Сергей Шибаев: Андрей Евгеньевич, каковы Ваши впечатления от прошедшей конференции ФАР?

Андрей Волков: Для меня не было ничего неожиданного. Даже становится неинтересно. Я никого не хочу обидеть, но все было предсказуемо. Не было неожиданных ходов. Это был чистый эксперимент. Открытый и честный. Никто ни с кем не договаривался. Мне никто не звонил – как это было раньше - с какими-то предложениями.

Я разочарован тем – говорю это без кокетства, – что никто не выдвинул себя в президенты. И ни одна группа не выдвинула кандидата в президенты. Это -  яркий факт. Он говорит о том, что у людей нет амбиций, нет желания становиться лидером. Никто не предложил себя, не сказал: «Я ничем не хуже такого-то или такого». Это показательно.

И меня удивляет, что все голосуют «ЗА».

Ну, как удивляет?.. Я понимаю ментальность российского народа: с одной стороны голосовать «за», а потом говорить «нет, всё делается неправильно, всё не так». Хотя это видно по всей стране: неразвитость электоральной демократии – я извиняюсь за эти слова (иронично улыбается) – она вопиющая… Вопиющая.

Что меня удручает еще (и в очередной раз) - хотя психологически я к этому готов - это уровень коммуникативности. Способность услышать и способность слушать друг друга - она радикально не изменилась к лучшему за эти годы. 

Я думаю, что люди не совсем понимают, что я говорю. Это ж не на гору лезть. Когда что-то решаешь, то коммуникация – это свойство номер один в подобных процессах. Люди коммуникативность путают с общением. «Да мы - друганы, да мы сядем за стол, сдвинем бокалы, вспомним былое…»

Коммуникация ничего общего с этим не имеет.

Коммуникация – это когда у Вас есть цель, и у меня есть цель. И мы способны договариваться, логически обосновывая то, что мы хотим. Мы сталкиваемся во мнениях, проясняем их… Это сложная работа. Именно поэтому я пошел на смену всего состава Правления.  Мне так и не удалось отстроить работу с предыдущим Правлением. Подчеркиваю: они - хорошие люди. Они - честные люди. Они верят в то, что делают… Но быть хорошим человеком не достаточно для профессиональной деятельности (усмехается) - даже в альпинизме. Вот такие впечатления.

С.Ш.: Структура правления вызвала много критики, в том числе, среди людей, которые поддерживают вас и разделяют ваши устремления. Недовольство вызвано непродуманностью данной структуры, вынесенной на обсуждение и голосование делегатов. Противоречивые вещи загнали под одну крышу. На одного человека – председателя комитета – навален огромный груз обязанностей, самых различных функций. Вызывает сомнение жизненность предложенной структуры. 

Вы это неприятие, наверное, и сами почувствовали во время жарких дебатов.

Эта ситуация, конфликтная по сути, уже вами продумана? Есть варианты решения или процесс еще происходит?

А.В.: Мне кажется, что мы немного лукавим. Поэкспериментируем: представьте, что мной так тщательно продумана функциональная раскладка,  структура должностей или оргструктура, персональный состав – то есть, три вещи, обычные для менеджмента – что обсуждать и голосовать незачем.  Если б я все так продумал, что ни один аргумент не был значим, и можно, как картежники, карты раздали, глянули и все положили на стол, понимая  у кого все козыри.

Согласен с Вами, что структура сейчас - это склад, группа людей. По сути, я бы сказал еще жестче – явной структуры нет. Есть комитеты трех основных направлений – ледолазание, ски-, альпинизм. Причем последний по функциям богаче, чем два предыдущих вместе взятые. И жизнь должна все перераспределить…

Что касается конкретных людей и их обязанностей.

У меня сейчас есть обязательства Одинцова. Моральные обязательства.

У меня есть обязательства Лавриненко, обязательства Душарина. И эти обязательства гораздо дороже, чем записанные за ними должности. Это первое.

Второе. Конечно, поменяется функциональная раскладка. Жизнь точно всё отрихтует. Я к этому очень спокойно отношусь. И нам надо всем вместе - я имею в виду тех, кто заинтересован в управлении альпинизмом - руководителей регионов, руководителей клубов, старших тренеров, выдающихся спортсменов… Они должны влиять на эту структуру. Хуже всего, когда поговорили и на 4 года все замерзает.

И вот теперь подходим к самому главному вопросу: как должен управляться альпинизм. Я пытаюсь на него все время публично ответить. А все думают, что я что-то замышляю, интригую.

