Однажды Александр Григорьевич вызвал на ковер Заместителя Главы Администрации Наталью Владимировну Петкевич и Председателя КГБ Юрия Викторовича Жадобина.
- Што ж вы, дарагие маи, не дакладываеце мне падробнасци? Как-никак у нас тут выбары под носам праходят, – лишь слегка пожурил подчиненных Александр Григорьевич, – апяць я все самае интирэснае из интэрнэта узнаю.
- Как же, не докладываем, – удивился Юрий Викторович, – это ж всем известно, по всем новостям план Путина крутят, прогнозы и аналитику мы Вам давали, пройдут четыре партии, все, как положено.
- Ага! Толька я не пра те выбары гавару, а пра выбары прэдседателя БНФ! Петкевич и Жадобин удивленно переглянулись, даже и не найдя, что ответить.
- Вы жа сами знаете, што врэмена меняюцца, мы ципер заинтирисованы в торжестве суверэнитету и паэтому такой вапрос не далжны аставлять без внимания.
Наталья Владимировна согласно закивала, Юрий Викторович задумчиво нахмурился, а Александр Григорьевич полез в карман.
- Тем болие, што меня эта касаецца непасрэдственна, у меня во, глядите, и партбилет бээнэфафски есць, – помахал он извлеченным из широких штанин дубликатом бесценного груза, – можа мне заявицца на их Съезд и прагаласавать сэрцам?..
- Как партбилет? – не поверил глазам своим Председатель КГБ, – Вы же у нас беспартийный?!
- Вот так! – подмигнул Александр Григорьевич, – было дела, кагда я ешшо в аппазицыи састаял, к Кебичу, мне ево лична Пазняк вручыл! Глядице, тут и подпись его имеецца! Может эта он шутки ради, а может в благадарнасць за то што я Шушкевича свалил, каторый на дароге у Зянона стаял. Чаво не знаю, таво не знаю. А можэт и правда хацел, штоб я к ему в паплечники пашол. Но я как раз сваю кампанию начал, ну и забылся на эта. А намедни палез в шкафу парадак навести… и вот, в старым пинжаке в кармане нашол.
- Наверное он уже не действителен, они ведь разделились когда Позняка сместили, – засомневалась Наталья Владимировна.
- Как недействителен?? Гляди сюды, член партии с декабря 93-га! Што, думаеш многа у них таких сиводня?
- Представляю, сколько ж вы тогда за 14 лет членских взносов задолжали! – встрепенулся Юрий Викторович.
- Хм. И то правда. А с диньгами сейчас напраженна, расбрасываться рэзону нет. Так што пра билет лучша памалкивайце. Да лучшых врэмен его аставлю. Но кандидатав все равно нада абсудить.
Александр Григорьевич разложил на столе три папки и троица сгрудилась над ними.
- Вичорка вроде как маладец. Счытай, из всех нашых партий толька яго на настаяшшую партию и пахожа. Тоже не фантан, канешна, но в партстраительстве лицом в грязь Винцук не ударыл, не то, што всякие там грантасосы. И с юмарам мужык. И с панятиями. Правераный. Одно плоха – за-си-дел-ся! Таго и гляди меня Запад папракаць начнет, што в Беларуси автарытарызм везде, даже в апазицыи.
Александр Григорьевич обвел подчиненных многозначительным взглядом, проверяя, оценили ли они всю серьезность вопроса.
- И вдабавак, меня Беленький жалабами завалил. Вот, напрымер... Пишет: «Званю Вичорке, прашу яво выдилиць хоть адну комнатку в управе, а тот в атказ». Ну я паначалу толька пасмеивался, но он жа шлет и шлет, дастала, натуральна. Званю, гавару: «Винцук, ну што эта такое? Беленький адну комнатку просит, а ты в атказ, ну жалка, штоли?» А тот атвечаит: «Эта не он меня прасил, а я его. И не комнатку, а баксы, што должан. И не адну, а трыста. Вот пра атказ все правда – не аддает».
Рассказ Винцука Вячорки был изображен так ярко и красочно, что подчиненные поневоле засмеялись в голос. Когда смех затих, Александр Григорьевич продолжил:
- Не панимаю. 300 баксав так жалка ему, или што? Не в администрацыи жа Беленькаму комнату выдиляць, ну чэснае слова!.. В обшчым засиделся Винцук, жадны стал, да и скучнавата как-та с ним стала, такой будит мой вердихт.
