Поребрик из бордюрного камня

10:00 am - Решаем проблемы

Проблемы бывают у всех. Они могут появиться: когда мы сидим в кабаке и говорим неразумные и злые слова, когда лежим дома на диване и рассматриваем трещину на потолке, когда вечером на улице к нам подходят неизвестные и одновременно спрашивают время, закурить, денег на метро и уважаем ли мы их, когда ничего не предвещало – и вдруг хлобысь, и так далее.
Питерец замечает проблему заранее. Он её чувствует, видит каким-то тайным зрением, сканирует внутренним локатором. Проблема ещё вон за той горой, а питерец знает её, как родную. Весь испереживался, всем о ней рассказал, так, что окружающие наивно решили, будто проблема его уже настигла и вовсю терзает. Некоторые особо чувствительные окружающие (тоже питерцы, конечно) кидаются на помощь нашему герою и решают его проблему за несколько дней до того, как она разразится.


Иногда проблема пытается пройти мимо питерца – но он её уже пережил, сроднился с ней, обнимает, заманивает в свой дом, сажает за стол, сам устраивается напротив и начинает перечислять причины, поводы и действия, которые привели к столь плачевному результату. Проблема терпит это всё, терпит, потом у неё начинаются проблемы, потом её накрывает депрессией, и она тихо сваливает во тьму. Но питерец этого не замечает и ещё какое-то время бормочет себе под нос всё печальное сразу. Очнувшись от камланий, он оглядывается по сторонам, нервно принюхивается, тревожно прислушивается и, наконец, успокаивается – прежняя проблема, конечно, ушла, но зато на горизонте замаячила новая, ещё неразрешимее и страшнее прежней.
Москвич сталкивается с проблемой неожиданно. Бежал-бежал – и вдруг шлагбаум.
-Что такое? Кто поставил на моём пути эту некрасивую полосатую загогулину?
-Это я, твоя проблема. Привет!
Москвич смеривает проблему нехорошим таким взглядом, взглядом безбилетного пассажира, узнавшего в контролёре слабака из параллельного класса, которого он в школьные годы лупил чуть ли не на каждой перемене, от чего проблема слегка съёживается (но шлагбаум не убирает). Москвич достаёт из кармана краткое пособие по решению проблем, и начинает, натурально, делать всё, как там написано, прямо с пункта 1.1.

От такой камасутры проблема быстро устаёт – и отступает в темноту, уныло волоча за собою шлагбаум. Злые языки, впрочем, поговаривают, что для каждой проблемы существует одно, единственно верное решение, и проще, дескать, выбрать сразу его, а не палить из всех орудий. Но проблема – она как вирус. Быстро приспосабливается к стандартным решениям и неизменно отступает, когда видит перед собой москвича, которому абсолютно начхать, кто виноват – потому что он твёрдо знает, что делать.

08:53 am - Объявления

В Москве на каждом доме, на каждом офисе, и почти в каждом подъезде висят грозные объявления: "Машины у ворот не ставить!" "Окурки под лестницу не бросать!" "Здесь нет никакого совета ветеранов, где он есть - мы не знаем!" "Справочное окно справок не даёт!" "В лифте не ссать!". Эта отрицающая всё и вся частица "не" лишает посетителя воли и сил. "Не" - это будущее "нет". Ещё маленькое, но уже злое. Посетитель идёт в дом, в офис, в совет ветеранов, видит это "не" и понимает, что там, за этой неприветливой дверью, его ждёт отказ. Не подпишут. Не соблазнятся. Не разрешат.

В Питере объявлений поменьше, и все они какие-то дружелюбные, что ли. "Ближайшая помойка в соседнем дворе" "Машину можно поставить под окнами у дяди Коли, он всё равно в запое пятый год, к тому же глухой" "Код парадной - 350, пепельница на втором этаже слева, курите туда" "Совет ветеранов находится в доме №14, а тут зато неплохое кафе". И вроде не хотел в кафе, а шел в совет ветеранов - а обнаруживаешь себя сидящим за столиком, в компании глуховатого запойного дяди Коли, вместе с которым помогаешь потом незнакомой тётушке отнести мусор в соседний двор, и уже далеко заполночь, когда метро закрыто, куришь на втором этаже слева, аккуратно стряхивая пепел в жестяную консервную банку и перечитываешь старательно выведенное вдоль стены объявление "Азиз подбросит куда надо в любое время. Обращаться в дворницкую". И обращаешься в дворницкую, и летишь на метле с неистовым этим Азизом, вцепившись в него руками и ногами, именно туда, куда надо, а не туда, куда ты собирался ещё несколько часов назад.

10:08 am - Расстаться

Питерцы очень не любят скандалы, драмы, трагедии и прочие выяснения отношений с применением громкого крика, швыряния посуды об пол и в окно и избиения друг друга зонтиками, сковородками и этажерками. Поэтому отношения они выясняют почти шепотом. Накрывают стол свежей белой скатертью, садятся друг напротив друга и, роняя на скатерть горючие слезы, обстоятельно винят себя в том, что отношения не сложились. «Ну, во-первых, всё из-за меня!» — говорит один питерец. «Неправда, из-за меня». «Если бы я не… то…» «Но если бы я тогда… то…» Такое взаимное перетягивание вины может длиться час, два, день, неделю.



В конечном итоге, проговорив всё, не забыв припомнить каждый случай невыключения света в туалете (и выяснив, кто был в этом виноват!), питерцы притаскивают две больших коробки, делят совместно нажитое имущество примерно поровну, не особо заботясь о том, кому что досталось, и разбредаются в разные стороны. Многие питерцы очень долго собираются с мыслями, прежде чем приступить к важному разговору. Кто — пять лет. Кто — десять. Некоторые совсем уж деликатные ждут до последнего и произносят прощальный монолог на тему «и всё-таки мы не подходим друг другу и потому нам надо расстаться» уже над гробом второго участника дискуссии. Потом приходят домой, раскладывают вещи по двум одинаковым коробкам.

Москвичи тоже не любят скандалы, но без скандала же невозможно поделить совместно нажитое и выяснить, кто во всём виноват. «Всё из-за тебя! Отдавай мне за это телевизор, стиральную машину и вон ту вазу!» — кричит один. «Из-за меня? А кто этот разговор вообще начал? Жили бы себе и жили, наживали и наживали. Автомобиль чур мой, и все компьютерные игры — тоже!»



