Ценителям творчества А.С.Пушкина

"Сиянье его имени..." О книге Ариадны Тырковой-Вильямс "Жизнь Пушкина"

Wed, 16 Jul 2008 08:31:50 GMT

Наконец-то я собралась о ней рассказать. Мое большое «бумажное серьезное чтение» примерно годичной давности.
Это третья основательная биография Пушкина, которую я прочла, после книги Гессена «Жизнь Поэта» и неоконченного романа Юрия Тынянова. Первую из них я читала еще в том возрасте, когда не все могла понять и запомнить. Читая вторую, следила не столько за тем, что говорит автор, сколько как он это говорит. Можно сказать, поэтому, что на сегодняшний день книга Тырковой-Вильямс – это мое наиболее внимательное знакомство с биографией Александра Сергеевича.
Аннотация издательства «Молодая гвардия», выпустившего книгу в 2006 году в серии ЖЗЛ:
«Автор книги «Жизнь Пушкина», Ариадна Владимировна Тыркова-Вильямс (1869-1962), более сорока лет своей жизни провела вдали от России. Неудивительно поэтому, что ее книга, первый том которой вышел в свет в Париже в 1929 году, а второй – там же почти двадцать лет спустя, оказалась совершенно неизвестной в нашей стране. А между тем это, пожалуй, - наиболее полная и обстоятельная биография великого поэта. Ее отличают доскональное знание материала, изумительный русский язык (порядком подзабытый современными литературоведами) и, главное, огромная любовь к герою, которую автор передает и нам, своим читателям». (С)
Забегая вперед: что биография «наиболее полная и обстоятельная» – неправда. Книга, написанная в основном за границей, автором, живущим после революции в эмиграции, просто не может быть «наиболее полной» – она не учитывает результаты исследований, проводившихся в Советском Союзе, в том числе в более позднее время. А среди этих результатов были и существенные – например, обнаружение писем Натальи Николаевны. Автор (буду называть ее далее А. Т.-В.) пишет, что, так как жена Пушкина писать была «не охотница» (С), ее писем «в семейных архивах почти нет» (С). Но про прекрасный (и при том – очень простой и ясный) русский язык и про огромную любовь автора к герою – правда. Безо всякого рекламного преувеличения. Это определяет все в книге. В этом – главная причина обаяния книги.
Впечатление, что книга всеохватывающая, создается благодаря ее умному построению. Это не «линейное» изложение, в котором главное – хронология: «В году таком-то было то-то…потом Пушкин поехал туда и написал там гениальное это». Вместо него – скорее «тематическая» организация материала: завершенные рассказы об эпизодах жизни Пушкина – где был, что делал, с какими людьми встречался, кого любил, что в это время происходило в России – чередуется с очерками его творчества. Поэтому книгу легко читать, не боясь запутаться. Удобно запоминать людей, которые были в жизни Пушкина, места, где он жил. Автор не просто «двигается по прямой», а как бы восстанавливает жизнь своего героя по главам. Критические разборы творчества особенно тщательные в первом томе и посвящаются юношеской поэзии. Во втором томе литературные обзоры сокращаются. Я для себя решила, что мне больше по душе «взрослый» Пушкин, потому что я совершенно не могу расслышать, насколько соответствуют или не соответствуют истине замечании А.Т-В. в первой части о юношеских стихах. Все эти тонкие мудрые мысли как-то мимо меня проходят, а не очень приятно чувствовать себя глухой….
Свой обзор я пишу не по свежей памяти, поэтому за точность всех деталей не ручаюсь. Если вы заметите ошибки или дополните, - значит, вы уже знакомы с этой книгой, и она не оставила Вас равнодушным, чему со своей стороны не могу не радоваться.
Герой и рассказчица
