...Все было совсем не так!

Ему никогда не нравилось это дурацкое слово - "жених".
Будто он мальчишка с оттопыренными ушами в пиджаке не по росту и с вечно сбивающимся набок папиным галстуком.
( Read more )

- Погляди, какие я тебе принес черевики! - сказал Вакула, - те самые, которые носит царица.
Он подошел ближе, взял ее за руку; красавица и очи потупила. Еще никогда не была она так чудно хороша.
-Примерь черевички-то, - шепнул ей восхищенный кузнец.
-Ещё чего! - возмущенно фыркнула Оксана. - Не пристало мне, дочери богача Чуба, в чужих обносках щеголять!
- Зачем же ты просила царицины черевички?
- А как представлю, что она теперь босиком по дворцу шлёпает... Из-за меня!

Родя долго рылся в в отделе "Всё для дома", придирчиво осматривая каждый экземпляр. Выбрав, наконец, подходящий, двинулся к кассе.
Кассирша отложила засаленный "Cosmopolitan" и кокетливо одернула розовую кофточку.
-Рассчитываться как будете, наличными?
Он вывернул карманы. Из наличности обнаружились ириска с прилипшими к ней крошками табака и проездной за прошлый месяц.
-Что же ей сказать-то? Стипендию задерживают? - Родя лихорадочно перебирал в уме варианты. - Нет... Банкомат кредитку сожрал, когда я пытался снять деньги?
-Молодой человек, вы платить будете?
Он вытащил чековую книжку, приготовившись выписать нужную сумму. Да он и больше бы выписал, жалко, что ли?
Лицо кассирши просияло.
-Ми-и-илый, - запела-запричитала она.- Да ты что ж, ослеп совсем? Объявления для кого пишут-стараются, об вас заботятся? Глаза-то разуй! - И она ткнула в листок, скотчем прикрепленный к стойке над кассой. "ЧЕКИ К ОПЛАТЕ НЕ ПРИНИМАЮТСЯ!" - вещало печатное слово.
-Сорвалось! - он был в отчаянии. - Такое беспроигрышное дело сорвалось... - опустив плечи, Родион уныло побрел к выходу.
-А еще очки надел! - неслось ему вслед. - Ходют тут... Интеллигент сраный!

А старуха-процентщица сама померла. От цирроза печени. Сначала кризис случился, за ним и девальвация поспела. Всё, что было нажито тяжёлым трудом... Как тут не запить?

Адлер – урожденная американка, но фамилия ее немецкая или еврейская, что подтверждается соседством ее карточки с карточками «еврейского раввина» (интересно, какие еще бывают раввины, кроме еврейских?) и некоего «начальника штаба, автора труда о глубоководных рыбах» (небось немец). Возможно, ее родители были натурализованными гражданами США, иммигрантами из Германии, Австро-Венгрии или Польши (иммигрировать из самой России в середине XIX века было трудно). Интересно, что Холмс не дает Ватсону прочесть справку вслух – он отбирает у него карточку и читает сам, при этом кое-что пропуская; в тексте эти места обозначены многоточиями. Что кроется за многоточиями, какую информацию Холмс не стал оглашать? Этого мы не знаем. Не узнал этого и Ватсон, хотя ему ничто не мешало заглянуть в картотеку, покуда Холмс точил лясы с извозчиками в окрестностях дома Ирэн.

Полностью исследование тут

Все жужжат про раскрашенного Штирлица. А я все не в ту степь. Не успеваю догонять и и не догоняю успевать.
Это я о чем? Попыталась смотреть продолжение Иронии судьбы.
Мамадорогая, какое же это скучное, топорное, безвкусное, унылое говно.
А ведь тоже сколько споров было, криков. Чо тут обсуждать-то? Пустое место.

Он снова присел, с его суставами стало всё труднее целый день держаться на ногах.
Ему всё стало труднее: например, сдерживаться, когда жена, ухмыляясь, сообщает, что завтра снова идёт к парикмахеру. Нет, у парикмахера она и впрямь бывает - тому свидетелем её очередная причёска и обновлённый цвет волос, имеющий название разве что у специалистов по спектральному анализу.
Но в "парикмахерский" день она бывает и у того, кудрявого, давно уже облысевшего сверху и зачёсывающего свои жидкие кудряшки наверх поэта.
Но не только у него - её видели и у её бывшего, вышедшего после отсидки, уже давно немолодого, но, кто спорит, брутального и страшного в своей ярости бородача.