Москвичи бегают по квартире, швыряют на пол и друг в друга вещи, которые невозможно поделить, перетягивают и разрывают пополам особо любимые штуковины, сыплют обвинениями и оскорблениями. Наконец, всё по-честному поделив на две равные кучи, садятся за стол, роняют на белую скатерть (чудом не поделенную!) капли пота со лба и, недоуменно уставившись друг на друга, почти хором произносят: «А, собственно, это мы к чему всё затеяли?» «М… Не помню. Ой, краска на стене облупилась. Так это ж мы к ремонту готовимся! Живо вызывай грузовик, вывезем все вещи к нам на склад, там место есть, а поживем пока у твоих друзей на даче». «А, кстати, кто виноват в том, что у нас краска на стене облупилась, а? Скажешь, я?» «А не напомнить ли тебе, кто вообще придумал красить стены такой краской?» И всё начинается сначала.

11:19 am - Почему так названы

Когда Москва создалась из глины, стало понятно, что всё в ней надо как-то называть. Лепил-то ее Юрий Долгорукий без чертежей и предварительных графиков, по вдохновению, потому что руки у него были долгие, а глины подходящей вокруг было хоть завались. "Хочу, чтобы стало много всего!" - воскликнул Юрий. И стало всего много - по слову его. И пришлось это великое множество всего как-то называть.

Долгорукий за словом в карман не лез. У него и карманов-то не было: зачем человеку карманы, когда у него руки такие долгие, всё равно ведь в карманы не поместятся. Пошел он тогда за названиями к будущим своим боярам (а тогда они были еще не бояре, а просто люди, как все остальные). Те посовещались минуту, попросили помощь клуба и звонок другу, а потом и говорят: "Было нам видение. Назови-ка ты то, что вылепил, Большой Золотой Супергород!" "Хорошо придумано! - сказал Юрий Долгорукий. - Только слов многовато. Я их потомкам лучше завещаю!"
И ушел, радостно посвистывая. А советчиков своих многомудрых назначил боярами, в награду за то, что они для потомков такую клёвую штуку придумали, будет, что в наследство, помимо самого города (пока еще безымянного), оставить.
Потом, конечно, как все правители, оказавшиеся в безвыходных ситуациях, Юрий Долгорукий пошел в народ. А народ ему и говорит: "Раньше это место Москвой называлось, мы привыкли уже. Давай оставим, как есть?" "Четко! - обрадовался тот. - А теперь для улиц давайте варианты накидывайте!" Народ накидал варианты: Солянка да Варварка, Петровка да Покровка. Ну и так далее. С тех пор в Москве так и повелось: что не по-народному названо, то именуется гордым составным именем - Большое Золотое Суперчто-то.
С Питером было сложнее: всех креативных бояр креативно казнил Иван Грозный, прочие же пребывали в депрессии по случаю отстрижения бород, а народ безмолвствовал (чтобы как бы чего не вышло). И пришлось Петру называть город самому. Позвал он в помощь иностранных послов. Те притащили по словечку из закромов родины, каждый - своей. Кронверк, равелин, першпектива, ну и так далее. У одного посла слов при себе не оказалось - онемел от восхищения при виде града Петрова, так он не растерялся, выудил из кармана горстку цифр. А у другого при себе даже цифр не случилось, а были только линии. Но Петр не осерчал, а принял и эти дары с благодарностью и украсил Васильевский остров номерными линиями. Когда иностранцы закончились, а неназванные места в городе еще остались, Петр свистнул своих верных друзей-собутыльников, и пировали они 3 дня и 3 ночи, и таких названий напридумывали в священном своем безумии, что стыдливая дева история донесла до нас отнюдь не все из них. С тех пор так в Питере и повелось: которые названия не иностранные - те такие, что не всякая история вынесет. Эта история, к примеру, решила от их перечисления воздержаться. Но вы вполне можете найти их сами: на карте или прямо в городе. Опытные краеведы рекомендуют начинать с Дороги на Турухтанные острова.

10:05 am - У врача

Вообще-то москвич и питерец болеть не любят — а кто любит, спрашивается? Москвич — потому что это же так обидно — валяться дома с градусником подмышкой и грелкой на голове, когда другие заняты делом — каким угодно, даже пусть написанием скучных отчетов. Всё-таки даже самый скучный отчет в мониторе лучше, чем самая веселая грелка на голове. Питерец не любит болеть, потому что всё равно о нём никто не позаботится, а если никто о тебе не заботится — то какой смысл болеть? И всё-таки иногда болезнь хватает их своими трясущимися кривыми жгутиками…
Москвич до последнего надеется, что он не болен. Продолжая надеяться, находит ближайшую к дому платную поликлинику. Записывается на прием. Вызывает такси. В кабинете у врача ведет себя непочтительно: во-первых, за свои деньги он собирается оторваться по полной. Во-вторых, доктор явно перестраховывается.
— Зачем вы выписываете мне больничный? — сердится москвич, — Я разве просил больничный? Нет. Я просил осмотреть меня и сказать, что я здоров.

— Но вы нездоровы! — отвечает врач, — Взгляните на рентген своей правой ноги!
— Может быть, рентген и болен. А я — здоров.

09:12 am - Cубкульт-ура!

Однажды питерцу становится тошно от массовой культуры, поэтому для себя и своих друзей он придумывает субкультуру. Давайте, говорит, будем играть гаммы задом наперед, рисовать картины снизу вверх, сочинять стихотворения с матерными словами и не запипикивать их стыдливо, читая со сцены, давайте хрипеть в микрофон, бить пятками в барабаны, танцевать босыми ногами по зеленой траве, слушать тишину и выбрасывать в Фонтанку телевизоры. Друзья соглашаются по всем пунктам, кроме последнего: из предназначенных к утоплению телевизоров строят небольшое укрепление, покрывают его тремя слоями граффити и отныне именуют "Клуб". В клубе тесно и темно, поэтому одеваются там в облегающие одежды (чтобы не занять ненароком больше места, чем необходимо). Иногда, в темноте и тесноте, одежды рвутся и пачкаются, но никто не обращает на это внимания - потому что на сцене в этот момент царит свобода, и все следят за ее выступлением.

Однажды в клуб случайно заходит москвич. Он шел совсем в другой клуб, о котором ему рассказали модные друзья, но по дороге решил забежать в три рюмочные и одну пышечную, так что слегка заблудился. В клубе москвичу очень нравится - свободно, весело, никто не ходит с нарисованными улыбками клоунов из "Макдональдса" и секретарш, замученных корпоративным бытом, а если и ходит, то оказывается, что это был перфоманс. Клоуны и секретарши смывают корпоративные улыбки и становятся симпатичными, милыми, хмурыми людьми.

