Книги, которые мы читаем

Достоевский "Братья Карамазовы" "Убийца в рясе"

jenna-star@mail.ru — Sat, 19 Jul 2008 17:20:38 GMT

Часть, из существенных, Вторая.

1. Убийство Достоевского, Эпизод Первый: Критический тупик.

Означает ли отсутствие «алиби» у Алёши Карамазова, что он убил? В романной действительности «Братьев Карамазовых», безусловно – да.

Товарищ прокурора («прокурор») Ипполит Кириллович, зачитывая на суде свой «Трактат о Смердякове», произносит следующее: «Видите ли, господа присяжные заседатели, в доме Федора Павловича в ночь преступления было и перебывало пять человек: во-первых, сам Федор Павлович, но ведь не он же убил себя, это ясно; во-вторых, слуга его Григорий, но ведь того самого чуть не убили, в-третьих, жена Григория, служанка Марфа Игнатьевна, но представить ее убийцей своего барина просто стыдно. Остаются, стало быть, на виду два человека: подсудимый и Смердяков. Но так как подсудимый уверяет, что убил не он, то, стало быть, должен был убить Смердяков, другого выхода нет, ибо никого другого нельзя найти, никакого другого убийцы не подберешь. <...> Будь хоть тень, хоть подозрение на кого другого, на какое-нибудь шестое лицо, то я убежден, что даже сам подсудимый постыдился бы показать тогда на Смердякова, а показал бы на это шестое лицо, ибо обвинять Смердякова в этом убийстве есть совершенный абсурд [Курсив мой. - Л.]» (138;15).

Прокурору ехидно вторит адвокат: «Повторяю, тут вся логика обвинения: кто же убил, как не он? Некого, дескать, поставить вместо него» (163;15).

Рамка выставлена: слева (условно) Митя, справа – Смердяков, но между ними есть некое пространство, щёлка, как раз для тени, для «шестого лица». Было ли «шестое лицо»? Формально ответ отрицательный, потому что «подсудимый» (Митя) в дом отца в ночь катастрофы не входил (это – раз). Слуга Григорий и жена его тоже в доме не были, их перемещения ограничены садом (это – два и три). Четвёртым номером можно было бы считать Смердякова, и то – условно. Необходимо остаётся одно «лицо», первое и единственное, помимо самого Фёдора Павловича – убийца, который «не на виду», на которого «невозможно» бросить тень подозрения, чистота и невиновность которого являются аксиомой и в романном мире и для читателя. Этот – был в доме: «Убийство произошло, очевидно, в комнате, а не через окно...» (426;14).

Примите, что сказанное прокурором – это слова Автора, пропущенные им через «функцию судебного обвинителя»: Автор, в рамках романа, от начала и до конца, всезнающ, Ипполит Кириллович, как «тварь» Автора, в рамках своей роли, всего лишь «догадлив». Автор, спрятавшись за лукавую маску г-на Рассказчика, имеет возможность манёвра, его персонаж возможности такой лишён. Автор, которому предстоит ещё второй и «главный роман» о том же герое и его «деятельности», старательно и мастерски соблюдает выставленное себе самому (пред «деликатным читателем», т.е. «русским критиком») условие – обеспечить «существенное единство целого», свести начало с отдалённым (аж на два романных «перехода») концом.

В главке «Охромевшие хронотопы», говоря об «остановившемся» времени, я как бы обмолвился, что «Достоевский с своим г-ном Рассказчиком намеренно путают след, сознательно и успешно морочат читателя, в первую голову – «русского критика», имея пред собою некую цель, решая какую-то задачу»; однако фокус со временем – всего лишь частный случай, один из множества; будучи собранными воедино, эти мозаичные кусочки позволяют восстановить всю огромную картину, «которая погасла и исчезла» (18;14) со смертью Достоевского.

... Возвращаюсь к истории Ильинских, из которой выросла фабула «Братьев Карамазовых». В 1874 году Достоевский записывает в черновой тетради: «Драма. В Тобольске, лет двадцать назад, вроде истории Иль<ин>ского. Два брата, старый отец, у одного невеста, в которую тайно и завистливо влюблен второй брат. Но она любит старшего. Но старший, молодой прапорщик, кутит и дурит, ссорится с отцом. Отец исчезает <...> Старшего отдают под суд и осуждают на каторгу <...> Брат через 12 лет приезжает его видеть. Сцена, где безмолвно понимают друг друга <...> День рождения младшего. Гости в сборе. Выходит. “Я убил”. Думают, что удар.

Конец: тот возвращается. Этот на пересыльном. Его отсылают. Младший просит старшего быть отцом его детей. “На правый путь ступил!”»*.

Критики, наткнувшись в «Записках» Алёши Карамазова (привычно выдаваемых за «Записки Зосимы») на историю «Таинственного посетителя», где в заключительной сцене, в общих чертах, случается «как по писанному»: «Гости в сборе. Выходит. “Я убил”...», заключают о процитированной записи: «В “Братьях Карамазовых” эта сюжетная ситуация видоизменилась. Хотя один из братьев (Иван) любит невесту другого (Мити), соперничества между ними нет. <...> История же покаяния убийцы нашла в “Братьях Карамазовых” косвенное отражение, с одной стороны, в рассказе Зосимы “Таинственный посетитель”, а с другой – в публичном признании Ивана, что убил отца не Митя, а Смердяков, которого сам он “научил убить”»**.

«Русские критики», заворожонные, ослеплённые «ангельским» образом Алёши, вновь и вновь теряют его из виду, он прямо на глазах исследователей превращается в невидимую тень; им и в голову не приходит, что одним из братьев, который «любит невесту другого», является Алёша, а на роль невесты (Митиной) Автором выставлена не только Катерина Ивановна, но и, в первую очередь, Грушенька! («Каторжных венчают?») Критики не только самого Алёши, они и его любви не разглядели! Но таким образом они убивают Достоевского, оскопляют его замысел, отбрасывают сцену, которая и есть «плоть и кровь» «достоевщины», в которой брат-отцеубийца и брат, невинно осуждённый на каторгу, «через 12 лет» «безмолвно понимают друг друга»!

Роман начинается со следующего объявления: «Алексей Федорович Карамазов был третьим сыном помещика нашего уезда Федора Павловича Карамазова, столь известного в свое время (да и теперь у нас припоминаемого) по трагической и темной кончине своей, приключившейся ровно тринадцать лет назад и о которой сообщу в своем месте» (7;14).

