Трудности перевода (Lost in Translation)
Старая фантастическая мелодрама «Кокон» заканчивается тем, что целая толпа обитателей дома престарелых добровольно улетает на неведомую планету. И все верят, что старики не пожалеют. Что их не превратят в сексуальных рабов, не пустят на корм домашним животным, не будут ставить на них опыты и т.п. Они, возможно, даже будут счастливы среди этих милых большеглазых инопланетян...
Бобу Харрису пришлось на неделю поселиться в японской столице. Всего неделя в роскошном отеле одного из крупнейших городов современной человеческой цивилизации. Но прожить (или даже пережить) ее оказалось не просто. Потому что Боб столкнулся со столь чуждой культурой, что впору почувствовать себя гостем на другой планете. Проблемы с общением – никто не понимает тебя, ты никого не понимаешь – это еще полбеды: в глазах американца японцы ведут себя более чем странно. София Коппола намерено усилила эту линию: дрыгающая ногами как капризный ребенок массажистка, орущий режиссер, пугающе развязный телеведущий – все они привносят в фильм комизм и одновременно подчеркивают то, насколько японская культура отличается от американской и европейской. Понять и принять ее очень трудно. Перевести – невозможно.
Еще одна тоскующая американка – Шарлотт – не стала для Боба родственной душой. Им даже говорить особо не о чем. Хотя по каким-то причинам необъяснимо комфортно вместе. Они встречаются, многозначительно молчат в баре и номерах друг друга. Иногда обмениваются короткими фразами, но лишь для того, чтобы нарушить молчание. Они тоже из разных миров – такими их делает 30-летняя разница в возрасте. Однако эти миры сосуществуют – они знакомы и близки. Понятны. Они скрашивают одиночество друг друга, но перестают ли они быть одинокими? Мне кажется, что нет.
Тема одиночества – главная в фильме. У Боба непонимающая его жена, малоинтересующие его дети, перманентно ремонтирующийся дом, постылая работа, еще более постылая жизнь. Ему одиноко всегда и везде, но в Токио это чувство усилилось сто крат. Он не может уснуть, пытается пить, но не находит в этом удовольствия. У Шарлотт – схожая проблема. Муж-фотограф вечно отсутствует. От безделья она начинает курить, вяжет дурацкий голубенький шарфик. Ей одиноко.
У Копполы получился фильм-настроение. В известной мере он навеян творчеством Кар-Вая и Вендерса, но до мэтров ей еще далеко. Откровенно говоря, не понимаю, за что ей дали «Оскар». Хотел бы я взглянуть на этот сценарий. В принципе, ей удалось донести мысль, создать атмосферу. Но некоторый сумбур все же остался. Я прекрасно понимаю, что шутка Мюррея (он произнес ее, когда получал «Золотой глобус») о том, что на съемочной площадке все прибывали в уверенности, что София не знает, что творит, – не такая уж и шутка.
Может быть, не дотянули монтажеры. Не знаю. Но остается ощущение некоторой сыроватости. Словно это дипломная работа талантливого студента.