Войны на Балканах

http://iraan.livejournal.com/248822.html

КАЧАЕМ ~16Mb

iraan
http://iraan.livejournal.com/235553.html

"История сербов - это долгий безостаночный путь сквозь тернии, поистине тернистый путь".
Святитель Николай Сербский
Папа!!!! УБЕЙ ту курву, что ездит в Москву, ручькаться с местными квислингами (увы, других не будет (квислингов)). А когда отдавал приказ на бомбёжки мирных городов, за это отдельно блядь. Соси Солёный Хавьиер и на радио ЭМ соси





Привет - а это спаситель той части Сербии и Себства, что осталась!

За годы работы над этой темой, накопилось много фотографий, карт и пр. материалов. Что-то будет в книге, что-то нет. Решил создать сообщество, для всех интересующихся Югославскими войнами 90-х. Приглашаю к участию. У кого чего есть интересного, или просто хочется на эту тему написать - приглашаю к участию!

Из юзеринфо:

СООБЩЕСТВО ПОСВЯЩАЕТСЯ ВОЙНАМ НА ПРОСТОРАХ БЫВШЕЙ ЮГОСЛАВИИ: СЛОВЕНИЯ (1991), ХОРВАТИЯ (1991-95), БОСНИЯ И ГЕРЦЕГОВИНА (1992-95), КОСОВО (1998-99), МАКЕДОНИЯ (2001). СТАТЬИ, ЗАМЕТКИ, ВОСПОМИНАНИЯ, ФОТОГРАФИИ, КАРТЫ, ССЫЛКИ - ВСЕ, ЧТО СВЯЗАННО С ВОЕННОЙ ИСТОРИЕЙ ЮГОСЛАВСКОГО КРИЗИСА 90-Х И ЕГО ПОСЛЕДСТВИЯМИ. ДОПУСКАЮТСЯ МАТЕРИАЛЫ НА СЕРБСКОМ, ХОРВАТСКОМ, БОШНЯЦКОМ И АНГЛИЙСКОМ ЯЗЫКАХ, НО С КРАТКИМ ПОЯСНЕНИЕМ НА РУССКОМ. ПОСТЫ, НЕ ОТНОСЯЩИЕСЯ К ТЕМАТИКЕ - УДАЛЯЮТСЯ.

http://community.livejournal.com/ratovi1991_2001/

Ныряльщики Черногорского Центра подводного разминирования за последние 15 лет обезвредили 300 опасных предметов. 
Самой серьезной акцией было разминирование пролива Вериги в Боке Которской , где за 45 дней обезврежено 65 тонн неразорвавшихся снарядов.
Кстати, похоже, что разминирование пролива проводится в связи с намеченным строительством моста через Вериги (вместо ныне существующего парома)

Выкладываю вторую часть ролика о сражении за Вуковар. Первая часть здесь - http://aleksandr-ionov.livejournal.com/184894.html

Сражение за Вуковар - одно из самых кровопролитных в истории гражданской войны в Югославии 1991-1995 гг. В августе-ноябре 1991 года Югославская Народная Армия, отряды сербской Территориальной Обороны и многочисленные добровольцы, проводили операцию по овладению приграничным хорватским городом, почти половину населения которого составляли сербы, подвергавшиеся систематическим притеснениям со стороны хорватских сепаратистов. Небольшой хорватский гарнизон оказал ожесточенное сопротивление. 18 ноября 1991 года Вуковар был освобожден ЮНА и сербскими добровольцами.

http://rapidshare.com/files/8310721/warrior073_-_titos_partisans_1941-45.pdf

Линк на скачку здесь - http://aleksandr-ionov.livejournal.com/164838.html

Выложил фрагмент из военно-исторического очерка "Гражданская война в Югославии 1991-95", над которым сейчас работаю.
Операция "Кривая-95" и "Ступчаница-95": освобождение Сребреницы и Жепы. Читать здесь - http://artofwar.ru/editors/i/ionow_a_a/

«ЖЕРТВУЮ ГОЛОВОЙ, НО СВОЙ НАРОД НЕ ОСТАВЛЮ!» Иеродиакон Игнатий (Шестаков)   Священникам и епископу было заявлено, что их присутствие нежелательно, и они должны оставить своих верующих. Архиепископ Алоизий Степинац открыто сказал владыке, что он должен покинуть Карловац, иначе будет ликвидирован. Вскоре стало ясно, что архиепископ не шутил. Владыка Савва был арестован и подвержен страшным мучениям. Во время пыток усташи заводили граммофон, из которого раздавалось песнопение «Елицы во Христа крестистеся – во Христа облекостеся». далее...