- Вау! - говорит москвич. - Как вы здорово это придумали! Приезжайте, ребята, к нам! Я покажу вас в телевизоре всей России. Да что России - всей Москве я вас покажу. Ну, кто хочет в телевизор?

- М… А мы разве сейчас не в телевизоре? - стучит по стенке клуба самый старый клубожитель. - Зачем нам еще куда-то ехать?

Но кое-кто всё же уходит вслед за москвичом.

Через пару месяцев в Москве открывается сеть модных клубов, сложенных из самых современных телевизоров, повернутых экранами внутрь. Где бы ты ни находился - на танцполе, в туалете, в баре, в чилауте - на тебя всегда смотрит немигающий голубой глаз. Посетители обязаны приходить в облегающих одеждах, как бы случайно порванных и запачканных. Эти одежды шьют специальные, очень дорогие модельеры и продают в специальных, очень дорогих бутиках. Такие одежды называются дресс-кодом. Кто без дресс-кода, того просто не пустят в клуб улыбающиеся, как клоуны из "Макдональдса", охранники и не напоят вкусной водкой улыбающиеся, как измученные корпоративным бытом секретарши, бармены и барменши.

Через некоторое время питерец, придумавший эту субкультуру, случайно заходит в один из московских клубов. Сначала его не пускают, потом узнают, и, чтобы загладить неловкость, приносят дорогому гостю бутылку шампанского в серебряном ведре со льдом. Питерца начинает тошнить - и вряд ли от дорогого шампанского. Он возвращается домой и вскоре придумывает новую субкультуру.

09:33 am - Мезальянс

Иногда они встречаются. Она и он. Московская девушка и питерец. Питерская девушка и москвич. Они встречаются где угодно — в любом произвольном городе, может быть, случайно — но оказывается, что это совсем не случайно. Когда такое оказывается — они договариваются, что встретятся ещё раз. И обязательно делают это.

Московская девушка и питерец стоят в утреннем зябком тумане на платформе и глядят друг на друга. Не может быть! А вот может.

— Я… — начинает было питерец, но его перебивают.

— Значит так, времени у нас мало, — тараторит его подруга. — Завтракаем в восемь тридцать, в кофейне, тут рядом открылась, об этом Афиша писала. Потом идём смотреть достопримечательности (следует список достопримечательностей — московских, питерских, киевских — каких угодно. Московская девушка как следует подготовилась с помощью путеводителя и навигатора). Обедаем в два часа вот тут. Я забронировала столик на двоих. Если у тебя денег нет — ничего, отдашь потом, мне вчера премию дали (следует вставная новелла о том, за что именно премия). Затем в три тридцать идём в кино, обязательно надо сходить, такой фильм модный, все только и говорят. После фильма прогуляемся до ресторана, окажемся там в восемь. И в десять ноль-ноль поймём, что нам делать дальше.

— ...тебя люблю, — продолжает начатую мысль питерец.

— Можно, то есть, в клубец прошвырнуться, а можно как-нибудь более романтично время провести… Ты что-то сказал?

— Люблю я тебя! — очень быстро, чтобы его опять не перебили, повторяет питерец.

— Правда? — меняется в лице московская девушка и сразу становится такой удивлённо-прекрасной, что питерец влюбляется в неё ещё раз.

— Тогда давай сразу начнём с романтичного! — решительно говорит она и вырывает из блокнота листочек с планами на день. Ни один москвич не говорил ей такого. «Чего-то ты раскомандовалась, дорогая» — это говорили, да. А вот чтобы сразу — о любви — это нет. Всё-таки питерцы — очень тонко чувствующие натуры, надо будет потом написать об этом в ЖЖ.

Питерская девушка долго мечется по платформе в поисках москвича. Нежный утренний туман давно рассеялся, вернее, это она разогнала его своими хаотическими передвижениями. Совершенно случайно она натыкается на москвича, стоящего там, где и договаривались.

— Ну, дорогая, чего ты хочешь? — галантно спрашивает москвич. Чтоб не говорила потом, что он раскомандовался.

— Я… хочу… — пауза, длиною в Петропавловский шпиль, — …завтракать!

Причём «завтракать» она произносит таким тоном, как будто вложила в это слово целую поэму Ахматовой.

— Где же ты хочешь завтракать? — интересуется москвич.

— Там! — указывает рукой питерская девушка в далёкую неопределённость.

— Нет, там, — говорит она через некоторое время и указывает в другую сторону.

— Или вон там? — поворачивается она на 180 градусов.

Время, приличествующее завтраку, стремительно уходит. Окончательно проголодавшись, москвич вталкивает нерешительную барышню в первое попавшееся заведение, и оно оказывается ничего себе, хотя завтраки там уже кончились. Но москвич хмурит брови, морщит бумажник — и оказывается, что два завтрака всё же есть, надо же, ха-ха-ха, как вам повезло.

— Чего ты хочешь теперь? — подобрев после трёх запеканок и пяти двойных эспрессо, улыбается москвич.

— Гулять… — произносит питерская девушка. — Гулять и любоваться!

Поскольку гулять и любоваться можно практически где угодно, этот пункт программы удаётся выполнить без потерь. Они гуляют и любуются, любуются и гуляют, пока не приходит время обедать.

—Там! — привычно помавает рукою питерская девушка, но москвич уже знает этот прикол, так что обедают они в нормальное, обеденное время в нормальном, обеденном зале.

После обеда они снова гуляют и любуются. До самого ужина.

— Ужин — это самый загадочный из всех приёмов пищи… — говорит питерская девушка, но москвичу это всё уже надоело.

— Поэтому ужинать будем дома! — строго говорит он и останавливает такси.

— Я люблю тебя, — уже в машине шепчет ему на ухо питерская девушка.

Надо же, какие умные, какие догадливые и решительные эти москвичи — всё понял и организовал в две минуты. Питерец бы послушно гулял и любовался ещё десять лет кряду.