Безошибочно определив по схождению бровей, что решение окончательное и обжалованию не подлежит, Жадобин и Петкевич лишь молча покивали в знак солидарности с объявленным приговором. А Лучший Оппознаток Страны продолжил разбор полетов:
- Што да Ивашки, то ему толька бы на плашчадях с флагами скакаць. Аб чым яго ни спраси, он толька пра митинги и маршы талдычыць. Вроде ж не пацан ужэ, пузо эвон какое отъел, а никак не поймет, што настаяшшая работа в цишине кабинетав идет. Вот, как у нас сейчас. Так не, выпрэтца и удачками маша, замахал уже всех, рыбак-самаучка. Кстаци, видали, как я ему вместа удачак джэдайские мечы прырысавал? Даже на белжабу папала!
- Ой, я видел, неужели это Вы сами? – восхитился Юрий Викторович.
- И слишкам уж любит пагаварыць пра деньги, зарплаты, поиск срэдстваф – недолго поулыбавшись вернулся Александр Григорьевич к обсуждению кандидатуры Ивашкевича. – Нет у меня к нему даверыя, вот нету и все. Разварует паследнее золата партии, я такие вешшы нутром чую!
- Мне кажется, Вы не совсем справедливы к нему, ведь у нас как раз намечается диалог, обещающий быть конструктивным, – позволила себе не согласиться Петкевич, видимо уже примерявшая на себя статус главной переговорщицы.
- Знаю я, какой у ниво канструктиф. Он жа у нас апалагет «буры и нациску»! Кстати, пра то, как Саюз развалил ешшо не расказывал? Нет? Ну значыт лучшае впереди. Так што зра ты его зашшышшаць пытаишся, не паверу. Или можа ен пад тябе клинья падбивал, а? Жонку с дитем в Чэхию атправил, а сам...
- Фу, Александр Григорьевич, – возмутилась Наталья Владимировна.
- Ну што сразу «фу», пашутил я. В обшчэм, Ивашка тоже не варыант. Больше всего меня убила, што он МНЕ сабрался условия ставиць, на каторых БНФ прымет учасцие в палатачных выбарах. Размечтался! На меня где сядеш, там и слезеш! Уж тебе ли не знать, а, Наталка?
- Фу! Ну что Вы все пошлите?! Да еще в пост!!!
- Што я не так сказал? – искренне удивился Александр Григорьевич.
- Погодите, вмешался Жадобин, – с Ивашкевичем понятно, а что по третьей кандидатуре?
- Вапшчэта эта ты мне рассказываць должэн, а не наабарот, но ладна уж.
Александр Григорьевич открыл третью папку и несколько минут молча ее изучал.
- Михалевич, канешна, хлапец малады, бодра шпарыць. С этава боку падходиць пад нашу циперашнюю установку: «дарогу маладым управленцам». Кроме таго, в сваем жывом журнале меня дабавил в друзья, што тожа немалаважна! Я там, канешна, пад псевданимам… так сказаць инкогнита, – пояснил он в ответ на удивленные взгляды, – но все равно прыятна. Но вот с другой стараны, если прыгледецца, то видна, што эта явный интрыгант, в паследнее врэмя не люблю таких. И есць в нем какая-то ненадежнасць. Таво и глиди сальет БНФ пад Милинкевича, такое у меня ашшушшэние. А эта будет как-то нехарашо, не па людски. Нам эта нада? Нет. Ну и што мы в итоге имеем?
- Не из кого выбирать, выходит, что так, – подал голос Юрий Викторович, – выборы без выбора.
- Во-во, правильна гаварыш, выборы без выбора. Ну вот прама как в Рассии сейчас. Вичорка засиделся, натальин хахель на маршах как на игле, а Михалевич можат завалить всю службу.
- Может Ходыко? – решив не обращать внимание на «хахеля» вставила Петкевич.
- Эх, сюда бы па харошаму Зянона нада... – сокрушительно покачал головой Александр Григорьевич. Вот, где величина! Мы с ним канешна крэпка паругались, но я ж яму патом намекал, чтоб прыезжал. Два раза подписи за нево сабирали, как гаварыт наш мудры народ: «вернись, я все прашчу!» Так нет. Засел там и толька факсы шлет. Аднаму мне прыходицца на стражы сувиренитету стаяць...
- Может нам самим ему факс послать, предложить начать конструктивный диалог, – радостно предложила переговорщица со стажем.
- Наврад ли сработает, хаця папробаваць нада. Патаму как с этими трэмя кашы не сварыш. Вот уж правда – тольки Зянон!