КОГДА ТЕРРОР СТАНОВИТСЯ ЗАКОНОМ Иеродиакон Игнатий (Шестаков)   Исповедник Досифей (Васич) митрополит Загребский был канонизирован Архиерейским Собором Сербской Православной Церкви в мае 2000 года в числе других сербских новомучеников, пострадавших в середине XX века от рук хорватских усташей и террора коммунистов. Страдания Сербской Церкви по своим масштабам и жестокости вполне сопоставимы с тем, что пришлось перенести в минувшем столетии Церкви Русской, но, к сожалению, сведений об исповедничестве и жизненном пути сербских новомучеников в России до сих пор крайне мало. далее...

Пишет iraan

Итак,

Дража Михайлович родился 27 апреля 1893 года в городе Иваница недалеко от Чачака в семье школьного учителя. Он рано остался без родителей. Его отец Михаил умер в 1895 от туберкулёза, а мать Смиляна на пять лет позже. Дражу и двух его сестёр взял на воспитание брат Михаила отставной майор Владимир, который перевёз их в Белград. Там Михайлович окончил начальную школу и мужскую гимназию.
( Read more... )

( Глава IV - Нас ждет югославская земля - 2... )

( Глава IV - Нас ждет югославская земля - 1... )

( Глава Х - Путь на Белград - 2 )

( Глава Х - Путь на Белград - 1 )

http://www.nin.co.yu/index.php?s=free&a=2885&rid=3&id=5959

НЕКОТОРЫЕ ДОКУМЕНТАЛЬНЫЕ СВИДЕТЕЛЬСТВА О СЕГОДНЯШНИХ СОБЫТИЯХ В ЮГОСЛАВИИ

Сухие слезы узницы Г.

