БУНКЕР / DER UNTERGANG, 2004




К концу близится апрель, последние дни войны, исход которой уже предрешен. Берлин регулярно обстреливается артиллерийскими пушками, а защищать его остается уже лишь детям. Гитлер вместе со своими приближенными укрывается в подземном бункере. Среди окружающих его людей - личная стенографистка, по книге которой снят фильм и через призму восприятия которой и воспринимается всё происходящее.

Не потерявшая актуальности и снова вызвавшая многочисленные споры историческая тема показана под непривычным ракурсом. На протяжении двух с половиной часов тщательно воспроизводится страшная картина постепенного угасания, умирания - человека, семьи, идеалов, города, страны. Вообще же сокуровскую это исследование агонии немец Оливер Хиршбигель дополняет своей излюбленной и знакомой по его нашумевшему Эксперименту темой помешательства в замкнутом пространстве. За скрупулезным воспроизведением фактов и действий неожиданно проступает своего рода миражная интрига: в то время как всё ближе и ближе подходят русские войска, тем больше разных планов строит этот согбенный истеричный человечек, блистательно сыгранный Бруно Ганцом. Параллельно протекают две жизни - настоящая и выдуманная, в которой отдаются серьёзные приказы, регулярно собираются лучшие генералы, вызывается подкрепление и предвосхищается появление величайшей страны на обломках и пепелищах разрушенной; кроме того и мстят в этому выдуманном мире по-настоящему - с такими же настоящими расстрелами. Чем ближе неминуемая развязка, тем больше сгибается к земле этот странный человек с трясущейся левой рукой, неизменно держащейся за спиной - Ганц играет уже не ангела, мечтавшего оказаться на земле, а диктатора и убийцу, которого уже сама смерть призывает быть замурованным в этой самой земле.

Напряжение нарастает, но режиссёру, увы, не удаётся его удерживать - и из-за монотонности происходящего многие сцены буквально провисают, вызывая лишь скуку. Действительно, подобное обстоятельное повествование производит впечатление неоправданной затянутости, чувствуется нехватка уже именно композиционных изысков. Если бы по-настоящему шикарные сцены, которых в фильме в избытке, показывались отрывочно - как зарисовки из ада, какое бы сильное впечатление это производило бы! Странно то, что режиссёр, снявший Эксперимент, вдруг начинает брать количеством - бесконечными взрывами, самоубийствами, смертями - ведь теряется острота, а множество трагедий, увиденных так, краем глаза, не производят сильного впечатления на стороннего наблюдателя, накладываясь друг на друга.

С другой стороны, атмосфера хаоса и тотального безумия, захлестнувшего всю Европу, воссоздана с устрашающей подробностью. И если уж говорить об агонии, то благодаря такое тщательности и сам зритель на протяжении всего фильма медленно агонизирует, продираясь через хитросплетенье перегруженных образов и деталей, блуждая по бесчисленным подземным туннелям и коридорам, застывая в остановившемся, казалось бы времени. Ведь даже Гитлеру не хочется умирать

А в финале - с окончанием войны впервые появляется свет, не тусклое освещение бункера, не робкое свечение, пробивающееся через тёмное от пыли, образовавшейся после взрывов снарядов, небо; а настоящий солнечный свет - а вместе с ним и первая улыбка ребёнка и девушки, не имеющая ничего общего с пьяным оскалом на предсмертном пире среди чумы. И даже лишь только для того, чтобы выйти из тьмы кинозала, так же счастливо зажмурившись от обступившего солнца и улыбаясь окружающему миру, - и стоит смотреть это кино.