…Познакомьтесь с моим замечательным другом. Если Вам удастся с ним разговориться – и заставить его разговориться – это будет здорово. Вы никогда не сможете забыть удовольствия от этой беседы. Правда, я вас предупреждаю, что он остер на язык, и даже очень небезобидно, не щадит и своих друзей. Но если вы из-за этого рассердитесь на него – поступите глупо, и будете виноваты вы сами, а не он. Мой друг совершенно не злой и не ищет вас обидеть. Напротив, он очень добрый человек и по-настоящему чистосердечен. Отличный товарищ. Всегда помогает друзьям и близким в беде и делает для этого все, от него зависящее. Он щедр. Всегда поощряет чужие успехи. Ему вообще не знакома зависть, тем более злая зависть.
Внешность его вам запомнится. Он кудрявый, но не брюнет, как вы, наверняка, думаете – у него каштановые волосы и длинные бакенбарды. Ногти тоже длинные и острые, он ими очищает корки апельсинов. С этими бакенбардами и ногтями он иногда в шутку прикидывается чертом и пугает простаков. А какого цвета у него глаза? Вот этого точно не могу вам сказать: они кажутся то голубыми, то черными. Когда смеется, показывает красивые белые зубы. Смех его заразителен. Он очень ловкий и спортивный: любит дальние прогулки пешком, хорошо ездит верхом, превосходный фехтовальщик.
Он обожает читать и собирать книги, это его настоящая страсть с детства и на всю жизнь. У него великолепная память и абсолютный слух: когда он хочет разобраться, хороша ли книга, он читает ее себе вслух и прислушивается к звучанию. Он пишет стихи на маленьких листочках бумаги, они всегда разбросаны вокруг него. Работает он с раннего утра, как просыпается. Свои перья всегда обкусывает. Его чернильница – пустая банка из-под помадки. Он любит крыжовник и печеный картофель.
Он уважает и любит свою страну. (Был один случай, когда его несправедливо сослали, и он, томясь несвободой, замышлял даже сбежать за границу, но это не главное). Он с удовольствием изучает историю родной страны и принимает близко к сердцу современность. Из исторических деятелей его особенно интересуют Борис Годунов, Петр Великий, Емельян Пугачев. Его можно назвать летописцем великих лет своей страны, на которые пришлась его ранняя юность и молодость.
Он не любит математику, ему совсем не нравится философия, и он не понимает, зачем она нужна. Но не подумайте, что он не умен. Напротив, он очень умен. Его разум быстр. Он может и эпиграммы писать, и выражать в стихах философские мысли много яснее, чем в иных диссертациях. Его близкие друзья и приятели, старше и рассудительнее его, признанные умники, чувствуют его превосходство, хотя и не всегда решаются признать.
Я не сказала вам – он гений. Никто до него не сделал того, что сделал он, и никто из современников не сравняется с ним. Его особый дар очевиден и бесспорен с юности. Он не только один из гениев мировой литературы, он и среди гениев – один из первых, выше и Овидия, и Байрона.
Он не только великий поэт, но еще и самый замечательный человек своего времени. Все тянутся к нему – и писатели, и обыватели, и иностранные дипломаты. При всем этом очень мало кто понимает, что ему нужно. Его друзья часто дают ему близорукие вредные советы. С ним обращаются, как с шаловливым и легкомысленным мальчишкой, люди, которых он на голову выше и как художник, и как личность. Его считают неосторожным лентяем, которому себя погубить ничего не стоит. Он, действительности, по молодости лет много и бесшабашно гуляет, но он и работает. Его требовательность к себе высока, а работоспособность огромна – к нему можно отнести слова из его же стихов:
«Ум высокий можно скрыть
Беспечной шалости под легким покрывалом». (С)

