Память и памятники. Монолог черепахи Тротиллы.
Когда в городе гаснут праздники,
Когда грешники спят и праведники,
Государственные запасники
Покидают тихонько памятники.
Сотни тысяч (и все - похожие)
Вдоль по лунной идут дорожке,
И случайные прохожие
Кувыркаются в "неотложки" (Александр Галич. «Ночной дозор»).



Здравствуйте! Я – черепаха Тротилла, городской охотник, санитар архитектуры.
Примерно как волк – санитар леса. Волк охотится на больных травоядных, а я – на больные памятники. Мы оба в некотором смысле волонтеры планетарной экологии.

Я – существо медлительное, но моя добыча убежать не может. Она неподвижная, но очень прочная, потому что сделана обычно из камня или бронзы. Для охоты на нее у меня есть «неустановленные взрывные устройства» (те, которые пока еще не установлены).

Как учат нас Брокгауз и Ефрон, Памятники - это сооружения, возводимые с целью увековечить память данного лица или событий.
То есть, когда люди хотят кого-то или что-то увековечить, то они этому ставят памятник. А если не хотят увековечивать – то не ставят. Например, после войн ставят памятники солдатам-освободителям, а солдатам-поработителям не ставят. После террористических актов ставят памятник жертвам террора, но не террористам. Есть памятник жертвам Освенцима, но нет памятника коменданту и персоналу этого концлагеря. Если, к примеру, кто-нибудь попытается поставить в Минске памятник нацистским карателям времен второй мировой войны, то этот кто-нибудь рискует упасть с моста в реку Свислочь с памятником на шее (чтоб ни тот, ни другой не всплыли). Хотя, казалось бы, эти каратели – важная часть белорусской истории…

То есть, люди хотят увековечить не абы каких исторических персонажей, а только тех, к деятельности которых они относятся положительно, или хотя бы нейтрально. Не принято ставить памятники тем, чья деятельность вызывает отвращение у общества, но, однако, это сплошь и рядом делается. К примеру, приходит к власти какой-нибудь диктатор и начинает возводить памятники-монументы себе и своему антинародному режиму. Потом этот режим сбрасывают, а связанная с режимом монументально-культовая архитектура становится больной и нежизнеспособной.
Вот тут и начинается моя охота, или, если угодно, санитарная деятельность. Много вы видите памятников Сталину в Москве или Гитлеру в Берлине? Даже кабинетные бюсты этих персонажей и то стали раритетами. А среди Лениных я только прореживание сделала. Потому что, с одной стороны – диктатор, а с другой – электрификация страны, ликбез, отделение церкви от государства и школы от церкви… Я, можно сказать, привела популяцию каменных и бронзовых Лениных к санитарно-экологической норме.

Если хотите знать, для общества очень важен монументально-экологический баланс (я это так называю). Если памятники какому-нибудь человеку или событию слишком сильно размножаются, то у людей начинаются психозы на почве соответствующего культа. Конечно, можно спорить, что здесь причина, а что – следствие, но связь тут бесспорна.

Люди, между прочим, страшно неблагодарные существа. Постоянно меня ругают за то, что я, мол, уничтожаю культурное наследие, стираю историческую память и провожу ревизию прошлого. Меня даже в вандализме то и дело обвиняют. Интересно, что бы делали люди, если бы меня не было? Ведь события происходят постоянно, в том числе - исторические, в честь которых ставят памятники, храмы, монументы и все такое прочее. А территория не резиновая. Представьте, что все это культурное наследие существовало бы вечно. Людям просто жить стало бы негде, потому что куда не плюнь – везде памятники.

А еще представьте, как бы повлияло сохранение вообще всех памятников на вашу, люди, молодежь? Вот гуляет подрастающее поколение по городу, а там вперемежку бронзовые цари, революционеры, белогвардейцы, красноармейцы, эсэсовцы. Кругом – стелы, а на них – языческие круги, христианские кресты, нацистские свастики, большевистские серпы с молотами и целый зоопарк тотемных животных – от медведей и драконов до двуглавых орлов и чебурашек. Памятник политзаключенным, погибшим в сибирских концлагерях, соседствовал бы с памятником Сталину, который их там сгноил. Это же, извините, какая-то шизофрения в камне и бронзе!

Вот чего, вы, люди, никак не можете понять: памятники - это не ваше прошлое, а ваше настоящее и будущее, потому что вы среди них живете. Сегодня живете, а не сто лет назад. Каждый каменный или бронзовый монумент, мимо которого вы сегодня ходите, беззвучно вам говорит: «я – концентрированное выражение социальных ценностей, почитаемый объект, пример для подражания и указатель пути исторического процесса».
Если вокруг – бронзовые Ленины, Сталины и Дзержинские – значит ваше будущее – большевистский коммунизм. Если цари Романовы и православные святители – то церковно-монархический феодализм, а если философы Ильины, генералы Власовы и атаманы Красновы – то национал-социализм, адаптированный к местным условиям.

Люди! Не врите сами себе, это плохой стиль. Когда вы ставите в городах монументы для всеобщего обозрения, то хотите не столько увековечить прошлое, сколько предопределить будущее. А когда это предопределенное будущее перестает вас устраивать – тогда, и не раньше, появляюсь я, черепаха Тротилла, со своим охотничьим арсеналом.
Я вас, людей, насквозь вижу. Когда вы собираетесь в две толпы, одна – за какой-то монумент, а другая против, то историей здесь и не пахнет. Любой толпе плевать на эту историю с вершины пирамиды Хеопса. Просто одна толпа пытается крутить вектор будущего в одну сторону, а другая - в другую. А сам монумент – просто ручка, за которую этот вектор крутят. Вот такая прикладная механика войны памятников.

Иногда мне самой жалко какой-нибудь памятник. Вот, например Бастилия, Одно из старейших образцов архитектуры Парижа, крепость XIV века на правом берегу Сены. Даже сегодня Бастилию знает весь мир - хотя бы, по романам Дюма. Но исторически так сложилось, что в XVIII веке она стала символом антинародной королевской власти. В 1789 пришлось ее взять и разрушить, а на ее месте сделать одноименную площадь. Ладно, хоть строительный материал не пропал – из камней Бастилии построен мост Согласия.
Кстати, в 1880 году, когда страсти более-менее утихли, 14 июля (день взятия Бастилии) во Франции объявлен национальным праздником. Значит, не зря ее разрушили.

С разнообразным новоделом, монументами-скороспелками, все гораздо проще. Их ставят второпях (как собачка на бегу территорию пометила), и культурно-эстетическая ценность соответствующая. Нулевая, а точнее даже отрицательная. Убираешь такое – и чувствуешь, что городу вернулась частичка красоты. Вот за это я люблю свою санитарную работу.

И знаете люди, я ведь не маньячка какая-нибудь. Мне не обязательно взрывать все лишние памятники. Конечно, с самыми отъявленными и заразными только так и можно, поскольку они иначе бешенство распространяют. А остальные я бы лучше утаскивала себе в норку, как белочка - грибочки. Вот сделали бы люди специальный Парк Ненужных Памятников имени Черепахи Тротиллы. Я бы их сторожила, чтобы они не разбегались, а историки и туристы туда бы ходили приобщаться к наследию прошлого. Вот там можно всех держать вперемежку, авось там бронзовые цари с каменными революционерами не подерутся, а гипсовый Хрущев гипсовому Сталину бюст не раскокает. Эх, красота…
Жаль только, ждать долго придется, пока люди достаточно поумнеют для того, чтобы принять такое разумное и экологически чистое решение.