09:25 am - Первое свидание

Питерская девушка идёт на свидание с мыслью не о самом свидании, а о том, как бы ей там не опозориться. Во-первых, он не должен догадаться, что нравится ей - а то начнёт манипулировать, водить за нос, и в конце концов - обманет. Для того, чтобы он не догадался о её чувствах, питерская девушка достаёт с антресолей боты, в которых её бабушка в особо дождливые дни ездит на дачу, мамину стройотрядовскую куртку, старательно прикрывает добытыми артефактами все достоинства своей фигуры (и даже некоторые недостатки, но, поскольку достоинств прикрыто всё-таки больше, можно считать, что куртка и боты исполнили своё предназначение).
Собравшись за два часа до нужного времени (обычно питерская девушка везде опаздывает, но тут как-то вдруг взяла и мобилизовалась), она приезжает на место свидания за полчаса до встречи и начинает тревожно бродить вокруг. Он, конечно, не должен догадаться о том, как рано она явилась, поэтому питерская девушка залезает на крышу ближайшего дома и ведёт наблюдение оттуда. Кажется, он опаздывает. Ну и что, что до свидания ещё 15 минут. Он наверняка не придёт. И обманет её. И посмеётся. Ну, точно, можно уже не ждать - зачем тратить время? Он даже если и придёт, то скажет - между нами всё кончено. (Как он может сказать такое, если между ними ничего ещё не начиналось - питерская девушка предпочитает не задумываться).

Московская девушка собирается на свидание ещё с вечера. Причёска должна быть безупречной, поэтому её надо начать обрабатывать ядовитыми веществами с содержанием протеинов шелка и эфиров лайма как можно раньше. Ногти. Нельзя доверять их маникюрше - она из зависти всё испортит. Московская девушка остервенело точит ногти под запилы электрической скрипки Ванессы Мэй. От ужина отказывается. От завтрака - тоже. Для того, чтобы влезть в купленное к свиданию платье, московской девушке надо ужаться, а лучше - усохнуть.
Ура, платье налезло! Причёска улеглась как надо. Ногти сияют. Накладные ресницы, длиной в два локтя, похожи на опахала. Что ж, теперь пусть он только попробует не обратить на неё внимание! О том, что он уже обратил на неё внимание - иначе бы не пригласил на свидание - московская девушка предпочитает не задумываться.

( Read more... )

09:41 am - Вместо сердца

Когда Бог создавал москвича, подходящих сердец в мастерской не оказалось, поэтому он временно поставил москвичу моторчик. Мол – пусть пока так живёт, а как подходящее сердце освободится – заменим. Вот, скажем, у карфагенянина возьмём, всё равно ему за ненадобностью, Карфаген-то по любому должен быть разрушен, а пока он не разрушен, москвич и с моторчиком поживёт, не перегреется. Тем более, что моторчик вечной батарейкой снабжен.

Сказано – сделано. Поставил Бог москвичу моторчик - и забыл, как водится, дел-то много, всё не упомнишь. И даже когда питерца создавал – не вспомнил, что москвич у него так до сих пор с моторчиком вместо сердца бегает. Ещё удивился: надо же, какого я прыткого москвича создал, что тот взял и Петербург придумал, мне такое в страшном кошмаре не снилось, а он, гляди-ка ты – в жизнь воплощает.

Да и с питерцем, кстати, не всё гладко вышло. Ему сердца тоже не хватило. В мастерской, конечно, были какие-то сердца, но Богу показалось, что они не слишком подходящие. Дав ангелятам задание сделать самое лучшее сердце для питерца, Бог поставил ему вместо сердца вторую, дополнительную совесть. Совесть, если хорошо за ней ухаживать, работает не хуже моторчика. Только батарейки вечной в ней нет – в роли батарейки выступает сам питерец. К счастью, он об этом не знает.

А ангелята так и не сделали сердце для питерца. Застыли перед флип-чартом, на котором размашисто начертано: сделать для питерца самое лучшее сердце. Боязно же – вдруг получится не самое лучшее. Так питерец и кормит собой свою вторую совесть – уже триста с лишним лет.

11:28 am - Это была любовь

Москвич встречает её на улице, случайно. Хватает за руку, совершает признание. Получает отказ. Не расстраивается, делает предложение. Получает в ответ круглые глаза. Воспевает эти глаза в песне, такой чудовищной, что при первых же её звуках во всех окрестных машинах смолкает Радио Шансон, а заодно и сигнализация.

Москвич добивается своего, играет свадьбу, живёт долго и счастливо год или даже два, меняет пристрастия, исчезает в неизвестном направлении, присылает письма с Воркуты, Мыса Доброй Надежды и из соседнего квартала, на каждый день рождения высылает ребёнку денег на карманные расходы. Где-то лет через пятьдесят, перебирая старые, ещё бумажные, фотографии, находит свадебное фото и удовлетворённо произносит: "Это была любовь!" Присутствующие при этом событии жители самых разных городов мира, с затаённой завистью в голосе признают, что жизнь у их друга удалась, а сами при этом держат фиги в кармане и думают про него всякие гадости, но вслух сказать не решаются.

Питерец встречает её в гостях. Добрые друзья нарочно сговорились и решили познакомить двух таких похожих друг на друга людей - вдруг им от этого будет счастье? Питерец деликатно не замечает её где-то с полгода: чтобы не подумали, будто в гости он только за этим и ходит. Друзья уже сами не рады, но терпят, старательно созывают компании раз в неделю, и вот, наконец, чудо случается! Питерец открывает глаза пошире и видит её. Ещё через год он принимает решение совершить совместную, ни к чему не обязывающую, прогулку по ночному городу. Проходит ещё лет пять. Друзья уже устали ждать и уехали в Петергоф, и там, кстати, открыли очень неплохой кабак. Лишенный привычной поддержки питерец собирается с силами и совершает признание. С сожалением узнаёт, что опоздал на два месяца. Сочиняет стихи (гениальные) никому их не показывает, сжигает, пепел съедает, видит видение, уезжает к друзьям в Петергоф. Ещё через десять лет сочиняет следующее стихотворение, решается на повторный штурм, получает согласие, не верит своему счастью, настолько, что, дабы собраться с мыслями, уезжает в кругосветное путешествие, возвращается, чтобы воссоединиться с объектом, теперь уже навсегда, узнаёт, что снова опоздал, сочиняет третье и последнее стихотворение, больше уже предложений никому не делает, живёт у друзей в Петергофе. Незадолго до смерти, перебирая вместе с чужими внуками семейный альбом, находит фотографию, случайно сделанную во время первой встречи и думает: "Это была любовь…" Фотографию изымает и сжигает, пепел съедает, но ничего уже не происходит.