А управляться он должен очень просто.

Главное  в  том, что руководители регионов должны иметь площадку, форум для ответственного выражения своей позиции.

И это и есть Правление.

Настоящее. Будущее.

Если вопрос волнует, важен, то должен и Капитанов приехать, и Иголкин (президенты Санкт-Петербургской и Магнитогорской федераций альпинизма – С.Ш.). И должен сказать: «Нет, ребята, я в Магнтогорске тАк считаю, тАк жизнь вижу потому-то и потому-то (и это «потому-то» очень важно). А у вас другие проблемы и я вас слышу. И давайте наши проблемы постараемся совместить».

И я ЭТО называю Правлением – широкое представленность заинтересованных руководителей регионов. Для меня это, как парламент.

А то, что сейчас называется Правлением – это комитет, президиум, рабочая группа, которая может собираться здесь раз в месяц и прорабатывать вопросы.

Но и это недостаточно.

Сейчас нужно Правительство.

А Правительство – это я и Леша Овчинников. И еще подключился Иван Душарин.

Вот передо мной лежит листочек. Тут я задолго до конференции рисовал планы работы по альпинизму. Если только их расставить – спорт, управление, обучение, инфраструктура, медиа, экономика – это маленькая часть того, что нужно делать. И даже если по человеку расставить на каждый сегмент, то получится маленькая корпорация, человек на сорок. И работы – я Вас уверяю – на эти сорок человек хватит.

Какой работы?

Фулл-тайм, хорошо оплачиваемой, для людей с мозгами, желательно хорошо говорящим по-английски и тд.

А нас жалкая горстка…

Вот и вся идеология управления альпинизмом

Итог: Правление – это те, кто голосуют за принятие решений; чей голос – ответственный голос.

Я реалист. Никаких фантазий. Если будем четыре раза в году собираться – это будет здорово.

За полдня можно обсудить многие важнейшие вопросы. И надо их заранее готовить. Рассылать по почте, обсуждать в Интернете.

Но!

Но это не площадка, где каждый может выскочить. И заявить: «А я вот так считаю - и точка!». Нет, это не так.

Иди, вон, в Интернет и там  кричи, и выражайся… Заявления должны носить ответственный характер, человек должен отвечать за свои слова.

небольшое правление – это фактически президиум, маленькая дирекция, исполнительный комитет.

Отсюда возвращаюсь к вашему вопросу про структуру: это не критично для развития альпинизма. Некритично, хорошо или плохо разнесены функции между Одинцовым и Лавриненко. Не проблема. Жизнь их разнесет…

С.Ш.: Проблема может быть в том, что не все это понимают. Мы, конечно, донесем Ваши мысли до читателей. Но дело даже не в косности мышления – люди привыкли воспринимать жизнь ТАК, разложенной по полочкам...

А.В.: Тогда формальный ответ: да, структура претерпит в течение года изменения. Я в этой некоторой задержке опасности для демократичного развития альпинизма не вижу.

С.Ш.: Вопрос в контексте выше сказанного.

Конечно, очень хорошо, собираться руководителям регионов хотя бы раз в квартал. Но тут плюс нашей страны, ее достоинство – огромная территория – превращается в понятный минус. На такие собрание сравнительно легко подъехать руководителям регионов европейской части России. А для сибиряков, представителей Дальнего Востока – это проблема.

Исполнительную дирекцию недавно критиковали в Интернете за то, что новая версия сайта вот-вот откроется, а будет ли там онлайн-конференция, неизвестно. Эта идея не новая, конечно; ее в ФАР хотели внедрить еще в 2002-2003 годах, и вот сейчас я хочу спросить: будет ли все-таки онлайн-конференция? Насколько она реальна, по-Вашему, и результативна?

А.В.: Первое. Я надеюсь, что мы в ближайшие месяцы это сделаем. Точка.

Второе: слово «конференция»  требует пояснения. Я хотел бы в дискуссиях по вопросу видеть – если это дистантная конференция, растянутая на неделю-две, имеющая время начала и время завершения - только лиц, которые допущены к принятию решений.

Для другого есть в Интернете куча площадок, где можно написать живое письмо, как я ненавижу ФАР и всех этих бюрократов проклятых, вместе взятых. Крикнуть это прямо всему миру в лицо. Современный формат это позволяет.