Представьте теперь, что Достоевский не умирает в 1881 году, пишет второй роман, в конце которого случается сцена безмолвной встречи каторжника Мити и признавшегося в отцеубийстве, по истечении 12 лет, Алёши: на какую высоту взлетают акции Автора, сумевшего провести читателя по двум романам и огорошить его внезапной концовкой! «Русские критики», которых Достоевский в общей массе ставил, мягко говоря, невысоко, не намного выше подлеца Н.Страхова (любителя посидеть за «чужой индейкой»), и которые, разумеется, поспешили «не ошибиться в беспристрастном суждении» (6;14), а тут и посрамлены, и возмущены, но крыть-то им нечем: Автор тычет их носом в подсказки и намёки г-на Рассказчика, указывает на реплики некоторых персонажей... в конце концов, на то что «читать надо уметь, господа». «Вот же, - посмеивается Автор, - в первой же фразе всё и схвачено – и убийца, и его жертва, и кое что ещё...» Публика – в бешеном восторге: учители и вожди, наследники великого критика Белинского, повержены в прах гением, а сама публика... обо всём знала (догадывалась), и с самого начала!

«Алеша, единственный персонаж романа, идя от которого можно адекватно истолковать романное целое. Достоевский боялся, что этого не поймут, и написал предисловие. [Курсив мой. - Л.] Кажется, его все равно поняли далеко не все»***.

Это слова одного из нынешних «ведающих» Достоевским, доктора ф.наук Т. Касаткиной. Выделенное звучит по-школярски, анекдотично, как и многое, что исходит от этого доктора; тут не о Достоевском, а, скорее, о графомане с рукомеслом; «мотив» написания «Предисловия», очевидно, шёл как раз от уверенности, что «этого всё равно не поймут», и лучше бы, раз так, то и не лезть тогдашим критикам с поспешными выводами, а дождаться «главного романа», дочитать его до конца, «чтобы не ошибиться в беспристрастном суждении» (6;14).

Но первая, не замутившаяся сознанием мысль у Т.А. Касаткиной абсолютно верна – факт: только и именно «идя от Алёши», «можно адекватно истолковать романное целое». Для этого необходимо, как минимум: не выпускать этого героя из виду ни на минуту романного времени; различать Автора и его лукавую маску, г-на Рассказчика; уметь находить ниточки, хвостики, оставленные Достоевским для перехода в «главный» роман; но главное – помнить, что романное целое нам не дано; понять, что если в первом романе совершается убийство, и ключевой вопрос, вопрос имени убийцы, его мотивов к преступлению окончательно и бесповоротно не решён, значит решение это отложено было Автором на будущее, и опасность «ошибиться в беспристрастном суждении» для «неделикатного читателя» возрастает, с каждым невыдержанным критическим словом, в геометрической прогрессии.

Но русские критики, в массе своей, уверены и «классически» научают пасомое ими стадо тому, что: «В “Братьях Карамазовых” организующая произведение тема (уголовное происшествие) раскрывается <...> по законам детективного жанра: интригующее начало <...> и завязка; цепь готовящих «катастрофу» событий; изложение самой «катастрофы» с умолчанием истинного виновника; наконец, развязка, в которой этот виновник выясняется, благодаря чему спадает напряженное волнение, вызванное детективным сюжетом. Но цель авторского замысла и, следовательно, идейная доминанта романа лежит не в перипетиях детективного сюжета, а в нравственно-философской и социально-публицистической тематике, которую этот сюжет вбирает»****.

Налицо типичный образчик того, как догматическая ограниченность взгляда приводит к распылению романного целого на безжизненные дискретности, превращает роман Достоевского в анатомическую «расчленёнку»: нравственно-философские «котлеты» здесь, «детективщина» с мухами – для «публики», на «внешней стороне», отдельно. Такая, братцы, «поэтика»... Роман для «русских критиков» кончился, едва начавшись у Достоевского! «Да и вообще, стоило ли огород с городить с этим самым ненаписанным вторым романом? Кому он нужен? Нам и этого-то – выше крыши! Мучаемся, ничего не то что понять и осмыслить, прочесть толком не можем...»

Думаете, в полемическом запале передёргиваю? Читайте:

«Но в тот самый час, когда он [Алёша. - Л.] целовал землю и предавался исступлению, земля в квартале от него обагрилась кровью отца...»****

Это ещё один доктор ф.наук, г-жа Сараскина, нынешняя кандидатка на получение премии «Большая книга»-2008. Напомню: когда Алёша, утерев об ряску выпачканные кровью руки, «целовал землю» в главе «Кана Галилейская», минуло уже более часу с того момента, как «земля», по слову Сараскиной, «обагрилась». Прямое указание на этот счёт имеется в тексте романа (но его нужно, «как минимум», прочесть!). И ещё: только не уговаривайте меня поверить, что расстояние от монастыря до Скотопригоньевска измеряется в новых, достоевсковедческих единицах – «кварталах»...

* Цит. по: ПСС Ф.М. Достоевского в 30-ти томах. Наука. Л., 1979. Т. 15. С. 405.

** Цит. по: ПСС Ф.М. Достоевского в 30-ти томах. Наука. Л., 1979. Т. 15. С. 411.

*** Т.А. Касаткина. «Да воскреснет Бог!..» (Статья в 9-томном издании Соб. соч. Ф.М. Достоевского, М., 2004. Т.7. С. 108-109

**** В.Е. Ветловская. Роман Ф.М. Достоевского «Братья Карамазовы». СПб., 2007. С. 11-12.

***** Л. Сараскина. Достоевский в созвучиях и притяжениях... М., 2006. С.329.

(Продолжение.... и т.д., как завелось)

Подпись: Ликушин.

http://zhurnal.lib.ru/l/likushin_o_s/beggars_day.shtml

Речи Михаила Сергеевича Черчилля (1938—1945)

jenna-star@mail.ru — Fri, 18 Jul 2008 15:40:53 GMT

Черчилль У. Мускулы мира. - М.: Эксмо, 2008. - 528 с. © ООО «Издательство «Эксмо». 2008

Часть 2

Начало: http://p0pik.livejournal.com/17860.html

Дальнейшие события требуют разъяснений: мудрая и последовательная политика премьер-министра Н.Чемберлена и канцлера А.Гитлера отлично понимавших, что «…Германия будет… вынуждена войти в соглашение с Англией для ведения совместной политики в Европе»* с её апофеозом – Мюнхеном была неожиданно заменена «новым» (абсолютно идиотским!) курсом.

Идиотским, разумеется только для Британии и Германии, но очень полезным для USA и CCCP, для Сталина и Рузвельта.

После начала претворения в жизнь решения вернуть незаконно захваченные поляками исконно немецкие земли (естественно, предварительно согласованного с Англией) Адольф неожиданно получает «объявление войны».