09:53 am - Парад двойников

Покуда Москву украшают чугунными Петрами, Питер заводит у себя Петров натуральных. В смысле – живых, настоящих, переделанных из обыкновенного человека, упакованного в царский мундир. Возле каждой достопримечательности непременно бродит какой-нибудь Пётр. Достопримечательности побогаче позволяют себе даже прибавить к нему парочку фрейлин или, скажем, сильно исхудавших императриц. Ранг и статус достопримечательности можно сразу угадать по приставленному к ней Петру.
В каждом парке, в каждом сквере, возле каждого мало-мальски памятного здания топчется, как часовой, какой-нибудь царь-плотник. Солидные памятники архитектуры могут позволить себе высоких, статных Петров с натуральными густыми усами, прочие ограничиваются скромненькими, в обвислых панталонах, в накладных усах и в преогромных треуголках, то и дело сползающих на ухо.

Следом за ним идут два дюжих стрельца (бывшие Петры, сбежавшие в Москву, где платят больше). Возле мавзолея шныряет юркий Ленин, нарочито картавит и стреляет у граждан папироску за папироской. Николай II извиняющимся тоном предлагает всем желающим сфотографироваться на память. А вот Юрию Долгорукому, кажется, повезло: особых примет у него не было, поэтому изображать его никто не берётся.
 

11:34 am - Украсим город!

В Москве город украшают так: берут много-много чугуна, придают ему какую-нибудь узнаваемую форму и ставят там, где люди ходят. Это означает, что в Москве полная демократия, искусство принадлежит народу, и всякий представитель народа может на фоне этого искусства сфотографироваться. Некоторые москвичи приводят своих иногородних друзей к памятникам и говорят: "Вот. Искусство. Мне принадлежит." И друзья сразу начинают завидовать, а потом своим односельчанам рассказывают, как зажрались москали и не пора бы им уже и честь знать. Из этих рассказов рождаются мифы о том, что у москвичей дома унитазы из золота и хрусталя, что провоцирует в нестоличном народе ненависть и злобу.

В Петербурге живут люди пугливые и экономные: чугун понапрасну не расходуют, потому памятники делают маленькие, меньше человеческого роста, а поскольку никакой человек не хочет, чтобы памятник ему был меньше его самого, памятники ставят зайчикам, котикам, крыскам и птичкам. Под это дело котики, крыски и птички совсем борзеют и перестают людей за людей считать. Прилетает ворона из глубинки к своей подруге, живущей в питерском дворе, и сразу начинает завидовать. А та еще больше масла в огонь подливает: "А вот это памятник коту Ваське, которого я одним ударом зашибла!" Тут приезжей вороне вообще плохо с сердцем делается.

Там, где для памятника места нет, но глазу всё равно хочется на чём-нибудь отдохнуть, в Москве сажают разные цветы, которых к середине лета становится так много, что их даже не рвут и не продают у метро ушлые бабки.
В Петербурге цветы не приживаются, потому что болото, зато вместо клумб здесь любят устанавливать разные абстрактные композиции. Идет приезжий мимо бывшей клумбы и видит, что из нее трубы торчат и железяки ржавые. "Нехорошо, - говорит, - Некультурно строительный мусор на клумбу класть!" Возьмет да и уворует композицию себе на дачу. А петербуржец - человек тонко чувствующий. Он сразу догадывается, что никакой это не мусор, а чистое искусство. Кто не понимает, что символизируют собой эти трубы и железки - тот бескультурщина и серая масса.

09:37 am - Детские игрушки

Однажды, когда москвич и питерец были детьми, каждого из них навестила фея и спросила: какую игрушку ты бы хотел получить на день рождения? Только подумай хорошенько: игрушка эта во многом определит твою дальнейшую жизнь. Взмахнула волшебной палочкой – и перед детишками развернулась многокилометровая витрина, уставленная самыми соблазнительными штуковинами.

- Вот этого хочу! – радостно закричал москвич и указал толстым пальчиком на вожделенную игрушку.

- Хорошо! – закричал москвич, подхватил игрушку и убежал во двор – хвастаться. Там, конечно, его поймали старшие мальчишки, робота отобрали, колёсики ему отвинтили, а ключик выбросили – он показался им неинтересным. Маленький москвич поплакал немножко, постучал кулаками в стену собственного дома, хотел даже головой об неё побиться, но тут заметил в траве ключик. Подобрал, пошел дальше – и нашел колёсики. А потом и самого робота увидел – старшие мальчишки оставили его под скамейкой, а сами убежали курить за гаражами.

Робот был целёхонек – а когда москвич вставил ему в попу ключик – побежал по детской площадке без всяких колёсиков. Он же трансформер – ему не страшны никакие препятствия. «Какая игрушка! - восхищённо сказала самая красивая девочка двора, когда ловко запущенный москвичом робот-трансформер остановился возле самых её ног. – Только почему она перестала бегать?» «Хочешь – заведи его сама!» - покровительственно произнёс маленький москвич, протягивая ключик самой красивой девочке двора.

А питерец тем временем всё ещё ходил вдоль витрины, рассматривал, выбирал. Плюшевый мишка был очень симпатичным – но если выйти с таким во двор – засмеют, и мишка сразу станет дурацким. Машинка с открывающимися дверцами выглядела шикарно – но родители же не разрешат с ней играть, поставят высоко-высоко на полку, и тогда – какой смысл в том, что у машинки открываются дверцы? Робот-трансформер… Такого точно отберут во дворе… Книжка с движущимися картинками – быстро истреплется. Настольная игра – так ведь фишки потеряются. Черный пистолет, совсем как настоящий, в кино про Глеба Жеглова… Уж слишком он как настоящий. Велико искушение пойти грабить кассу, или богатея Тычинского из соседнего двора.

- Вот это, - зажмурившись, он ткнул в витрину наугад.

- Фарфоровый Пушкин с трещиной вдоль всей головы? Ты в самом деле мечтаешь о такой игрушке?

Маленький питерец мечтал не об игрушках, а о совершенно отвлечённых предметах, но признаться в этом фее было стыдно – она ведь взрослая, может рассердиться, а если рассердится – вообще ничего не подарит.

- Да, фарфоровый Пушкин! – гордо ответил малыш.

- Ну что ж… - сказала фея.

10:33 am - Под дождём

Москвич всеми средствами старается избежать попадания под дождь. Даже в самый солнечный день он берёт с собой три зонтика, болотные сапоги, плащ-палатку и отрез полиэтилена три на три метра.

В дождливый день москвич забирается в одноместный батискаф и сидит там, в ожидании конца света или хотя бы окончания дождя.