А он - что он... Он никогда не спорил с ней, даже когда пришлось уволить билетёра и самому встать "на двери". Видите ли, приме не понравился косой взгляд после премьеры.
Да что теперь говорить про его театр - он давно потерял интерес к искусству, но тянет эту лямку, директорствует, пытается выжить, экономит на всём - лишь бы она блеснула в новой роли и заручилась восхищением всё новых и новых поклонников.

А в ответ она бранит его за нелюбовь к животным, ещё после того случая, за его юношеский задор, давно пропавший, даже за то, в чём он сам не виноват, за то стыдное, о чём знала только она и его отец, сам сожалевший, что вовремя не подумал о его семейном благополучии.

Но отца больше нет, а сам он сидит в дверях полупустого зала, продолжая надеяться - пусть это будет аншлаг! - и почти не реагирует, когда шутники, проходящие мимо, привычно накалывают билетики на его деревянный нос.

Сегодня была очередная годовщина их знакомства, но он до сих пор не позвонил.
( для оживления сообщества - новый вариант продолжения старой сказки )

- Теперь я только презираю тебя! Ты не захотела выйти за честного принца! Ты не поняла толку в соловье и розе, а свинопаса целовала за игрушки! Поделом же тебе!
Принц ушёл, не оглянувшись. Бросил её в лесу. Что будет с нею?( Read more... )

Дрова в камине догорали, сухо потрескивая. Немолодая уже женщина сидела в кресле и смотрела на огонь. В руках у нее было вязание, но казалось, что она совсем забыла о нем, и вовсе не прямыми и обратными петлями заняты сейчас ее мысли.
О чем думала эта женщина? Тело ее было здесь, в комнате, но мыслями она была слишком далеко. Мыслями она была там, куда нас не отвезут никакие поезда. В прошлом.( Read more... )

Строго говоря, это не другой финал, а другое начало... Но все же.

Как вы думаете, стоит ли заводить аналогичное сообщество на ли.ру?

Совсем недавно столкнулся с тем что много людей предпочитает вести дневники там чем в ЖЖ.

Для ознакомления вот тут можно почитать немного: Основные функции и преимущества, Ли.РУ Википедия, Ли.Ру обошел ЖЖ

1. Ассоль. Профессиональная мечтательница. Красивая, но недалекая особа, уверовавшая в свою мечту и страрательно ее дожидающаяся. В качестве жены – полный ноль. Если вы не в состоянии оплачивать кухарку и уборщицу, то Ассоль превратит вашу квартиру в помойку, а кухню – в филиал фаст-фуда. Ей чужды всяческие хозвопросы, она готова часами рисовать на шелке, но не в состоянии сходить в магазин. Пишет заунывные стихи, невразумительные картины, зажигает ароматные свечки и часто увлекается эзотерикой и прочей рериховщиной. Вашими делами не интересуется в принципе. Вы можете попробовать рассказать о вашей проблеме на работе или достижении, а она вскочит, убежит на несколько минут, а потом скажет, что она именно в эту минуту поняла, что для гармонии нужно было нарисовать на полотне сиреневую полосу, отливающую в лиловый. И вы ничего не сможете сделать, чтобы это изменить.

( Остальные персонажицы )

Юрий Пригорницкий. ДВА ПИСЬМА
http://val000.livejournal.com/17950.html

А уже после того, как вся подаренная вами роскошь снова превратилась в мышей, ящериц, тыкву и залатанное платье, до меня дошли слухи, что принц нашел мой башмачок. Казалось бы, жаловаться не на что. Однако дальнейшие обстоятельства - или, точнее, их отсутствие - вынудили меня взяться за перо. Миновал год, а от принца между тем нет никаких известий. В чем дело?
Крайне удивлена - (подпись неразборчива).....

Чудесный фильм. Классика.
А что было бы дальше?
( Read more... )

Из жизни И.И.Обломова. Альтернативные варианты:

Сергей Шоргин
От Олега Пелипейченко

Закатное солнце, положив горячие ладони на плечи, пытается увлечь старика назад, в город. Рюкзак за его спиной опутан золотой паутиной - блестят из последних сил никелированные застежки; веретеном сверхновой горит алюминиевый котелок. Но старик идет вдоль шоссе все туда же, на восток.