В онлайн-конференции ФАР – если это Хабаровск или Тверь, то это должен участвовать руководитель Хабаровской или Тверской федерации. Он может не всем нравится в своей федерации. Может быть, его многие на месте не принимают.  Кто-то считает его личным врагом, и терпеть не может…

Мы с этим ничего поделать не можем.

Либо люди хотят иметь своим руководителем нормального вменяемого человека, когда тратят время свое, собираются и голосуют, и говорят: «Вот тебе мы в Хабаровске (или Твери) делегируем право говорить от нашего имени».

Но такого же зачастую нет.

Как воспринимается некий руководитель федерации? Кто-то там сидит, собирает бумажки – ну, и пусть себе собирает.

Но когда доходит до важных вопросов, тут растет волна народного гнева: почему это так решили, а не эдак...

Так вот - такой вариант не получится.

Это конференция тех, кто принимает решение, а не всех – даже великих и талантливых альпинистов, - кто есть в этих регионах.

С.Ш.: Достаточно часто звучит вопрос: «Зачем мне вступать в ФАР?». И этот вопрос уже становится вопросом купли-продажи: я вам взнос – а вы мне что? Люди не понимают, что их право голоса, право выдвижения представителя региона и защитника своих интересов, право тем самым влиять на ситуацию и есть самое важное преимущество вступления в ФАР. Отдельные голоса, сливающиеся в коллективное мнение, могут и должны быть донесены руководителем региона до руководства ФАР.

У нас люди это, к сожалению, не очень хорошо понимают, и надо это им объяснять.

А.В.: Вы озвучили сейчас самую волнующую меня вещь. Структура не структура, правление не правление - это надстроечные штуки, а то, о чем Вы говорите – сутевая вещь. И, наверное, на то, чтобы люди это осознали, уйдет много лет, но другого пути я не вижу. Членство – это, действительно, не предмет купли-продажи. Для меня это - предмет заинтересованного управления. То же самое у нас и в государстве происходит, если кто-то анализирует – от некоторой циничности, что происходит вокруг нас  (я сейчас это не буду комментировать) до способности в чем-то принимать участие, что требует усилий, требует времени.

И большинству людей проще сказать: «Да ну его. У меня тут проектик есть, спонсоры окучены. Полезу-ка я на гору, а вы там голосуйте, шебуршитесь…»

Я не скрою, когда-то и меня ФАР не интересовала. Я большую часть жизни никак не интересовался, что такое ФАР, как мешает она мне или помогает.

Мы делали гималайские экспедиции. Делали успешно, одну за другой. У нас была хорошая команда. И всё было прекрасно. До поры до времени.

Это ведь… близорукость большая. Кто-то это уже понял. В чем близорукость?

Вот ты ходишь в горы, ходишь, и старые товарищи подустали. Ты хочешь привлечь новую генерацию – одного-двух молодых. Оглядываешься вокруг – а их нет.

Задаешь себе вопрос: а почему их нет? Оказывается, у них школы нет.

А почему школы нет? А они ни в какой секции не занимались.

А почему секции нет? А не создано рамочных условий, чтоб человек поехал в лагерь, обучился, ему разряд присвоили.

Вот так на 5-6 шаге размышлений доходишь до таких скучных вещей, как разрядная сетка, правила горовосхождений, как назначаются 6-ки, как принимаются маршруты, как фиксируется инструкторская работа…

Рядовой альпинист посмотрит: ну, скукотища какая… Но вот без этой скукотищи – а я ее называю, инфраструктура альпинизма – ничего не будет.

Должны ли ею заниматься все? Конечно, нет. Но на уровне региональных лидеров понимать такие вопросы надо.

А мне показалось, что многие, сидевшие в зале на последней конференции, не понимают этого.

Но я, взявши на себя – если пафосно говорить – этот крест, буду терпеливо его нести. Столько, сколько положено, и передам следующему, кто за мной придет.

Итак: надо отстроить инфраструктуру альпинизма.

Это скучное дело, требующее терпения. Но только оно позволяет потом сесть самолету. Ему ведь для посадки аэродром нужен. А у нас, в альпинизме, самолеты летают, а аэродромов нет.

Это – секции, законодательства, свод неких правил, подготовка гидов - всё требует отработки.

У нас - сборище индивидуалистов. На мой взгляд – это миф, что россияне общинные люди. Не в том смысле, что индивидуалисты - плохие люди, а в том, что они думают коротко и думают лишь о себе.  

(продолжение следует)

Фото С. Шибаева. Волков на конференции ФАР 2006 г.