Питерец очень любит дождливую погоду. Когда-то давно он бежал через дождь, по лужам, со своей первой любовью, они держались за руки, и мир был совершенным, как одна огромная, сверкающая на солнце дождевая капля. Первая любовь давно исчезла из поля зрения, бегать уже как-то несолидно, но вдоволь промокнуть под дождём - о, этого удовольствия Питерца не лишит никто.

К тому же, в детстве у Питерца была очень суровая бабушка. Она ему запрещала ходить по лужам, чем нанесла серьёзную психологическую травму. Теперь, когда он сам себе хозяин, Питерец только и делает, что шлёпает по лужам, назло всем бабушкам, москвичам и исчезнувшим из поля зрения возлюбленным. Но главное - на радость себе.

Когда Москвич в детстве решил побегать по лужам, родители сразу поняли, что в доме растёт будущий мастер спорта по плаванью и отвели ребёнка в бассейн. Мастером спорта Москвич так и не стал, но чётко усвоил, что подавать надежды надо аккуратнее. С тех пор он контролирует всё, в том числе и погоду. Москва большая, и если дождь идёт в северной её части, то можете быть уверены, что в южной части его нет, и все настоящие москвичи собрались именно на юге, отправив на север туристов, гастарбайтеров и гостей из Санкт-Петербурга. Любой москвич скажет вам: "Как, вчера был дождь? Надо же, а я не заметил. Надо мной весь день светило солнце!" Попасть под дождь - это как расписаться в своей никчёмности, признать, что тебе подвластно всё-всё-всё, да не всё.

Питерцу не подвластно ничего, ну, разве что, погода. Всякий раз, когда он вспоминает о первой любви, над ним начинает накрапывать дождь. Если все питерцы одновременно выходят на улицу, чтобы повспоминать о первой любви, происходит наводнение, и Медный всадник скачет по лужам по колено в воде, вспоминая мимолётного Евгения. Только летом в Санкт-Петербурге случаются засушливые дни и даже недели: питерцы берут отпуск и уезжают в жаркие страны. И там сразу же начинаются тропические ливни.

09:50 am - Внутренний синоптик

Внутренний синоптик – это такой полезный и умный механизм, вмонтированный в каждого человека. Только вот не каждый человек умеет им пользоваться. Ну, он просто не знает, что в нём есть ещё и такая замечательная функция – встречаются же индивидуумы, которые, к примеру, по мобильному телефону только разговаривают, а фотографии фотографируют, извините, фотоаппаратом, в интернет ходят с ноутбука, а для побудки используют самый настоящий будильник: огромный, механический, дедовских ещё времён, потому что к остальным у них давно уже выработался иммунитет. Так и с внутренним синоптиком. Знакомая ситуация - с самого утра ещё точно знаешь, что будет дождь, и потому оставляешь зонтик дома, чтобы уж наверняка промокнуть. Но синоптик не виноват в том, что его не слушают, ему вообще на такие мелочи, как человеческое внимание, наплевать, он создан для того, чтобы погоду предсказывать.

Поскольку внутренний синоптик обычно настраивается на определенный климат, то глобальные переезды для него губительны. Он может либо сойти с ума и начать предсказывать разную фигню, либо ничего не заметить и шпарить, как и прежде.

"Завтра будет дождь!" - демонически хохоча, объявляет питерцу его внутренний синоптик, и оба они - синоптик и его хозяин - заваливаются спать, перед сном твердо решив, что никуда завтра не пойдут и все планы отменят, потому что мокнуть до нитки дураков нет. На следующий день, как и предполагалось, небо чистое и ясное, ни следа былой тревоги. Никакого, даже самого завалящего дождичка не происходит. Внутренний синоптик посрамлен и на всякий случай предсказывает наводнение. Но питерец уже не верит ему, плещется себе спокойно в ванне, заливает соседей снизу – продолжать не буду, слишком уж это печальная история.

А вот, поглядите, другой сюжет - любознательный москвич решил посетить с ознакомительным визитом град Петров. Его уже предупредили, что на всё время поездки зонтик  должен стать неотъемлемой частью его гардероба, а лучше даже завести сразу два зонтика - один для красоты, а второй - от дождя. Москвич исправно таскает с собой оба зонтика и не ошибается - всю неделю шпарит отборнейший дождь, бедняга полагает, что это город так подготовился к его приезду, а городу плевать, у него всегда такая погода. Но вот в одно прекрасное утро внутренний синоптик москвича протирает глаза и видит, что никакого дождя нет, а есть вместо него яркое солнышко. "Хозяин! Все путем! Вечером наконец-то пойдем гулять по набережным! Дождь кончился!» - ликует он и размахивает руками.

Вечером, прячась под мостом от ливня и порывистого ветра, легкомысленный москвич оплакивает свою горькую участь, а его внутренний синоптик уходит в глухую несознанку, оставив вместо себя автоответчик, который в любое время дня и ночи откликается на запрос хозяина бодрым перестуком капель по жестяной крыше. И, что самое обидное, ни разу не ошибается.

10:41 am - Хорошо выглядеть

Когда питерский житель утром подходит к зеркалу и без труда разлепляет глаза, чтобы рассмотреть свое прекрасное отражение, он говорит: "О, а сегодня я еще ничего, хорошо выгляжу. Можно будет вечером снова забухать."

А москвич тем временем тоже проснулся, глядит в зеркало, пытаясь ладонями разогнать в сторону ушей мешки под глазами, образовавшиеся от недосыпа, и если ему это удается, говорит: "О, а я неплохо сегодня выгляжу! Можно опять работать до полуночи!"

Когда злая сила гонит ленивого питерца в Москву, он, если не умирает в первые несколько дней от тягот столичной жизни, привыкает и начинает неуловимо меняться. Его приятное, округлое личико с ленивыми светлыми глазками приобретает резкие черты. Глазки начинают яростно и нетерпеливо блестеть из-под браво разросшихся в столичном климате строгих бровей, рынок изучать. Заскорузлые пальцы, заточенные под то, чтобы без труда открывать пивные бутылки, истончаются, выпрямляются и споро начинают бегать по клавиатуре. Когда такой, совершенно на себя непохожий питерец возвращается на родину, его встречают друзья, критически осматривают и говорят: "А ты ничего, хорошо выглядишь!" Даже если перед встречей с друзьями столичный гость несколько тягостных минут потратил на то, чтобы раздвинуть, как тучи, унылые мешки под глазами.