Это означает крах Британской Империи – Гитлер ошеломлён, он не может поверить, что британская элита предала интересы своей Империи.

( Read more... )

к предыдущему посту

jenna-star@mail.ru — Fri, 18 Jul 2008 09:30:05 GMT

Анонс.

jenna-star@mail.ru — Fri, 18 Jul 2008 09:24:02 GMT

Сегодня издательство Эннеагон Пресс получило сигналы новой книги рассказов Ю.В. Мамлеева "Бывает...". Эссе "Бобок", 35 рассказов и 2 пьесы. Большинство рассказов и пьесы ранее не публиковались.Во вступлении Юрий Витальевич кроме прочего написал: "....к каждому рассказу, опубликованному ранее или новому, я написал эпилог, точнее комментарий, эссе, в котором я имел дерзость пояснить рассказ, написать о том, как он создавался, о "сути", символике данного произведения и так далее."Комментарий написан отнюдь не к каждому рассказу, и для меня это плюс. Так как, когда глубокие мистические прозрения берётся кто - либо "пояснять", получается лишь интерпретация, пусть это делает даже самый проводник этих прозрений. К счастью, Юрий Витальевич это понимает и пишет далее: "Писатель, который интерпретирует свои тексты, выступает уже тоже в роли читателя."В книге есть вкрапления диковатой графики, впрочем, возможно кому - то это и придётся по душе. Издано в отличие от многочисленных газетных штамповок одного скандального издательства, на хорошей бумаге, тираж 3000 экземпляров. В фаланстере появится в течение 20-30 дней.

Секреты миллионеров. Семь навыков высокоэффективных людей

jenna-star@mail.ru — Thu, 17 Jul 2008 14:05:58 GMT

Успешные люди отличаются своей высокой эффективностью не только в бизнесе, но и во всех других сферах своей общественной и личной жизни. В своей книге «Семь навыков высокоэффективных людей» всемирно известный бизнес-консультант Стивен Р. Кови попытался сформулировать мировоззренческие принципы каждого преуспевающего человека. Успешные и богатые люди мыслят несколько иначе простых обывателей. Им несвойственны страх и незащищенность, обвинение и осуждение других людей, принятие на себя роли жертвы, чувство безысходности, недостаток жизненного равновесия, неудовлетворенная потребность в понимании, частое участие в конфликтах и поиск различий между людьми в непрерывном процессе сравнения себя с окружающими, застой и отсутствие развития своих навыков и умений. Какие навыки, наоборот, свойственны высокоэффективному человеку? Чем ему можно и нужно руководствоваться? Как изменить свои мировоззренческие установки на пути к успеху? Ответам на эти и многие другие попутно возникающие вопросы посвящена эта книга. В первой части речь идет о влиянии парадигм и принципов, или важных жизненных установок, на нашу жизнь. Вторая, третья и четвертая части посвящены анализу семи навыков высокоэффективных людей, соответствующих смене парадигм в контексте личной и общественной побед, а также внутреннего обновления на пути к успеху и самодостаточности. Сам автор определяет личную эффективность формулой соотношения результата к затрачиваемым ресурсам и средствам. Другими словами, успешные люди всегда используют все возможные и доступные ресурсы и средства, добиваясь максимального результата. Это свойство – постоянное. Высокоэффективные люди не убивают гусыню, несущую золотые яйца, а так заботятся о ней, чтобы она приносила золотые яйца как можно чаще. Под «гусыней» в данном случае понимается личная эффективность, на развитие которой и направлены приведенные ниже семь навыков высокоэффективных людей.

Мощные инструменты развития личности по книге Стивена Р. Кови > «Семь навыков высокоэффективных людей» (комментарии AAB75, ©):

1. Будьте проактивны. Во всем, а не только в бизнесе. В семейной и общественной жизни тоже. Что значит быть проактивным? Это значит формировать самому все обстоятельства своей жизни и принимать на себя всю полноту ответственности за происходящее с вами. Выбирайте лучшее и следуйте вашему выбору. Делайте то, что нужно именно вам и перестаньте зависеть от обстоятельств. Реактивный человек скажет: «Я ничего не могу сделать». Проактивный человек всегда думает: «Какие есть в этой ситуации для меня возможности? Что еще я могу сделать, чтобы изменить ситуацию?»
2. Начинайте, представляя конечную цель. Определите для себя направление движения. Стремитесь к одной цели и добивайтесь ее, реализуя на этом пути множество мелких целей. Выбирайте именно ту цель, которая вам близка. Станьте лидером для себя, выполняя каждый день все намеченные на этот день дела. Определяющим центром принятия повседневных решений могут быть супруг, семья, деньги, работа, обладание, удовольствие, друзья, враги, церковь или вы сами (ваши устремления). Но лучшим центром при достижении целей должны стать, по Стивену Р. Кови, ваши принципы, которые вы выбираете в зависимости от ситуации, основанные на вашей мудрости и совести. Вы можете пойти с друзьями в кино, а можете остаться на сверхурочную работу в зависимости от того, какой центр (друзья или работа) вы осознанно выберите при принятии окончательного решения.
3. Сначала делайте то, что необходимо делать сначала. Все дела можно разбить на четыре категории – срочные и важные, несрочные и важные, срочные и неважные, несрочные и неважные. Приступать к реализации намеченных дел желательно после их разбивки по этим критериям. Особое внимание нужно уделить делам несрочным и важным, которые обычно всегда откладываются на потом, но при этом могут существенно поднять производительность для дел срочных и важных. К примеру, нужно чаще уделять внимание программному обеспечению своего компьютера. Можно один раз потратить полчаса на установку новой версии какой-нибудь программы, а можно 30 раз тратить по полчаса на переписку с вашими партнерами, чтобы они срочно прислали вам файл, сохраненный в старой версии этой программы. В итоге вам все равно рано или поздно придется установить новую версию этой программы.
4. Думайте в духе «выиграл – выиграл». Этот навык высокоэффективных людей относится уже к сфере общественной жизни. Занимая позицию «выиграл – выиграл» вы не только получаете более существенную выгоду для себя, но и предлагаете такую же новую выгоду для своего партнера. Простая ситуация. Сотрудник компании хочет получить прибавку к своей зарплате. Наиболее распространенная позиция руководства, особенно в мелких и средних фирмах, – не нравится зарплата, тогда ищи себе другую работу. В итоге сотрудник либо начинает отрабатывать «положенные» часы за те же деньги, либо уходит на работу в другую фирму. Стороны зачастую даже не обсуждают возможную совместную выгоду. Руководство всегда может предложить сотруднику развивать новое направление деятельности, которое после достижения согласованных результатов, к примеру, за первые два месяца исполнения новых обязанностей, может привести к повышению зарплаты. У сотрудника появляется мотивация, так как он знает, за что он работает. Руководство тоже получает выгоду от развития новых проектов.
5. Сначала стремитесь понять, потом быть понятым. Понимать других людей – большое искусство. Очень часто люди думают и додумывают за других людей, ищут в сказанном тайные смыслы или черную кошку в темной комнате, особенно, если ее там нет. На любой диалог и разные, зачастую прямо противоположные, позиции на переговорах и при ведении бизнеса можно посмотреть по-разному – с позиций наших аргументов, аргументов противоположной стороны или нейтральным (отстраненным) взглядом со стороны. Занимая на «минуту» позицию своего оппонента можно научиться лучше его понимать и находить пути для синергии.
6. Достигайте синергии. Целое, как утверждает Стивен Р. Кови, всегда больше суммы его частей. Примеры синергии можно увидеть на музыкальных концертах, публичных выступлениях известных личностей, на футбольном стадионе среди болельщиков одной команды. Когда команда профессионалов сплачивается для достижения единой и общей цели, но каждый из членов команды обладает свободой поиска и реализации более эффективных путей для достижения поставленной перед ним мини-цели, общий результат тоже в итоге становится лучше и достигается быстрее. Противоположность синергии – позиция «я начальник – ты дурак», при которой начальник еще и не владеет всей полнотой информации по данному вопросу, но точно знает, что подчиненному будет лучше сделать так, как он сказал. Синергия предполагает поиск и обсуждение альтернативных решений, общие цели, уверенность в себе и друг в друге.
7. Затачивайте пилу. Если первые три навыка высокоэффективных людей посвящены персональному лидерству, вторые три навыка затрагивают сферу лидерства в обществе, то седьмой навык объединяет, если можно так сказать, все предыдущие навыки. Нужно постоянно идти вперед, совершенствуя себя и развиваясь. Можно пилить дерево пять часов подряд тупой пилой, выбиваясь из сил. А можно найти пять минут и заточить пилу. А еще лучше купить бензопилу. А еще лучше нанять лесорубов, которые спилят это дерево еще быстрее. А может быть, лучше вообще не пилить это дерево, чтобы через сто лет благодарные потомки водили к нему экскурсии? Когда мы ищем другие возможности и новые пути для саморазвития во всем, мы достигаем более эффективных результатов, прикладывая минимум усилий. Стивен Р. Кови выделяет четыре сферы для постоянного обновления – физическое (физические упражнения, питание, управление стрессовыми ситуациями), интеллектуальное (чтение, воображение, планирование, письмо), социально-эмоциональное (служение, сопереживание, синергия, внутренняя безопасность) и духовное (прояснение ценностей и приверженность им, учеба и размышления).

