ЛЮБВИ, сразу же – СМЕРТЬ…
И опять – дождь…
И дворники машины – как – Маятник…
И дворники машины – как – Ножницы…
Отрезающие их – от – Жизни…
Великий фильм.

И – мы уже знаем, что они – погибнут…
А они – этого еще не знают…
И они – Счастливы.
И – идет дождь…
Им осталось жить несколько часов…

Играет «цыганочка» и Томаш ведет Терезу с завязанными глазами – ее ноги стоят на его ногах! - и они идут к номеру № 6, именно в шестом номере Томаш остановился в самом начале…

И дверь за ними захлопывается…

И еще и еще раз – КАКАЯ там собачка Каренин!
КАКОЙ поросёнок Мефистофель!...

Ведь, может быть, именно через эту картину люди придут к Кундере, к ЧТЕНИЮ его романов…
И чья-то душа – спасётся…

Четверо героев под гнетом двух тираний (1984)

2007-10-31T07:14:42Z

"...герои рождаются не как живые люди из тела матери, а из одной ситуации, фразы, метафоры; в них, словно в ореховой скорлупе, заключена некая основная человеческая возможность... Герои моего романа - мои собственные возможности, которым не дано было осуществиться. Поэтому я всех их в равной мере люблю и все они в равной мере меня ужасают... Но довольно. Вернемся к Томашу».
Можно задать резонный вопрос, нет ли уже здесь покушения на традицию. Не слишком ли поздно возвращаться к Томашу? Стóит ли нам сообщать, откуда он возник? Это ли не то же самое, что сообщать нам, откуда появляются младенцы? Существует особая опасность для автора, который вмешивается в текст: он должен быть столь же интересным, как его герои, с которыми он конкурирует, как история, которую он разрушает.

...Первое, что следует отметить в судьбе этого героя – истолкование Оруэлла: чтобы уничтожить Томаша, говорит Кундера, мощному инерционному полицейскому аппарату не пришлось расходовать энергию на его мучения. Стóит только послать к нему приветливого полицая в штатском с письмом, которое нужно подписать. Как только появляется полицай, - жизнь Томаша разрушена, независимо от его дальнейших действий.
Второе, что необходимо отметить - идея об опустошительности значимого выбора. Томаш - один из четырех главных героев, откровенно рожденных из образов в сознании Кундеры. Все они, в большей или меньшей степени, разыгрывают парадокс выбора, который и не выбор вовсе; делают что-то, впоследствии неотличимое от своей противоположности.

Источник: The New York Times / Date: April 29, 1984, Sunday, By E.L. Doctorow
Мой перевод на русский язык - здесь.