yuriy_anikeev

Лев Толстой (кстати говоря, во многом анархо-примитивист) в своей статье "Что такое искусство?" написал весьма интересный пассаж о нашей науке. Мне кажется, это будет в тему к неоднократно поднимавшимся здесь обсуждении нашего технократического общества. Пассажик короткий, всем рекомендую прочесть)

"Мы очень радуемся и гордимся тем, что наша наука дает нам возможность воспользоваться энергией водо­пада и заставить эту силу работать на фабриках, или тому, что мы пробили туннели в горах, и т. п. Но горе в том, что эту силу водопада мы заставляем работать не на пользу людей, а для обогащения капиталистов, про­изводящих предметы роскоши или орудия человекоистребления. Тот же динамит, которым мы рвем горы, что­бы пробивать в них туннели, мы употребляем для войны, от которой мы не только не хотим отказаться, но кото­рую считаем необходимою и к которой не переставая готовимся.

Если же мы теперь умеем привить предохранитель­ный дифтерит, найти Х-лучами иголку в теле, выправить горб, вылечить сифилис, делать удивительные операции и т. п., то и этими приобретениями, будь они даже неос­поримы, мы не стали бы гордиться, если бы мы вполне понимали действительное назначение настоящей науки. Если бы хоть 1/10 тех сил, которые тратятся теперь на предметы простого любопытства и практического приме­нения, тратились на истинную науку, учреждающую жизнь людей, то у большей половины теперь больных детей не было бы тех болезней, от которых вылечивается крошечная часть в клиниках и больницах; не было бы воспитанных на фабриках худосочных, горбатых детей, не было бы, как теперь, смертности 50 процентов детей, не было бы вырождения целых поколений, не было проституции, не было бы сифилиса, не было бы убийств сотен тысяч на войнах, не было бы тех ужасов безумия и страдания, которые теперешняя наука считает необходимым условием человеческой жизни.

Мы так извратили понятие науки, что людям нашего времени странно кажется упоминание о таких науках, которые сделали бы то, чтобы не было смертности детей не было проституции, сифилиса, не было бы вырождения целых поколений и массового убийства людей. Нам кажется, что наука только тогда наука, когда человек в лаборатории переливает из склянки в склянку жидкости, разлагает спектр, режет лягушек и морских сви­нок, разводит на особенном научном жаргоне смутные самому ему полупонятные теологические, философские исторические, юридические, политико-экономические кружева условных фраз, имеющих целью показать, что то, что есть, то и должно быть.

Но ведь наука, настоящая наука, – такая наука, которая действительно заслуживала бы то уважение, кото­рого теперь требуют себе люди одной, наименее важной части науки, вовсе не в этом, – настоящая наука в том, чтобы узнать, чему должно и чему не должно верить, – узнать, как должно и как не должно учредить совокуп­ную жизнь людей: как учредить половые отношения, как воспитывать детей, как пользоваться землей, как возде­лывать ее самому без угнетения других людей, как отно­ситься к иноземцам, как относиться к животным и мно­гое другое, важное для жизни людей.

Такова всегда была истинная наука, и таковою она должна быть."