Чарльз Маклин "Страж"

jenna-star@mail.ru — Thu, 17 Jul 2008 13:24:28 GMT

Что-то мне подсказывает, что автор, который пишет про виски и является одним из ведущих мировых специалистов в этом вопросе, не может не быть шотландцем или на крайняк ирландцем и не может не быть хорошим писателем. Чарльз Маклин действительно шотландец и просто великолепный писатель. Его первый из двух художественных романов, который называется "Страж" много где припечатывается немного заезженным в наше время словом "культовый"лично мне очень понравился.
Мартин Грегори, главный герой, в молодости был бунтарем. В веселые 60-е да еще в богатой семье это не только можно, но и нужно было себе позволить. Сейчас ему 33, год от Рождества Христова 1988, ладится карьера в преуспевающей фирме, продающей компьютеры, а сам он едет к своей жене чтобы отметить ее День рождения. Повествование почти сочится сиропом - Мартин любит свою 28-летнюю жену, ему все в ней нравится, секс до сих пор чудесен. Три года назад они договорились, что хотят насладиться друг другом подольше, а значит про продолжение рода думать еще рано. И два года назад у них появились как их называет Мартин ребята - золотые ретриверы, папа и сын, красивые и умные собаки, ставшие своеобразной заменой детей.

Для любимой жены везется куча подарков. А один - особенный. Это большая белая коробка, которую по приезду домой Мартин даже прячет от жены. Они ужинают, ложатся в постель, засыпают. А с утра Мартин просыпается, запирает свою жену в спальне и идет гулять с собаками. Идет дождь и в воздухе стоит сильный запах росы, он везде, кожей ощущается липкость и влажность этого всепроникающего запаха. Мартин уже твердо уверен, что ему надо сделать, и что такого особенного он хочет подарить своей жене. Он берет электронож и убивает своих ребят, одного за другим. Затем затаскивает их в белую коробку, ставит ее на стол посреди праздничных блюд и кровью пишет на коробке "Из юдоли скорбей". И зачем-то приписывает загадочное слово "Магмель".

Дальше роман сочится страхом, кровью и почти ощутимой тревогой. Плотное и жесткое повествование буквально не дает передохнуть, с каждой новой прочитанной страницей становится все интереснее и, что там скрывать, непонятнее. Мартин идет лечиться к психиатру Сомервилю, тот применяет к нему во время своих сеансов гипноз, реконструируя его прошлые жизни. Сцена первого гипноза, кстати, написана просто мастерски, кажется, что и сам сейчас попадешь под ритм голоса психиатра. Дальнейший рассказ ведет то Сомерсвиль, то Мартин, то очередной герой реконструкций(их 7). Что тут правда, что тут вымысел, что и кому привиделось, а что происходит в реальности - загадка, на которую автор осознанно не дает ответа до самого конца, да и в конце не дает, а только еще больше запутывает.

При желании можно найти здесь несколько книг сразу. Историю психа-маньяка, который сошел с ума от предсказуемости и сознанности своей жизни офисной крысы и от постоянного стресса и опасности окружающего мира, символом которых является в книге ядерная война. Приквел "Бойцовского клуба", так сказать. Тонкая деталь - Грегори родился 6 августа 1945 года.
С другой стороны это мистическое фэнтези о хранителе мира, не дающем наступить Темным векам. Однажды предав свое предназначение, снова и снова герой(именно герой, потому что борьба не только тяжела, но и заранее обретена на мученическую смерть) как Христос (обратите внимание, опять тонкая деталь, ему 33 года) пытается спасти этот мир путем страданий. Или же это расказ о возвращении в утраченный после убийства в десятилетнем возрасте рай. И раз вернуться через любовь в него не получилось, приходится пробовать через смерть. И все три трактовки имеют право на существование, ни одному из сюжетов автор не дает однозначного предпочтения.

Короче, сильно, очень сильно! Написано просто мастерски, рекомендуется к прочтению однозначно? особенно любителям магии, мистики, детективов, острос!