Когда москвич отправляется по делам в Питер и застревает там на несколько месяцев в приятной компании, с ним постепенно начинает происходить непонятное. Узкие плечики, которыми он привык пожимать в ответ на вопрос, а что он делает в субботу вечером, стали шире и крепче - теперь в субботу вечером, а также в воскресенье вечером, и в понедельник вечером, и уж непременно во вторник вечером москвич выпивает с друзьями. Его впалые щечки, которые он прежде то и дело пощипывал, когда узнавал о падении курса доллара, теперь налились здоровым румянцем, ну, относительно здоровым, таким румянцем, какой можно позволить себе в гнилом болотистом Петербурге. Узкий хищный нос с тремя ступенями очистки воздуха стал чутким и округлым: теперь он за два или три квартала чует аромат, источаемый свежеоткупоренной водочной бутылкой.


Возвращаясь в Москву, этот человек предстает перед коллегами по работе совсем в ином имидже. "Как ты отдохнул. Похорошел!" - фальшиво радуются за него коллеги, в остром приступе зависти даже не замечая того, что левый глаз пришельцу разлепить так и не удалось.

11:24 am - Пятничная голосовалка

У москвича и питерца сегодня самый любимый праздник – пятница. В честь этого – совсем короткая история и несколько вариантов обложек для будущей книги «Поребрик из бордюрного камня». Голосуйте, выбирайте, предлагайте, советуйте, фотожабьте.

 Пятница, вечер

Пятница, вечер – это такое удивительное время, когда москвича совершенно невозможно отличить от питерца, и наоборот. Напьются они, бывало, до утраты самоидентификации: москвич потеряет очки и наушники, питерец – трость и цилиндр. Но с двенадцатым ударом часов каждый из них упадёт лицом в свой салат. Москвич – в «цезарь с курицей» в круглосуточной забегаловке на Сходненской, питерец – в «сельдь под шубой» в кабаке на Гражданке.

Так их под утро и отличают друг от друга. Если сухарики в бровях застряли – значит, москвич. Если свёкла к щекам прилипла – питерец. Некоторые шутники из Москвы нарочно свёклой всё лицо вымазывают, и потом морочат народ, представляя питерца, идущего домой через Бологое. А вот питерцы москвичами не прикидываются, нет. Даже если какой-нибудь весёлый питерец с утра ещё припасёт пакетик сухариков, чтобы обклеить ими лицо, то к моменту икс непременно забудет, зачем они ему нужны. «О, - скажет, – сухарики нашлись! Надо бы к ним ещё два раза по сто!» А там уж – какие представления. Только и остаётся идти домой через Бологое. Заглянув по пути в Псков, Хабаровск и Усть-Пыжу.

09:06 am - Вас пригласили в гости

Если вас приглашают в гости в незнакомый дом, в Питере как делают? Называют адрес: улица такая-то, дом такой-то, корпус-квартира-код, иногда станцию метро сообщат - от особого расположения к приглашаемому. В Москве все наоборот. Улицу и номер дома вам, скорее всего, не скажут. А объяснят так: "Такой-то вагон из центра. Направо-прямо, снова налево, выходишь из перехода, прямо через перекресток, налево будет стройка, направо - помойка, ты на них не смотри, потому что они выглядят неэстетично, потом будет такой столбик, ты не принюхивайся, на него собаки писают, но зато не пропустишь его ни за что, от него пять шагов направо, рядом будет камешек такой увесистый, ты подними его и кинь в третье слева окно пятого этажа, я выйду и встречу, потому что домофон не работает, значит, номер моей квартиры тебе знать не обязательно." С точки зрения ориентации на местности - весьма информативно. Но представьте себе, как человек, опаздывающий в гости, пытается на коленке быстро-быстро записать этот адрес. "напр. пр. пом. дом." Ничего не поймешь уже через день - вот и ходят по Москве унылые слоняльцы с бумажками, и заглядывают в окна третьих слева окон пятого этажа во всех подряд домах, в надежде отыскать заветные гости, пусть они были назначены хоть год назад. Поэтому постороннему наблюдателю ошибочно кажется, будто в Москве очень толпливо. На самом деле если приглядеться - это все одни и те же люди, их надобно взять за руку и отвести туда, куда им надо, а то прямо жалость разбирает.

Питерский хозяин, бывало, начнет объяснять гостю про налево-направо-мимо-парадной-по-поребрику, а потом отвлечется на пробегающую по двору мышку, а потом - на крадущуюся за ней кошку, а там - на вынюхивающую ее след собаку, а еще потом - на выкрикивающего имя утраченной собаки собаковода, а совсем уже после - на бегающую по двору жену собаковода, решившую, что муж ушел бухать к приятелю, но сперва собаку пропил, а собака была дорогая, породистая! Короче, не может питерец объяснить, как к нему идти. "Ну ты это, выйдешь из метро… Как выйдешь, там будет… Это… Ну, типа, я там и буду. Так и быть, встречу." Гость думает: "Вот какой радушный хозяин мне попался!" А хозяин не радушный, ему просто лень прокручивать в голове маршрут от ближайшего транспорта до своего дома - легче выйти на улицу и встретить, честное слово, тем более, что сигареты очень кстати закончились.

В Питере каждый вам готов дорогу указать и даже провести увлекательную обзорную экскурсию, потому что несколько лет назад власти города, в связи с юбилеем Санкт-Петербурга, заставили всех жителей вызубрить краткий туристический справочник за 1989 год, а тех, кто из Центрального района - за 2000, потому что они элита. "Ах, вы заблудились? - спрашивает питерец и ласково так улыбается, - Вам, стало быть, дорогу не найти? Вы, выходит, не знаете, где вы находитесь? Ну, так я вам скажу. Посмотрите налево - это гастроном. Данный гастроном был построен в 1978 году по ошибке прораба Петрова. Сначала здесь располагалась строительная площадка, а потом воздвиглись мощные сваи. Через несколько лет гастроном заработал. Сначала в нем продавали мужские носки, но потом началась Перестройка и…" - недослушав, гость в ужасе убегает в ближайший переулок и плачет там, от сознания своего бессилия и немножко - от величия развернувшейся перед ним истории отдельно стоящего гастронома, а еще от того, что хочется очень писать, а куда идти - непонятно, а писать в исторической подворотне - стыдно.