Со стороны и по прошествии времени это выглядит дико: его упрекают как за проступки и недопустимые отклонения за то, что – вовсе не грех, что – сама жизнь, что так легко было бы простить ему, за то, что он есть, что он сделал и еще сделает. Мало кто понимает его – вот друг Дельвиг и друг Нащокин понимают.
У него очень сильное чувство чести. Он им никогда и не перед кем не поступается. Он всегда помнит обиды, даже собирает что-то вроде записей о долгах чести. Он, повторюсь, не злой, но о нем можно сказать «злопамятный». Вы можете себе это представить? Попробую объяснить: для него важно отплатить за обиду. Если его как-нибудь оскорбят, это причиняет ему нешуточные мучения. Но его отплаты – это слова. Вы помните его слова о «дерзкой эпиграмме»? Вот он сочинит такую эпиграмму или какое-нибудь задиристое послание и будет считать, что его счет к адресату закрыт. А ведь слова больно ранят, и многие не забывают словесных ран…
Боюсь я, что плохо это закончится – он ставит под удар скорее не других, а самого себя.
Мой друг – Дон Жуан, вы уже догадались? Он любит женщин, и женщины любят его, потому, что он их любит. Ему необходимо быть влюбленным – так же, как писать. Ох и погулял же он в юности! – не могу умолчать об этом. Но говорят, что была у него любовь настоящая, единственная – предполагают, что это вторая жена известного Карамзина. Знаете, почему я верю? Потому что так говорят женщины, а мы на этот счет наблюдательницы хорошие. Когда он беседует с той, которую хочет увлечь, – его речь сравнится разве что с его же стихами. В конце концов он женился. Его жена…не будем говорить о ней сейчас. Красавица, конечно, красавица. Но я не люблю ее. Она его недостойна – не умеет быть его женой, не бережет его. Кокетничает на балах и требует денег. Подумайте, жена такого поэта – она совсем безразлична к стихам!
По правде говоря, почти все его женщины с моей точки зрения были его недостойны. Множество женских имен и женских головок никогда не забудут по той причине, что он сложил о них стихи. И ни по какой другой – а единственной этой достаточно. Пожалуй, его могла понять лишь Элиза – графиня Воронцова.
У него по отношению к женщинам свои правила чести. Из стихов о любви, прежде, чем отдать их в печать, он всегда вычеркивает те строки, которые могут выдать их героиню.
Я забыла сказать, что он азартный игрок в карты и суеверен. Но это, должно быть, вы знаете и без меня.
Знаете, я соглашусь, с одним человеком, который сказал в этой связи: жизнь таких людей, как мой друг, нельзя мерить обычной меркой. Их жизнь – это чудо.
…Вот такой примерно портрет Пушкина вышел у А.Т-В. По моему приблизительному пересказу вы, должно быть, поняли: рассказчица обожает своего героя. Читая рассказ А.Т-В. О Пушкине, начинаешь жалеть о том, что нельзя с Пушкиным встретиться и поговорить запросто. И еще немного жаль – это уже мое «девчачье» сожаление – что нельзя также «погулять» как он в юности, потому что в этом видится какая-то важная часть «жизненного опыта».
Теперь о том, кто такая А.Т-В. Судя по биографии, предваряющей книгу, - дворянка из старинного новгородского рода. Близкая подруга жен трех основателей русского марксизма. В том числе – подруга Нади Крупской. Писательница и журналистка, работавшая под псевдонимом А. Вергежский. Депутат Госдумы от партии кадетов, до 1917 года – единственная женщина в руководящем органе этой партии. После революции жила в эмиграции, сначала долгое время в Лондоне, умерла в США. Фамилия «Вильямс» - по второму мужу, журналисту «Таймс». Еще был первый, неудачный брак, от которого – два сына.
Ее называли единственным настоящим мужчиной в кадетской партии. Комплимент, на мой взгляд, весьма незавидный и сомнительный, хотя бы потому, что им награждали слишком многих выдающихся женщин. Княгиню Ольгу называли «мудрейшей среди мужей», поэтессу Лесю Украинку – единственным мужчиной в украинской литературе своего времени.