Для чего было нужно вступление? Я сразу ответил на вопросы о разгуле безудержной фантазии Маклина прочитавших и еще прочитающих "Что же курил автор???". Никаких наркотиков, господа, только чистый виски!
Оценка: 7 из 10. Захватывающий и увлекательный роман с открытой развязкой, что в данном случае скорее достоинство, который достаточно тяжело отнести к какому-то жанру. Чаще всего говорят о "мистическом триллере", пусть так и будет.

jenna-star@mail.ru — Thu, 17 Jul 2008 07:55:19 GMT

Черчилль У. Мускулы мира. - М.: Эксмо, 2008. - 528 с. © ООО «Издательство «Эксмо». 2008

Десятилетиями советская пропаганда запечатлевала в нашем сознании образ Уинстона Черчилля: « крупнейшего» западного политика XX века, с вечной сигарой в зубах, которого все помнят по многочисленным фото рядом со Сталиным и Рузвельтом. Человека, «победившего» нацизм, придумавшего «холодную войну» и «железный занавес», о чем он и оповестил человечество в своей знаменитой «Фултонской речи» 1946 года.

В 1953 году удостоенного (как и его более известный последователь) Нобелевской премии (правда по литературе), также как и Горби ставший героем множества анекдотов.

Но сколько можно повторять байки волкогоновских замполитов?

Изнеженный аристкратишка Уинстон Леонард Спенсер Черчилль родился 30 ноября 1874 г. в Бленхеймском дворце, расположенном неподалеку от города Вудстока, в графстве Оксфордшир, и только благодаря связям своих влиятельных родственничков (потомков первого герцога Мальборо, папа – возглавлял Консервативную партию Великобритании, занимал пост министра финансов в правительстве консерваторов, мама – дочь крупного американского бизнесмена) сумел "влипнуть" в Историю.

Когда Черчиллю исполнилось 12, его отдали учиться в Хар-роу-Скул, одну из старейших мужских привилегированных частных школ Англии. Ученические годы в таких заведениях, как правило, ничего кроме нарушений в сексуальной ориентации не приносят. Но и там наш «герой» учился очень плохо и был самым отстающим учеником.

( Read more... )

Вис Виталис выпустил книгу "Женщина: где у нее кнопка?"

jenna-star@mail.ru — Wed, 16 Jul 2008 19:49:03 GMT

Первая часть дилогии "Женщина: где у нее кнопка?" известного независимого музыканта Виса Виталиса выходит на этой неделе в издательстве "ЭКСМО". Напомним, что книга учит мужчин общению с женщинами. Как говорит сам автор, эта книга поможет рассеять заблуждения и избежать неприятностей в общении с женщинами. Она ставит мужчинам мозги на место, а женщинам - взрывает на фиг!

На этой неделе книга одновременно появится во всех книжных магазинах (ТД "Москва", "Библио-глобус") и сетях ("Новый книжный", "Буквоед"). Кроме того, книга будет распространяться и в странах СНГ: в Украине, Казахстане и других.

В поддержку книги пройдет серия концертов, первый из которых состоится в книжном магазине "Фаланстер" (Малый Гнездниковский переулок, д. 12/27, стр.2-3), где также можно будет приобрести книгу музыканта "Женщина: где у нее кнопка?". Вход на концерт БЕСПЛАТНЫЙ. Дата и время мероприятия уточняется.

Отметим, что в настоящее время к выходу готовится вторая часть дилогии "Женщина: бери и пользуйся!". Ориентировочная дата выхода - август 2008 года.

Минздрафф не рекомендует: лицам до 18 лет, женщинам и слабонервным.

Портрет будущего мужа

jenna-star@mail.ru — Wed, 16 Jul 2008 04:18:01 GMT

Замечательный, на мой взгляд, потрет будущего мужа. Почти все я бы оставила)

( Read more... )

Алексей Колышевский "Откатчики"

jenna-star@mail.ru — Tue, 15 Jul 2008 16:46:06 GMT

Признаться, не ожидал ничего хорошего от прочтения данного произведения, но книга увлекла меня сразу, и прочитал её взахлёб. Автор, не знаю насколько правдиво, но, безусловно, очень интересно и доходчиво, рассказал об этой вездесущей породе российских офис-менеджеров. Главный герой книги, этакий аналог Чичичкова, предстаёт в начале романа после оглушительного фиаско и не теряя времени начинает свой путь к фиаско новому, уже окончательному. Книга пестрит историями героев нашего времени, мелких и крупных взяточников, а общий тон не даёт усомниться, в этой стране другие люди хорошо не живут. Местами героя съедает сплин и душевные муки, отчего он до боли начинает напоминать героя Духless. Названия крупных фирм и образы фигурантов автор и не думает всерьёз скрывать, хотя местами мог бы проявить большую фантазию.
В целом книгой остался доволен, но вот ознакомиться с остальными произведениями автора желания, почему-то не возникло...

Феномен Гранже

jenna-star@mail.ru — Tue, 15 Jul 2008 07:15:16 GMT

Знакомо ли Вам имя Жан-Кристофа Гранже? Уверена, что многие ответят "нет" и невольно скажут неправду, ведь, если спросить: "Смотрели ли вы "Багровые реки"?", те же многие ответят "да". В основе же фильма лежит роман этого современного французского детективиста. Именно с фильма началось и мое знакомство с творчеством Гранже. Поначалу меня привлек киноанонс, в нем обещали раскрытие серии чудовищных преступлений в закрытом университете, затерянном во Французских Альпах, а главное, в списке исполнителей главных ролей стояло имя неподражаемого Жана Рено, всем известного Леона-Киллера. Я не могла пропустить такое. Начав просмотр, я очень скоро заметила, что всерьез увлеклась сюжетом и по окончании фильма, повнимательнее присмотревшись к титрам, увидела, что лента снята по литературному первоисточнику. Я решила разыскать книгу, если она переведена на русский.

Мне повезло, к тому времени "Пурпурные реки" уже вышли в издательстве "Иностранная литература", в серии "Лекарство от скуки", патронируемой Борисом Акуниным. Более того, когда я пришла в Дом Книги, то увидела там и второй, переведенный к тому моменту, роман Гранже -- "Полет аистов". Немного поколебавшись, я все же купила сначала "Пурпурные реки". Начав читать, не могла оторваться. Фильм казался просто бледной и плоской иллюстрацией к роману, где объемные, захватывающие, отлично проработанные сюжетные линии сплетались в такой невероятный клубок, что, даже зная, чем все закончится, я прочла книгу "на одном дыхании". Наверное, излишне говорить, что я тут же отправилась и купила "Полет аистов". И что же? Та же история. Читается запоем. Дальше я уже с нетерпением ждала выхода следующих книг Гранже, которых сейчас четыре. К первым двум добавились "Империя волков" и "Черная линия", вышедшие все в том же "Лекарстве от скуки".