Диагноз с тремя анамнезиями: поздняя нежелательная беременность, непредсказуемые последствия изнасилования и навязчивые «воспоминания» о ненавистном партнере. Так вкратце звучит медицинская карта Г. Т., 28-летней домашней хозяйки из сербского села Благая близ Купреса (Босния). Она свыше пяти месяцев была заключенной в публичном доме в Ливне, а затем в «Цигланах» — районе Сараева, где принуждена была служить «сладкой жизни» мусульманских и хорватских солдат...
В одном из медицинских учреждений Белграда эта женщина, перепуганная, потрясенная и посрамленная ждала своей очереди на прием к гинекологу. Она на пятом месяце беременности и хочет любой ценой избавиться от насильственного и нежелательного плода. Она мать двоих дочерей: одной одиннадцать, другой семь лет. Обеих дочерей, к счастью, вовремя скрыла у брата в Белграде. Сама она не хотела бежать без супруга, который одним из первых в их селе присоединился к частям Югославской народной армии.
В начале апреля, рано утром в их дом ворвался с вооруженным отрядом мусульман-усташей ее школьный товарищ из Купреса Менсур Зуйкич. Г. сразу поняла, что ее одноклассник пришел сводить счеты за молодость, когда он положил на нее глаз, а она его отвергла. Сделала она это отчасти и по просьбе матери, у которой усташи вырезали всю семью.
В то апрельское утро Менсур Зуйкич словно зверь набросился на Г. После изнасилования он потащил несчастную женщину из дома и без единого слова повел в Ливно. С того утра для нее начался ад.
В Ливне, в одном небольшом, но роскошно обставленном доме, Г. была принуждена каждое утро служить «утехам» товарища по классу, платя таким образом дань за свою, как теперь выяснилось, счастливую молодость.
— В доме были еще женщины,— рассказывает Г.,— молодые и постарше, от 18 до 40 лет. Все сербки, только одна русинка. Когда меня привели, они уже как будто смирились со своей участью и гнетом. Ни крика, ни визгов ни от одной из них я не услышала. Они принимали этих солдат как-то отупело, словно то были вовсе не они. Я редко их видела, а однажды, когда получила разрешение выйти постоять немного на солнце, одна из женщин серьезно меня упрекнула:
— Что ты стонешь, когда дьявол за своим приходит? Твои стоны нас выбивают из колеи, да и эти скоты начинают распаляться и дольше нас мучают. Им тогда больше времени нужно для удовлетворения. Стисни зубы, молчи. Даст Бог, отпустят нас...
— А мне хотелось умереть от горя, когда щелкал ключ в дверях. Лежу на этой кровати и призываю чуму на свою голову, чтоб унесла меня. И мне кажется, что потолок проваливается на нас, трескается, а сквозь трещину глядят на меня мои дети и муж — на весь мой срам и бесстыдство.
Г. должна была принадлежать одному только Менсуру Зуйкичу. Когда он в конце июня перебрался из Ливна в Сараево, то потащил с собой и ее. Фронт отодвигался все дальше, и Зуйкич волок ее за собой, «словно падаль», по Сараеву, чтобы в конце концов заточить в публичном доме в «Цигланах», где она продолжала быть только его добычей:
— В «Цигланах» ужас, — вспоминает Г. — Там были девочки, что роса молодые. Можно было умереть на месте от того, что я увидела. Девочки, распятые, зажатые в тисках— и на них сменяют друг друга по семь-восемь мусульман. Я вспоминала мою дочь. Ведь и этим было не больше 10—12 лет... «Цигланы» хорошо охранялись, никто и пикуть не смел.
Дни, проведенные Г. в районе «Цигланы», где находится главный штаб армии президента мусульманской Боснии Алии Изетбеговича, тянулись долго, словно голодные годы. Пьяные солдаты, хорваты и мусульмане, да еще какие-то наемники. Приходят и уходят, паля из оружия в воздух. Орут: «Мы делаем сербам внебрачных детей!» Кроют матом сербских сестер, матерей. Ржут, как взбесившиеся кони. К женщинам приходят также раненые и калеки. Эти калеки,— рассказывали Г. женщины, — хуже всего. Царапают кусают, чего только не творят. Когда такой наконец уходит,, женщине кажется, что ничего хуже этого с ней в жизни уже не случится.
— Однажды вечером ко мне вошли четверо вооруженных и пьяных мусульман,— рассказывает Г. — У одного из них, с винтовкой за плечами, в руках была тамбура. «Нет больше Менсура, теперь ты принадлежишь нам и Аллаху», — сказал другой. Первый начал играть на тамбуре. Он был из Тузлы, и запел во всю глотку: «Верхнюю Тузлу обвила гадюка...» Остальные трое, будто звери, набросились на меня. И один за другим меня изнасиловали. Потные; один, помню, все скрипел зубами. От него жутко пахло. Другой орал: «Смотри, раздавишь Менсуру наследника!...» Это вот этого, от которого я сейчас хочу избавиться. Должна избавиться! — говорит Г., ломая пальцы. Она трет одну о другую вспотевшие руки, потом опускает их, вытирает их о юбку, о бедра, о рукава. Руки ее, от плеч до локтей, не могут успокоиться, она стискивает сама себе локти, так что, кажется, пальцы впечатываются в них. У нее дрожит подбородок, она не может даже заплакать. Водит руками вокруг живота. К животу и прикоснуться не смеет.
— Грех у меня на душе. Этому уже наверняка около пяти месяцев,— говорит она, словно речь идет о раке матки. — Лишь бы нашелся кто-нибудь, кто бы смог мне это все вычистить... Если не захотят, я сама от этого избавлюсь. Не уверена, что там, во мне, вообще что-то нормальное после всего, что я пережила. Я и сама теперь ненормальный человек. Только бы мои дети от мужа были живы и здоровы, а со мной — будь что будет.

Газета «Новости» от 14.09.92.