Судя по книге, А.Т-В. – зрелая женщина, интеллигентная дама (мне она представляется почему-то одетой в черный бархат), глубокомысленная, замечательно образованная и эрудированная, с чувством собственного достоинства и скрытым талантом лазания по деревьям (о котором, может статься, сама она не догадывается). Большая патриотка России, именно – Российской империи: по старой традиции слова «Царь», «Царица», «Царский», «Император», «Императрица» пишет с заглавной буквы. Но также всегда с большой буквы пишет – «Пушкинский». Дама – монархистка либеральных взглядов: в отличие от ее героя, который у нее практически всегда прав либо оправдан своим гением, А.Т-В. не подшучивает над Екатериной II, а ее внука Александра I искренне считает великим монархом. Сторонница крепкой государственности. Она, видимо, из тех, кто считает, что основа сильного государства – свобода. Но любовь к родине за бОльшие свободы она не уступит.
Еще что существенно: А.Т.-В. – верующий, православный человек. Вера в Бога для нее – такая же очевидная необходимость, как дыхание. В целом создается впечатление, что автор – человек сильный, чистый, принципиальный, смело говорящий то, что считает нужным.
Я думаю, очень важно отметить об А.Т-В., что она умеет быть вежливой, сдержанной, но она – и это, наверное, главное – не боится выражать свою любовь и свою нелюбовь, даже презрение. Если царь Николай I обидел Пушкина, прочитав его личное письмо – А.Т-В. будет сдерживать определенный пиетет к особе монарха, с которым она воспитана, но она даст понять, что царское поведение не одобряет. Восхищение Пушкиным как-то скрывать или приуменьшать она не намерена ни минуты. Зато, если он совершает какое-нибудь безумство, она может его и выбранить. Но это и вполовину не так строго, как она бранит людей, живших рядом с Пушкиным и не давших ему той любви и понимания, которых он был достоин. Отзывы А.Т-В. о жене Пушкина читать очень тяжело. С одной стороны – автор пытается быть справедливой и отдавать ей должное. С другой – скоро чувствуется, что автор жену Пушкина не переносит и не упустит ни одной мелкой шпильки, чтобы подпустить Наталье Николаевне.
По личным причинам для А.Т-В. очень важны политические и религиозные взгляды Пушкина. О политических она пишет, что Пушкин в юности был революционным радикалом (в театре показывал портрет террориста с подписью «урок царям»), но затем сделалася «либеральным консерватором» (приводит цитату из одного его письма: без политических свобод жить очень даже можно, без неприкосновенности частной жизни – невозможно). Что касается религии, А.Т.-В. очень огорчена пушкинским юношеским «афеизмом», возмущена – а точнее, опечалена – поэмой «Гавриилиада». Подчеркивает, что эта поэма принесла Пушкину много страданий, он в ней раскаивался, с ней связана единственная в его жизни настоящая ложь. Тем отраднее для А. Т-В. рассказывать, что Пушкин в уединении пришел к Богу. Она очень сожалеет, что Пушкин и св. Серафим Саровский были современниками и даже жили недалеко друг от друга, но, по-видимому, никогда лично не встретились.
…А я со своей стороны, читая всякие ЖЗЛ-ки, заметила одну закономерность Когда читаешь биографию замечательного человека-мужчины (Грибоедова, Пушкина, Роберта Бернса), написанную женщиной, очень часто так или иначе проскальзывает та самая интонация: «Ах, какой мужчина!» Упрекать за это – не стану ни в коем случае, я и за собой это знаю. Но здесь любопытно, что интонация эта в книге приглушена: женский голос звучит по-особенному. Более «взрослая» женщина рассказывает о юноше, затем – о молодом мужчине, входящем в пору зрелости, с высоты своего знания и жизненного опыта, а также – с высоты опыта страны. Она может временами слегка его журить, временами – огорчаться его повесничеству, временами – по-дружески ему улыбаться. Но не думайте, пожалуйста, что здесь видно какое-нибудь «превсоходство» над поэтом – отнюдь нет: автор неизменно во всем сопереживает своему герою, защищает его в невзгодах отважно и бескомпромиссно. И неустанно поет хвалу Гению, не размениваясь на политкорректные поклоны в сторону. А.Т.-В. можно причислить к авторам – «жрицам» того, о ком они пишут. Таких авторов много. В данном случае «жрица» – высокого класса.
Книгу стоит прочитать по двум причинам. Во-первых, после нее складывается довольно целостный образ Пушкина. Во-вторых – можно понаблюдать, каким образом личность автора книги определяет, как именно в этой книге будет раскрыта популярная и неисчерпаемая тема. Подобные наблюдения не лишены интереса.