И вот, дочитывая уже четвертый роман Жан-Кристофа Гранже, я задалась вопросом. Как же так может быть, чтобы построенные по абсолютно одинаковой, часто даже в деталях, схеме, произведения были бы столь разнообразны и интересны? Видимо, выбран правильный принцип построения. Вот о нем я и хотела бы немного порассуждать. Я ни в коем случае не буду пересказывать содержание романов, чтобы не лишать Вас удовольствия самостоятельно с ними познакомиться, а попробую лишь проанализировать "успешную" схему.

Итак, каждый роман Гранже начинается со страшной находки -- зверски изуродованного трупа. Причем читатель немедленно узнает о страшных подробностях убийства. Этот излишний натурализм -- пожалуй, единственное, в чем можно упрекнуть автора. Но он проявляется лишь один раз, несмотря на то, что расследуются обычно серийные убийства. Детали состояния следующих возникающих по ходу повествования трупов, как правило, не описываются. И если вы перешагнули через первые пять-шесть страниц, то будете вознаграждены, поскольку тут и начинает проявлять себя блестящее мастерство автора.

После описания трупа кратко намечаются портреты главных действующих лиц. Несмотря на то, что описания достаточно легки и прозрачны, часто сделаны намеками и с помощью пересказов каких-то давних историй, произошедших с персонажами, герои получаются на удивление живыми и органичными. То есть дальнейшие их поступки очень логично вытекают из данных психологических характеристик. Конечно, герои -- личности нетривиальные, и их выбор -- весомая часть авторской удачи. Судите сами. Среди главных действующих лиц могут быть и амбициозный молодой араб, выбившийся из грязного парижского предместья в полицейские, мечтающий о раскрытии громкого дела, и старый инспектор в двух шагах от отставки, с довольно темным прошлым, и насквозь коррумпированный комиссар, прячущийся от своих друзей и врагов в доме для престарелых, и жена видного дипломата, не помнящая своего прошлого, и маманькин сынок, оказавшийся в гуще кровавых событий, и известный спортсмен, вдруг исчезнувший с олимпийского небосклона или журналист, специализирующийся на грязных разоблачениях. Вообще-то, неплохой социальный срез, причем, каждый персонаж описан очень живо, так, что недосказанное представляется с легкостью.

После представления героев начинается, собственно, развитие сюжета. И вот тут-то подкупает одна очень важная вещь. О чем бы ни писал Гранже (а темы он выбирает достаточно нетривиальные) видна недюжинная работа по сборке материалов. Рассказывает ли автор об истории кардиохирургии, о вековых законах миграции птиц, о неонацизме, о возникновении и развитии террористических движений в Турции, о погружении на водные глубины, все это звучит очень и очень достоверно и в то же время нескучно. Я -- довольно дотошный читатель, и не поленилась пристать к специалистам, в частности к врачам и орнитологам, чтобы выяснить насколько серьезна предоставляемая информация. В ответ услышала, что все написано весьма квалифицированно и со знанием дела.

Тут я не удержусь, чтобы не бросить камешек в огород другого, очень популярного нынче, писателя детективов-триллеров -- Дэна Брауна ("Код да Винчи", "Цифровая крепость"). Вот уж где все выкладываемые, как откровения, сведения почерпнуты с разных интернет-сайтов и из путеводителей. Особенно покорило меня в одной из его книг, как лучшие математики-физики-криптографы Америки, цвет науки, на протяжении двадцати страниц искали разницу между изотопами урана-235 и 238, выраженную простым числом.

Так вот, в научную и информационную базу романов Гранже веришь, и это, несомненно, одно из слагаемых его успеха. Я обещала не углубляться в описание сюжетов и не буду, скажу только, что мне очень имопирует темп их развития. Это не бешеная гонка, когда не успеваешь считать трупы, но и не затянутое морализаторство, когда создается ощущение, что автор просто "натягивает" лишние страницы для гонорара. Все развивается очень органично, часто ловила себя на том, что ровно в тот момент, когда думаешь, что можно сделать перерыв в чтении, случается что-то, что заставляет забыть о стынущем ужине или недоделанной работе.

Еще немаловажную роль играет выбор антуража, среды, в которой разворачивается действие. Будь то холодная красота Французских Альп, самое дно арабских кварталов Парижа, гибельные леса и великолепные побережья Южной Африки, все описывается глазами очевидца, ярко и образно. Тут, правда, можно высказать автору один упрек. Он довольно много внимания уделяет визуальным деталям, будто нарочно давая указания будущим постановщикам фильмов по своим книгам (сейчас экранизированы две из них). Частенько говорят, что фильмы "по-Гранже" --- это "ответ Франции Голливуду". Ну, и о коммерческой стороне дела не надо забывать, автор заранее облегчает себе написание сценария. Это можно понять. Повествования это не портит, а наоборот, оживляет.

Еще один важный момент -- как автор финиширует. Я прочла очень много детективов, это один из любимейших мною жанров, но как часто бывало, что завязка и расследование -- неизмеримо интереснее банального финала. У Гранже это не так. Он похож на настоящего бегуна-чемпиона, который перед финишем набирает скорость и пересекает ленточку на полном ходу. Завершения его романов столь изысканны, неожиданны и блестящи, что производят гораздо больше впечатления, чем подкинутый в начале изуродованный труп.

Итак, можно подвести итог. Построенные по очень жесткой схеме-плану, от которой автор не отступает практически никогда, романы Гранже привлекают своей достоверностью, нетривиальностью выбора антуража, яркими героями и лихо закрученной интригой, не разочаровывающей до самого конца.

Я уже уговорила Вас почитать Жан-Кристофа Гранже? Если так, то приятного Вам времяпрепровождения. К сожалению, в обзор не вошли "Братство камня" и "Присягнувшие тьме", но к ним в полной мере отностится все сказанное. Разве что "Братство камя" кажется мне неудачным.

Ант Скаландис <<Братья Стругацкие>>

jenna-star@mail.ru — Mon, 14 Jul 2008 22:35:13 GMT

Читаю биографию любимых авторов. Не ожидал такой книги от Анта Скаландиса,
серьезный труд и это автор который писал продолжение Мира Смерти Гарри
Гаррисона. Автор проделал кропотливую работу по сбору материала, много архтвных фотографий. Я давно ждал подобной книги и узнал много интересных фактов из жизни АБС.