План? Какой еще план, сударь. Он разговаривает сам с собой. Как всегда. Приду, посмотрю ей в глаза, как в самый первый раз, когда за мной внесли мечи моих сыновей, заржавевшие от их крови. Тогда я отделался потерей детей, царства и чести. Потом было много встреч, но я уже плохо помню подробности, к тому же конец всегда был один. В тот единственный раунд, который закончился вничью, у меня вообще не было никакого плана. Я и наткнулся-то на нее случайно - ехал по шоссе, докуривая последний "бутончик", сейчас уже таких нет, а если и есть, то мне не по карману. Но тогда... собирай в горах, только бери самые верхние листочки. Какой аромат - сладкий, смолистый, а вставляло как... То есть доза была самая правильная - все ведь помню: колокол над входной дверью; мальчишек, медленно танцующих в саду, и каждый думает, что держит ее в руках; коридоры, по которым я бежал от дверей ее спальни; и ее смех, звеневший серебряными ножами - но я ушел. Ушел. Единственный раз, когда я ушел по своей воле. Из дома мадам Дю Солей Леван меня, помню, выкидывали всемером, а она смотрела: насмотревшись вволю, просто приказала мне уйти, и я застыл столбом - тут-то они меня и связали.

Разговаривая так сам с собой, он добирается до мотеля и заходит в дверь, над которой эмблема - восходящее солнце. Он бросает на нее один взгляд. Предсказуема, как ... как и он. Женщина встречает его в центре фойе.
- Старый знакомый. Клюнь меня, мой золотой петушок, - улыбается она.
Эти знакомые слова на неродном для обоих языке звучат в ее устах так непристойно, что старик на секунду вспоминает свою молодость... и своих сыновей. Он снимает рюкзак и протягивает к ней дрожащие руки. Женщина самодовольно улыбается и прижимается к нему. Поцелуй ласкает одно морщинистое веко, второе... и вдруг ее собственные глаза широко открываются: пальцы старика впиваются ей в шею.
- Золотой петушок сломался, моя царица. Наконец-то - прощай.

Ускользнувшие сказки - истинно наш материал.

Сколько раз смотрела, столько недоумевала: зачем Дульсинея Тобосская в фильме возвращается домой?

Всем же понятно, что её, бедную, в таком раскладе ждёт. Соседи будут сплетничать, а родители порицать за потерю девичьей чести, попрекать куском хлеба и пытаться отправить замуж за первого, кто согласится. И году на девятом такой жизни уже не будет ясно, стоило ли упорствовать; потому что сердце не здесь и не с ними, а телу уже почти всё равно, что с ним происходит, оно сгорбилось над шитьём, огрубело от монотонной работы, потеряло чувствительность от необходимости защищать ото всех кусок свободы внутри, у него свело мышцы от постоянного насилия и нелюбви - малозаметных, потому что будничных, но невыносимых, потому что уже понятно, что бывает иначе.
Извергнуть из себя этот слежавшийся комок больного напряжения будет почти невозможно, и когда вернётся тот, кого она ждёт, его встретит совсем не та женщина, которая провожала.

А можно совсем по-другому. Делить тощую конскую спину со своим благородным доном - до поры, пока не образуется ещё одно транспортное средство. Оно образовалось бы, куда ему деваться. Быть третьей в команде, благо скулить и бабствовать она не привыкла, а полноценной боевой единицей стала бы со временем. Писать родителям мэйлы с ноутбука письма из селений, где есть почта. Когда пойдут дети, придётся окончательно залезть в долги и купить арбу, зато представьте, что за воспитание эти дети получат.
Руки станут жёсткими, тело - сильным, лицо загорит и обветрится. С благородным доном они будут понимать друг друга без слов - не у всякого мужа жена умеет не только олью готовить, но и врага по голове мечом отоварить.
В год, когда четвёртый сын уйдёт учиться в Саламанку или Болонью, благородный дон покинет её. Вражеское копьё задело лёгкое; копьеносец, впрочем, тоже далеко не ушёл.
Через несколько лет третий сын с женой заберут её и Санчо к себе. Он будет какой-нибудь ремесленник, скажем, шорник; четвёртый станет доктором в университете, второго убьют на войне. А первенец продолжит дело родителей - несправедливости на свете меньше не стало, увы.

Последнюю пару месяцев она уже почти не встаёт и очень мало ест: во рту какой-то кисло-горький вкус, а нутро постоянно горит. Невестка приносит холодного питья, пахнущего лимоном; Санчо сидит у окна в изголовье, режет деревянную свистульку для её внука, напевает что-то, не разжимая рта, иногда переговаривается с ней. В какой-то момент она не ответит; он подойдёт к постели и проведёт пальцами по её остывающему лицу, потом встанет и задёрнет полотняные занавески.
Четвёртый сын почувствует, что надо торопиться к матери, но успеет только на похороны; первый узнает обо всём позже - сейчас он лежит раненый на каком-то постоялом дворе. В бреду он видит мать и кидается к ней; она прижимает палец к губам, качает головой, разворачивается и уходит прочь по деревенской улице, к конюшне, на ней мужская одежда и меч на перевязи, её походка делается всё более лёгкой, а силуэт - всё более похожим на девичий.