В Москве же, напротив, дороги вам никто не укажет. Коренные москвичи (то есть, люди, родившиеся и выросшие в столице) из коренного своего снобизма просто не снисходят до вопрошающего, а все прочие сами у всех дорогу спрашивают, но вы их опередили, и теперь они стоят перед вами, печально понурив голову, и думают, как бы этак ловко разговор поддержать. "Вам случайно не нужен подержанный автомат по переработке использованных стержней от шариковых ручек?" - бывало, найдётся иной сообразительный приезжий. "Ой, да, как раз нужен, а как вы догадались?" - и всё, дорогу можно уже ни у кого не спрашивать, потому что выгодный бизнес - вот он, сам пришел.

09:14 am - Поддерживать контакты

Москвич начинает заводить контакты ещё в детском саду. Запоминает: вот эта девочка, которую зовут Лида, может пригодиться через 20 лет, когда мне понадобится вне очереди сделать загранпаспорт, не стану дёргать её за косичку и называть жирной дурой. Потом школа, институт, работа. Если москвич пришел на вечеринку и познакомился там с любовью всей своей жизни, значит, это была плохая вечеринка: контакт-то по её результатам завёлся только один.

Даже у самого нелюдимого москвича к середине жизни накапливается такое количество знакомых, с которыми он не то, что встречаться не успевает – он имена-то их не помнит. Для того, чтобы москвич (и даже самый нелюдимый) не растерял свои контакты, человечеством изобретены социальные сети, блоги, ICQ, мобильные телефоны и электронная почта. Над устройством, которое само бы поддерживало за нас наши контакты: ходило в кафе поболтать с другими такими же устройствами, гуляло по улицам, пересекалось на встречах и показах – ученые пока ещё размышляют.

У педантичного москвича всё расписано: если пять часов в день отводить на поддержание контактов (отбирая эти заветные часы у сна), то за год как раз можно успеть увидеть всех-всех-всех. Если вы видите москвича, перебегающего с вечеринки на вечеринку, знайте – у него год заканчивается, и ему надо успеть повидаться с какими-то 1439-ю знакомыми. Уже с 365-ю. Уже с 46-ю. Уф, успел.


Где хранят свои контакты питерцы – неведомо, как они ими обзаводятся – тоже загадка, известно только, что если в хорошую погоду выйти на Невский проспект, то там можно встретить всех нужных людей разом. Невский проспект – это такое специальное устройство, помогающее питерцам поддерживать контакты. В том числе и с москвичами.

10:24 am - Экстрим

В Москве много есть такого экстрима, какого в Питере и не сыщешь. И, соответственно, наоборот. Идешь, например, по улице, кругом гололед и скользко. Что с тобой в Питере при таком раскладе может случиться? Да ничего страшного! Ну, может, упадешь, ногу сломаешь, или, если особенно повезет, сосулькой по голове огребешь. И все. Никакого адреналина. Тупо, банально, возможно - насмерть. То ли дело - гололед в Москве. Москву, как известно, убирает целая армия трудолюбивых дворников и не мене трудолюбивых машин. А еще Москва славится тем, что стоит на семи холмах. В теплое время года все эти изгибы городского рельефа выглядят весьма живописно. Но в гололед живописные коленца улиц превращаются в смертельно опасные аттракционы. Идет, например, москвич по какой-нибудь Трёхгорной улице, а это уже не улица, а ледяная горка. Москвич, конечно, радуется, что без всякого труда попадет на работу быстро и с ветерком. Весело скользит вниз - и попадает под трудолюбивую снегоуборочную машину.

Согласитесь, это гораздо эффектнее какой-то жалкой питерской сосульки, которая, может быть, еще и мимо просвистит. Да наверняка мимо! Питерские сосульки - они же такие непрактичные! Другая-то сосулька чётко видит свою цель - голову несчастного прохожего, а эти что? По сторонам глядят, любуются городом, ещё и цитировать начнут про себя что-нибудь про "люблю тебя, Петра творенье" - и тут - фшшш - втыкаются в сугроб и затихают. А могли бы сэкономить какому-нибудь хорошему человеку дипломат денег (на киллера).

Помимо зимнего экстрима, существует, понятное дело, экстрим летний, чтобы люди не оставались без адреналина на целых полгода. Потому что всё в природе устроено мудро и справедливо, а если мы этого не понимаем - нам же хуже! Вот, скажем, идёт подвыпивший питерец по мосту, идет-идет да и падает в речку. Потому что мост развели не ко времени, а оградить его специальными рогульками забыли. Или рогульками оградили, даже милиционерами оградили, но милиционеры погнались за неожиданным хулиганом, а тем временем из кустов вылезли неожиданные мародеры и утащили рогульки к себе на дачный участок.

Ни за что слегка подвыпившему москвичу не совершить в своей столице головокружительного полета с Дворцового моста в холодную отрезвляющую Неву. Они, москвичи, то есть, только и могут, что плескаться в теплых илистых озерах. Что с ними случится в таком озере? Ну, разве что рыба за ногу укусит, и то, не благородная корюшка, а килька какая-нибудь пошлая. А всего вернее - пустая консервная банка из-под этой пошлой кильки, с острыми ржавыми краями.

Одним из лучших поставщиков круглогодичного экстрима можно считать метро. Чего стоят одни только опасные московские турникеты, прихлопывающие неосторожного пассажира в самом интересном месте и в самый неожиданный момент! Разве могут убогие питерские вертушки с ними сравниться? Ну, намотается на неё ваш модный зенитовский шарфик, ну придушит вас слегка - вы даже испугаться не успеете. Чепуха! Никакого адреналина, гоните обратно деньги за жетон!

Ну и конечно - гвоздь программы - знаменитые ночные гонки на выживание. Изнеженные москвичи, привыкшие к тому, что до часу ночи метро еще вполне работает, очень редко опускаются до того, чтобы за ним бегать. "Ты что, дяревня? - элегантно растягивая гласные, спрашивают они у приезжего, - Чего за ним бегать? Оно же на месте стоит!" Зато привыкшие преодолевать и собственноручно создавать себе тяготы жизни питерцы частенько бывают замечены в бессмысленном беге вниз по эскалатору после того уже, как специальная будочная тетенька четко и внятно произнесла: "Куда прёшь, спортсмЭн, ушел уже последний поезд на Купчино!" А спортсмЭн продолжает бежать. Такие одинокие и бесстрашные бегуны никогда уже потом не выходят на поверхность. Всю ночь их терзают подземные чудовища, в дневное время скрывающиеся за дверцей с надписью "ДМС", а на утро глядишь - одной будочкой в питерском метро стало больше, а в будочке - тетенька какая-то новая и незнакомая, сидит, молчит и смотрит жалобно. А вспомнить о том, кем она была раньше и как сюда попала - не может.