Марк Хэддон. "Загадочное ночное убийство собаки"

jenna-star@mail.ru — Mon, 14 Jul 2008 18:57:48 GMT

Главный герой книги, подросток Кристофер Бун, от имени которого ведется повествование, страдает аутизмом. Он не любит коричневый и желтый цвета, определяет, плохой или хороший предстоит день, по количеству желтых школьных автобусов, проехавших мимо, ни разу не был дальше своей улицы, зато обладает феноменальной памятью и по-настоящему талантлив в математике.
Убийство соседской собаки по кличке Веллингтон побуждает Кристофера взяться за расследование, которое не только заставит его соприкоснуться со столь пугающим и чуждым ему внешним миром и тем самым преодолеть многие из собственных страхов, но и приоткроет завесу над семейной тайной, скрываемой от него долгие годы...
По-настоящему светлая и добрая книга, которая позволяет увидеть мир глазами ребенка-аутиста, и тем самым взглянуть на данную проблему совершенно по-новому.

Скачать книгу можно здесь: http://lib.aldebaran.ru/author/hyeddon_mark/hyeddon_mark_zagadochnoe_nochnoe_ubiistvo_sobaki/

УБИЙЦА В РЯСЕ

jenna-star@mail.ru — Mon, 14 Jul 2008 15:23:32 GMT

Часть, из существенных, Первая.
2. В темноте и на свету (Освобождение «Прометея» Ракитина)

Трудно мне представить, что делает, по прочтении моих «объяснений», сообщество профессионально чтущих Достоевского (эй, вы здесь?): может, с детской резвостью скачут на музейных своих стульчиках, распевая «трынь-траву», может – лихорадочно отлистывают отмеченные мною страницы и строчат уже... чорт знает до чего иной человек может дострочиться! А может (хе-хе), «водку с каким-то секретным крепчайшим настоем» (355;14)* в сердцах, «с некоторою молитвой», выпивают...
Настоящий читатель Достоевского куда важнее Ликушину, чем тысяча профессоров, читающих лекции «на предмет». Тебе, Читатель, кажется, повезло: один из классиков мечтал отдать всё за возможность впервые прочесть... теперь уже не столь важно, что именно. Реальная возможность «впервые» прочесть «Братьев Карамазовых» – штука посильнее мечты того классика будет!
Запомни:
Чтить Достоевского – долг каждого, читать – роскошь для немногих.

Слыхал, что в сентябре с.г. будто бы грядёт новый телевизионный сериал, поставленный по «Братьям Карамазовым», что проводился опрос потенциальной аудитории фильма: кто читал этот роман, кто что из него помнит. И выяснилось: читавших из тех, кого «репрезентативно» опросили, нашлось около 5% (!), а сумевших хотя бы в общих чертах передать фабулу – на порядки меньше!!!
В этом смысле читатель Достоевского – элитарен.