Храни меня, мой талисман

Mon, 07 Apr 2008 16:54:10 GMT

Храни меня, мой талисман,
Храни меня во дни гоненья,
Во дни раскаянья, волненья:
Ты в день печали был мне дан.

Когда подымет океан
Вокруг меня валы ревучи,
Когда грозою грянут тучи, —
Храни меня, мой талисман.

В уединеньи чуждых стран,
На лоне скучного покоя,
В тревоге пламенного боя
Храни меня, мой талисман.

Священный сладостный обман,
Души волшебное светило...
Оно сокрылось, изменило...
Храни меня, мой талисман.

Пускай же ввек сердечных ран
Не растравит воспоминанье.
Прощай, надежда; спи, желанье;
Храни меня, мой талисман.

Михайловское

Fri, 04 Apr 2008 18:29:25 GMT

Под вашу сень, Михайловские рощи,
Являлся я - когда вы в первый раз
Увидели меня, тогда я был -
Веселым юношей, беспечно, жадно
Я приступал лишь только к жизни; - годы
Промчалися - и вы во мне прияли
Усталого пришельца.

Герб Пушкиных

Fri, 04 Apr 2008 18:19:26 GMT

Щит разделен горизонталью на две части, из коих в верхней в горностаевом поле на Пурпурной подушке с золочеными кистями положена Княжеская Шапка. В нижней части в правом голубом поле изображена в серебряных латах правая Рука с мечем, вверх подъятым; в левом золотом поле голубой Орел с распростертыми Крыльями, имеющий в когтях Меч и Державу голубого ж цвета. Щит увенчан обыкновенным Дворянским Шлемом с дворянской на нем Короною и тремя Страусовыми перьями.

Пушкин и Айвазовский

Fri, 04 Apr 2008 16:50:35 GMT

Пушкин на берегу черного моря

Из череды великих мастеров кисти явился мастер, который всецело посвятил свое дарование "свободной стихии", как окрестил море Пушкин, и стал ее преданным певцом. Этим мастером был Иван (Ованес) Айвазовский.

На одной из академических выставок в Санкт-Петербурге (1836) встретились два художника - художник пера и художник кисти. Знакомство с Александром Сергеевичем Пушкиным произвело неизгладимое впечатление на молодого Айвазовского. "С тех пор и без того любимый мною поэт сделался предметом моих дум, вдохновения и длинных бесед и рассказов о нем", - вспоминал художник. Пушкин с большим одобрением отозвался о работах талантливого студента Академии художеств.

Айвазовский всю жизнь преклонялся перед талантом величайшего русского поэта, посвятив ему позже (около 1880) целый цикл картин. В них он соединил поэзию моря с образом поэта. Картина "Пушкин на берегу Черного моря" была создана в год пятидесятилетия со дня гибели А. С. Пушкина. В тот же год была написана и другая - одна из лучших картин на пушкинскую тему - "Прощание Пушкина с морем", над которой И. К. Айвазовский работал в содружестве с И. Е. Репиным. (Репин писал в этой картине фигуру Пушкина, Айвазовский - пейзажный фон).

Остроты Пушкина

Fri, 04 Apr 2008 16:36:47 GMT

Незадолго перед смертью Пушкин в Александрийском театре сидел рядом с двумя молодыми людьми, которые беспрестанно, кстати и не кстати, аплодировали Асенковой, знаменитой в то время актрисе.

Не зная Пушкина и видя, что он равнодушен к игре их любимицы, они начали шептаться и заключили довольно громко, что сосед их дурак, Пушкин, обратившись к ним, сказал:
- Вы, господа, назвали меня дураком.
Я - Пушкин и дал бы теперь же каждому из вас по оплеухе, да не хочу: Асенкова подумает, что я ей аплодирую.

Я памятник себе воздвиг нерукотворный

Fri, 04 Apr 2008 16:32:00 GMT

        Я памятник себе воздвиг нерукотворный,
        К нему не заростет народная тропа,
        Вознесся выше он главою непокорной
        Александрийского столпа.

        Нет, весь я не умру - душа в заветной лире
        Мой прах переживет и тленья убежит -
        И славен буду я, доколь в подлунном мире
        Жив будет хоть один пиит.

        Слух обо мне пройдет по всей Руси великой,
        И назовет меня всяк сущий в ней язык,
        И гордый внук славян, и финн, и ныне дикой
        Тунгуз, и друг степей калмык.

        И долго буду тем любезен я народу,
        Что чувства добрые я лирой пробуждал,
        Что в мой жестокой век восславил я Свободу
        И милость к падшим призывал.

        Веленью божию, о муза, будь послушна,
        Обиды не страшась, не требуя венца,
        Хвалу и клевету приемли равнодушно,
        И не оспоривай глупца.