Позвольте: как называется та страна, в которой мы, кажется, ещё живём?
Разумеется, риторичность вопроса снимает сам вопрос, но, замечу, не уничтожает повода для его постановки. Хотя бы вот почему: в прошлом, 2007 году, один японский профессор, Икуэ Камэяма, издал свой, оригинальный перевод «Братьев Карамазовых»; в Японии книга моментально стала бестселлером. Профессора наградили солидной литературной премией, он превратился в знаменитость.
В мире цифры и числа это важно: меньше чем за год (привожу данные на конец мая с.г.), перевод «Братьев Карамазовых» на японский язык был распродан в количестве 800 тысяч экземпляров, в первые дни типография не поспевала за наплывом желающих прочесть последний роман Достоевского, магазины брали штурмом, народ давился в очередях, точно за каким-нибудь «Гарри Поттером».
И – ещё цифра: в выходных данных двух томов «Братьев Карамазовых» из полного собрания сочинений Достоевского, выпущенного 30 лет назад, ещё в советские, в читающие годы, на родном, русском языке, проставлено: 200.000 экземпляров. Всего лишь.
Теперь – жирная точка: в 2005 году в издательстве «Наука» выходит увесистый том – «Достоевский. Дополнения к комментарию», содержащий избранные труды современных российских и зарубежных достоевсковедов. Тираж самоудовлетворительный – 380 книжек. Два года спустя, в 2007 году издаётся похожего объёма «кирпич» с научными статьями только о «Братьях Карамазовых», демонстрирующий «современное состояние изучения»; в выходных данных вообще отсутствует указание на тираж: слишком наглядно предстало бы это самое «современное состояние изучения» (о содержании – пока – умалчиваю).
«Хотите предупредить преступления? - писал всечеловек XVIII века Чезаре Беккариа. - Сделайте так, чтобы просвещение шло рука об руку со свободой». Происходящее с нашим «просвещением» иначе как на десятилетия растянувшимся преступлением назвать трудно, почти и невозможно. Где нам, в России ХХI века, взять «японских» профессоров и «японских» читателей для русского романа «Братья Карамазовы»?..
Читатель, ты ещё здесь? Нас заждался Мишка Ракитин, пора снять с него необоснованные подозрения в убийстве, отчистить от питерской напраслины.
Мечтается мне, что «сам» Ракитин, услышь он о брошенной на него тени, ругнулся б недоумённо: «что за белиберда?» (308;14). Разумеется, образ Ракитина – вовсе не сияющая литературоведческим светом «икона»: он и «бездарный либеральный мешок», и семинарист-карьерист, и «гриб», и «преосвященного надул», и вообще «бесчестен», но он не убийца. «Будущему» петербургскому домовладельцу, хозяину «толстого журнала» припрятанные стариком Карамазовым три тысячки никак, даже «для начала», не прельстительны. Сказано ведь, что Ракитин знает «про себя, что он не украдет денег со стола», окончательно считая себя «человеком высшей честности» (79;14). Честность эта сомнительна и условна, это «честность» умного мошенника и ловчилы, но через кровь, через смерть, через уголовщину добывать деньги – не для Ракитина. «Подлецом может быть всякий, - говорит Митя, - но вором может быть не всякий, а только архиподлец» (443;14). А убийцей?.. Нет, что ни говори, а 25 рубликов, полученных за «съедение» Грушенькой Алёши-агнца, это пожалуйста, это, по-ракитински, «честно», а кровь и смерть – извините: масштаб не тот, натура другая, иные пути-переулочки. О Ракитине, точно как и о Смердякове, можно воскликнуть вслед за Митей: «Не его это дело, господа!» (428;14)...
« - Ну не хотел бы я быть в его коже! - прошипел Ракитин.
- И не будешь, Ракитка, никогда в его коже не будешь» (322;14), - отвечает Грушенька.
О ком это они? Конечно, об Алёше.
Помните, как Ракитин обеспокоился тем, что «в монастырь не пропустят» (323;14)? Дорога его в этот вечер легла – в монастырь, туда же, куда должен возвратиться Алёша («Я и один уйду!» - восклицает Ракитин (323;14).) Его стремление осознанно и естественно. Это простое, даже слишком простое стремление и движение, к нему он и призывает единственного своего друга. Но друзья разошлись, один пошёл переулочком – в монастырь, другой – «хрустальной» своей, «широкой» дорогой, «машинально», спрашивается: куда? «Машинальность», механистичность движения Алёши удваивается г-ном Рассказчиком, на ней акцентируется внимание; сначала «Алеша дал себя машинально вывести» (324;14) из грушенькиной квартиры, потом уже он «шел машинально», в романную неизвестность, в «аффект».
Что до Ракитина, то он уходит из текста надолго – на два романных месяца. Действие Четвёртой, заключительной части «Братьев Карамазовых» разворачивается в первых числах ноября. Вспоминает о Ракитине, с рассуждением, что в «природе ничего нет смешного» (473;14), с признанием в приверженности «социализму» умненький мальчик Коля Красоткин. Мысль эта, о «социализме», ещё раз появляется в тексте, и снова она даётся Автором тому же Коле, уже в разговоре его с Алёшей, даётся на переходе от «природы» к «мистике», к «христанской вере», к Христу и... революции: «если хотите, я не против Христа, - поясняет свою позицию Коля. - Это была вполне гуманная личность, и живи он в наше время, он бы прямо примкнул к революционерам и, может быть, играл бы видную роль...» (500;14).
Алёша возмущён, спрашивает Колю: «С каким это дураком вы связались?» (500;14), и тот отвечает: «правды не скроешь. Я, конечно, по одному случаю, часто говорю с господином Ракитиным» (500;14). (Я бы расширил: «И с первым из русских критиков г-ном Белинским»!)
Тут вот что любопытно: Ракитин расстаётся с Алёшей и «с читателем» на имени Христа: «ты не Христос, а я не Иуда» (325;14); и возвращается – упоминанием – к Алёше и к читателю с именем Христа, но Христа не веры, не христианства, не православия, а Христа, придуманного «истинным реалистом» и атеистом Э.Ренаном, Христа как «исторической личности», «героя», но не Бога, не Сына Божия. Вот за этого Христа Ракитин у Алёши, всё мечтающего о «чуде», и «дурак».
Имя Ракитина возникает и в другой раз: Грушенька с беспокойством передаёт Алёше, что Митя в остроге всё мучается «дитятей каким-то»: «зачем, дескать, бедно дитё?» (10;15); а красавчик вдруг на этого «дитю» отвечает: «Это к нему [к Мите. - Л.] Ракитин почему-то повадился ходить» (11;15). Вбросив имя Ракитина, Алёша тут же от слова своего отрекается: «впрочем... это не Ракитин» (11;15). Как связано имя Ракитина с трагическим сном Мити про «дитю»? Определением – «дитё бедно», поскольку бедность – забота не трепачей вроде Ракитина, а самого страшного из социалистов – «социалиста-христианина» (помните рассказ Миусова в келье Зосимы о том, кого более всего даже в гнездилище всех безбожных революций, в Париже, боятся политические сыщики?). Потому-то и снимается, с минутным размышлением, имя Ракитина, что не его это дело. Что с кровью, т.е. с убийством, что с поисками правды и справедливости («социалистическое» убийство с «миллионом голов»), с кровавой попыткой утверждения этих фантомов в человеке и человечестве – не его это дело, господа!
Ракитин смеётся над Митей: «влопался как дурак из-за трех тысяч, а я полтораста их тяпну, на вдовице одной женюсь и каменный дом в Петербурге куплю» (29;15); и – продолжает: «Много людей честных благодаря тому, что дураки». Это-то – «убийца»?
С Четвёртой книги романа начинается планомерное развенчание и уничижение Ракитина: о нём в «Больной ножке» говорит отдавшая предпочтение Перхотину г-жа Хохлакова, говорит смешно и даже зло; его разделает под орех в сценах суда адвокат Фетюкович; и то и другое будет и правдою, и торжеством справедливости, это верно. Ракитин возникнет и сам, на минутку, между Митей и Алёшей, в остроге, в главке «Гимн и секрет», и Митя бросит Ракитину «смерда» («ты хоть и учился, а не философ, ты смерд» (28;15)), и тут же перекинет мостки к «смерду» другому: «Что же мне о смердящем этом псе говорить, что ли?» (30;15), которого прямо считает и называет «убийцей».
Не отсюда ли ноги растут у версии «питерских заговорщиков»?
Смешно, однако так похожа эта историйка на месть русских критиков... образу русского критика, отвратительному, неприятно щекочущему подсознание образу. Ба! Вы, поди, и забыли, что Мишка Ракитин должен будет, по пророчеству Ивана Фёдоровича, уехать в Петербург и «примкнуть к отделению критики»? Версия «питерских» – неуклюжая попытка отчиститься от липкого... от самих себя.
Вот, собственно, об «обвиняемом» Ракитине и всё. Почти всё. «Заговорщики», увлекшись мщением, позабыли, что роман, собственно, о русском «случайном семействе», и в основу его легла вынесенная Достоевским ещё из «Мёртвого Дома» история семьи Ильинских (Митя в черновых набросках сначала назывался «Ильинский»), с убийством отца, с каторгой для невиновного сына, с поздним покаянием другого, реально убившего... тоже – сына. Ракитин же в родстве с Карамазовыми, даже столь сомнительного свойства, как в случае Смердякова, не состоит. Ракитин – двоюродный брат Грушеньки Светловой, «всего лишь». Это необходимо и этого достаточно.
Оговорюсь: Достоевскому, но не «достоевсковедам».

* Все цитаты по: ПСС Ф.М. Достоевского в 30-ти томах. Наука. Л., 1979. ТТ. 14, 15.
(Продолжение сериала «Убийца в рясе» через неделю.)
Портрет Ликушина с бритвой Оккама в правой руке. Подпись.

Роман "День нищих" http://zhurnal.lib.ru/l/likushin_o_s/beggars_day.shtml

Люди!

jenna-star@mail.ru — Mon, 14 Jul 2008 07:56:34 GMT

Люди!! Кто -нибудь знает писателей похожих на Эрленда Лу?? Похожих по стилю изложения и по атмосфере? Если вы знаете такие же жизнеутверждающие книги с хорошим чувством юмора , как книги Эрленда Лу ( все уже прочитаны неоднократно) - посоветуйте мне пожалуйста!!!
Всем советчикам - огромное спасибо заранее :)